Ты принадлежишь мне

ГЛАВА 33

РУБИ

(HATE ME — ELLIE GOULDING, JUICE WRLD)

Прислонившись к кухонному столу посреди ночи, я наслаждаюсь блинчиками, которые остались с завтрака, когда краем глаза замечаю силуэт.

Кейд. В любом случае, кто ещё? Он стоит там, в тени, как чёртов психопат, каким он и является. Однако, я не реагирую и продолжаю набивать рот тестом.

Справа от меня его высокий рост приближается к свету и облокачивается на дверной проём, но я делаю вид, что его не замечаю. И всё же мои щёки горят, как никогда.

Я борюсь с собой, чтобы снова не взглянуть на него, когда он медленными шагами входит в кухню. Сейчас я могу заметить кровь, которая запачкала его серую футболку. Я сглатываю, мои мысли по поводу его спуска в подвал подтверждаются. Я слышала, как он выходил из комнаты. Я слушала его шаги в тишине, чтобы понять, куда он на самом деле намеревался направиться, и когда по прошествии долгих минут я не услышала, как он поднимается назад из подвала, я поняла. Там кто-то находился. Кто-то, кто не я. Моя грудь вздымается, а голова трясётся. Я ничего не хочу знать.

Пока он направляется к холодильнику, я бросаю кусок блинчика на тарелку. Этот придурок только что лишил меня аппетита. Затем я встаю со своего места и начинаю уходить, когда позади меня раздаётся его голос:

— Даже простого «добрый вечер» не услышу, сокровище?

Мои шаги замирают, и дыхание замедляется. Не оборачиваясь, я даю ему то, чего он желает:

— Добрый вечер.

Я не поворачиваюсь и жду. Да, но чего именно?

Хлопает дверца холодильника, затем его шаги приближаются. Я его не вижу, но я знаю, что он собирается присоединиться ко мне. Моя кожа заранее дрожит от одной только мысли, что скоро я почувствую, как его пальцы касаются её. Когда его торс полностью прижимается к моей спине, я задерживаю дыхание. Кейд прижимается лицом к моей шее и обнимает меня, как свирепый зверь, которым он себя считает. Мои глаза закрываются, и я заставляю себя не смотреть ему в лицо.

— Чего ты хочешь... — бормочу я, притворно раздражённая.

Он снова впитывает мой запах, на этот раз сильнее, прежде чем вдохнуть:

— Тебя.

Я снова открываю глаза и смотрю в какую-то далёкую точку, пытаясь сосредоточить свои мысли на чём-то другом, кроме того, что я также хотела бы, чтобы он сделал со мной тут, прямо сейчас.

Медленно его рука поднимается и гладит мою руку, поднимаясь к плечу. Я бросаю на неё взгляд и обнаруживаю, что и здесь, на его фалангах, присутствует кровь. Тем не менее, мои побуждения всегда отказываются молчать. Когда его пальцы теперь касаются моей шеи, я приоткрываю рот.

— Я хочу трахнуть тебя, — шепчет он мне на ухо. — Чёрт возьми, вот уже три дня я дрочу как ненормальный, представляя, как твоя маленькая киска снова сжимается вокруг моего члена.

При этом признании моё дыхание учащается, когда я чувствую, как его рот касается моей кожи. Дерьмо… этот ублюдок заставляет меня течь, как никогда.

Более страстно он подносит вторую руку к моему горлу и сжимает её, прежде чем, наконец, захватить мою кожу зубами. Его губы прохладные и уже влажные, я догадываюсь, что он только что что-то выпил. Моя голова падает ему на плечо, и, боже мой, я бы хотела, чтобы он трахнул меня прямо сейчас. Да, но…

— Эм... — кашляет голос в полумраке.

Мои глаза снова открываются, и тепло Кейда покидает меня, он даже отталкивает меня, как будто внезапно испачкался. Этот жест, исходящий от него, приводит меня в ярость. Что за ублюдок…

Заметив Оли, стоящую всего в нескольких метрах от меня, я понимаю, что она только что была свидетелем этой сцены. Как давно она здесь? Блядь, я не знала, что она планировала вернуться сегодня. Она сказала, что дежурит.

Смущённая улыбка растягивает её губы, когда, приближаясь, она бормочет:

— Привет…

Безмолвно, её брат протягивает руку к тарелке, которую я оставила мгновением ранее, хватает блин и обходит её, не сводя с меня глаз, когда он начинает поглощать своё угощение, и облизывая пальцы, чтобы съесть всё до последней крошки. Затем он разворачивается и постепенно исчезает в темноте гостиной, и, несмотря на это, мои глаза не отрываются от его тени.

— Хм, — снова кашляет Оли.

Я сглатываю и снова смотрю на её лицо, которое даже не выглядит озадаченным. Тем не менее, мои щёки пылают, несомненно, приобретая красный оттенок. Да пошёл он на хрен! Я, в свою очередь, кашляю и отворачиваюсь от Оли, выглядя как ни в чём не бывало.

В поисках чего-нибудь, чем можно заняться, мои глаза бегают взад и вперёд по кухне, и я нервно тереблю свой браслет. На столешнице стоит почти пустая бутылка с водой, вероятно, причина того ледяного отпечатка, который змей оставил на моей коже.

Не задумываясь, я бросаюсь на неё и выпиваю одним махом, надеясь, что Оли не будет задавать вопросов. Затем я ставлю бутылку на стол, проглотив последнюю каплю того, что в ней было, но, несмотря ни на что, я всё ещё чувствую её присутствие за своей спиной.

Мои веки закрываются, и я вздыхаю, окончательно смирившись с тем, что буду иметь дело с Оли. Мои ноги подкашиваются, и наши глаза сталкиваются. Она прислонена к кухонному проёму, скрестив ноги и руки. В то время как я смущена больше, чем когда-либо, она, напротив, кажется довольно забавной. По какой-то причине, которую я не знаю, я пытаюсь оправдаться:

— Я, м-м-м.…

— Избавь меня от подробностей, — отрезает она, окончательно войдя в комнату, смеясь. — В конце концов, ты имеешь полное право получать удовольствие!

В этот момент моё лицо больше не просто обжигает меня. Нет, оно прямо в огне.

— О, но я... в общем, мы не... это смешно, — глупо хихикнула я. — Я думаю ты понимаешь.

Чёрт возьми, почему это звучит так фальшиво?

— Руби, — выдохнула Оли, в свою очередь хватая блинчик. — Перестань, я уже давно это знаю.

Медленно, она начинает жевать сладкое тесто. Её плечи вздрагивают, когда с озадачивающей отстранённостью она раскачивается с набитым ртом:

— Ты просто трахаешься с парнем, который держал тебя в плену, морил голодом и издевался в течение нескольких недель, никакой драмы!

Оли глотает свою еду и, не обращая внимания на моё неоспоримое раздражение, эта сучка разражается смехом. Пристыженная тем, что она так разыгрывает ситуацию, я опускаю глаза и чешу лоб.

И ей есть над чем посмеяться, потому что, блядь, я настоящая идиотка.

Наконец Оли перестаёт хихикать, как ребёнок. Постепенно она возвращается к своей серьёзности, чтобы сказать мне:

— Ты не против небольшой прогулки за пределами этого дома, завтра вечером?

Удивлённая этим предложением, я, тем не менее, задаюсь вопросом. Почему она предлагает мне это? Почти месяц я была заперта здесь. Разве что могла добраться до особняка, пострелять или помечтать под одеялом.

— Тебе это пойдёт на пользу, — возразила она. — Ты окончательно сойдёшь с ума, если будешь постоянно заперта в этом доме.

— Куда пойдём? — Спрашиваю я.

— В «Змею», — поспешила ответить она. — Речь идёт о клубе, которым руководят мои братья.…

— Я знаю, Гаррет уже говорил мне об этом, — оборвала я её, изогнув бровь. — И, кроме того, это ещё и стриптиз-бар, не так ли?

На этот вопрос, скорее направленный на то, чтобы показать ей, что я не так уж и не осведомлена, я скрещиваю руки под грудью. Её торс вздрагивает, усмешка искажает уголок её губ, затем она вздыхает.

— Верно, — согласилась Оли. — Но там также хорошая музыка и алкоголь... — добавляет она, пытаясь убедить меня. — Короче говоря, как раз то, что нужно, чтобы повеселиться, вот что!

Теперь это кажется мне ещё более сюрреалистичным. По правде говоря, несколько раз, когда я выходила потусоваться, я была со своей подругой и коллегой Энни.

— Эм...

— Руби... давай! — Настаивает она. — Вот увидишь, это будет очень весело.…

— Кейд никогда не согласится, — перебиваю я её.

— Я уже обсуждала это с ним — фыркнула Оли.

Поражённая, я поднимаю брови:

— В самом деле?

Её глаза прищуриваются, и она надувает губы, а затем…

— Нет, — равнодушно отмахивается она.

Я изображаю удивлённую улыбку, готовая определенно не соглашаться, когда она спешит опередить меня:

— Но я знаю, что у него уже есть планы, так что…

Осторожно кивая головой, я соглашаюсь, когда понимаю, к чему она на самом деле клонит. Он никогда ничего об этом не узнает. Я растягиваюсь в зловещей улыбке. Чёрт, да, я согласна. Господи, я уже чувствую себя подростком, готовым совершить глупость!

— Отлично, — говорю я. — Я в деле!

Хлопнув в обе руки, Оли запрыгала на месте, как ребёнок. Я смеюсь, в то время как примерно через десять секунд она успокаивается и вытаскивает что-то из своего бюстгальтера, прежде чем бросить это на центральный островок

— Вот, — заканчивает она, прежде чем скрестить руки.

Я подношу маленькую коробочку к свету, интересуясь её содержимым.

— Что это, чёрт возьми, такое?

— Таблетки, или причина моего столь позднего прихода, — уточняет она. — Я прихватила несколько коробок, уходя с работы пятнадцать минут назад.

— О, так ты не на дежурстве? — Переспросила я, снова вспомнив, что именно это она сказала мне сегодня днём.

— Если бы... — пробормотала она раздражённо. — Но у Кейли желудочно-кишечная инфекция, а у Мэтью фобия рвоты, так что... мой материнский долг зовёт меня.

Но она кажется не против.

— Ну... а мужчины, — добавляет она усталым тоном. — Настоящие цыпочки!

Я искренне смеюсь, эта девушка действительно очень забавная. Тем не менее, всё ещё заинтригованная по поводу пресловутой коробки с лекарствами, я прищуриваю глаза.

— Что за таблетки? Противозачаточные средства?

Она просто кивает в знак одобрения. Мой рот приоткрывается. Она не солгала: Оли давно про нас всё поняла.

— О, — отвечаю я, ещё больше смущаясь. — Но ты знаешь, мы... мы всегда с защитой...

Её губы поджимаются, бровь выгибается и она сдерживает приступ смеха.

— Я думаю, что у меня есть кое-какие идеи.

Какая же я идиотка. Смущённая улыбка растягивает её накрашенные блеском губы.

— Короче, — хмыкнула она. — Принимай их, каждый день в одно и то же время. Никогда не знаешь, чего ждать, — уточнила она. — Презерватива, иногда... недостаточно.

Я чешу шею, чувствуя себя неловко:

— Ладно.

Тело Оли отрывается от прилавка, затем она проходит мимо меня, чтобы покинуть кухню.

— И если он будет вести себя как придурок, лиши его своей хорошенькой попки! — Завершает она, следуя по проходу.

Я снова смеюсь и наблюдаю, как она отворачивается, не убеждённая, что я способна на такое.

Хотя, чёрт возьми, этот ублюдок вполне заслуживает этого.