Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 18

Кира

Сказать, что ночью не получается уснуть — ничего не сказать.

До самого утра я думаю о проклятой игрушке, а, заодно и том человеке, который мне ее прислал. Прямо в школу. И это вместо подготовки к урокам и общешкольному родительскому собранию!

На секунду кажется, что это вовсе не желание, а тактика такая. Ведь все мои мысли теперь о чертовом вибраторе!

Конечно, я не думаю о том, как, должно быть, хорошо будет с ним. Потому что мои страхи иного рода. Я в здравых мыслях не могу представить, как выхожу с такой вот штуковиной между ног выступать перед аудиторией.

Если честно, я даже не представляю, как буду проталкивать это в себя. Кажется, будто игрушка во мне не поместится. Да и вообще…

В школе я сильно влюбилась. Без памяти. Практически перед самым выпуском объект моего обожания предложил мне встречаться, и счастью не было предела. Казалось, что теперь весь мир у моих ног.

Несколько месяцев я морально настраивалась на близость. Мы были уже взрослые, и я понимала, это необходимо. А потом… потом этот урод меня бросил. Оказалось, ему было просто интересно, сможет ли он развести «такую как я» на секс.

А еще сказал, что «сраные три месяца ожидания явно не стоили того». «Я бы лучше бревно трахнул, Цветкова!».

Я, похоже, до сих пор не могу забыть эти слова. Бывший ведь оказался прав, если подумать. Близость с ним не принесла мне удовольствия. Я не почувствовала ничего. Потом закрылась от мужчин, ударилась в учебу и была уверена, что не способна возбуждаться и получать удовольствие от… секса.

Но стоило Назарову прижать меня к стенке, как… как непривычные и очень острые ощущения тут же охватили тело. Казалось, я дышать больше не могу. И такое было со мной впервые.

Так что бояться какой-то жужжалки мне не стоит. Я не настолько чувствительная, чтобы вибрация меня как-то задела. Да и вообще — кнопка включения находится на кончике хвостика, а, значит, включить игрушку без моего ведома будет невозможно.

Наверное, Назарову просто понравится думать, что она внутри. Хотя, как это «внутри» я пока не понимаю. Но это не такая уж большая жертва ради моего спокойствия, верно?! Да и условия включать девайс — не было. А не было, значит, не надо.

Если после Артур от меня отстанет, как и обещал, я вполне могу постоять на трибуне с затычкой внутри. Никто же не узнает. Хотя, и он тогда не узнает…

Не знаю…

Мысли путаются и кочуют из одной крайности в другую. Я ворочаюсь по-всякому и даже накрываю голову подушкой, но уснуть так и не получается.

Потому где-то за час до моего обычно пробуждения я поднимаюсь с кровати и пытаюсь хоть как-то приготовиться к выступлению. А перед выходом на работу долго раздумываю, стоит ли брать с собой вибратор. В итоге все же бросаю его в сумочку. В крайнем случае, кину этой штуковиной Назарову в морду. И пусть меня потом уволят.

— Наташ, — после уроков обращаюсь к одной своей коллеге, — а вот, смотри, если бы тебе нужно было сделать одну вещь, которую делать, ну, совсем не хочется, но зато потом ты получишь желаемое. Сделала бы?

— Что за загадки, Кира? — усмехается Наталья.

— Ну, это личное. Подробнее не могу, — пожимаю плечами.

— А я очень хочу того, что будет после? — прищуривается девушка.

— Очень, — подтверждаю я. — Просто вот это условие… оно немного неприличное. И нужно прям переступить через себя.

Я не знаю, какого ответа хочу дождаться. Мне кажется, будто я уже все решила и просто не хочу выглядеть дурой.

— Пожалуй, ради того, что мне очень хочется, я бы переступила.

У меня остается еще пару часов, чтобы смириться с принятым решением. В очередной раз убеждаю себя, что добраться до кнопки включения Артур не сможет. И именно поэтому я могу без опасений выполнить его желание.

Видимо, ему будет просто приятно знать, что кое-что спрятано у меня внутри, пока никто не видит.

Когда время подходит к самому ответственному моменту, я долго не могу заставить себя подняться со стула. Беспокойно бью по столешнице пальцами, чем еще больше порождаю тревожность.

— Ладно, — ударяю теперь по ней обеими ладонями одновременно. — Решила, так решила.

Хватаю со стола сумочку и быстрым шагом направляюсь на третий этаж. Там сейчас никого нет, и я спокойно смогу провернуть все в туалете.

Боже, о чем я думаю вообще?! Что делаю?!

Пока поднимаюсь по лестнице, чувствую, как ускоряется сердце. Живот почему-то наполняется томлением, точно я сама предвкушаю то, что собираюсь сделать.

А самое ужасное — я думаю об Артуре. Представляю его образ и то, как нагло и бесцеремонно этот мужчина прижимает меня к стене и лезет в трусики.

Волна жара пробегает по телу, и я ненавижу себя за это! Я готова проклянуть собственную слабость!

Хочется развернуться и убежать прочь, но я почему-то продолжаю семенить ногами в сторону туалета.

«Он не может заставить тебя, Кира!» — напоминаю себе, но тут же в голове являются и другие мысли, слова Назарова: «Хочешь, чтобы я отстал?! Выполни желание!».

Трясущимися руками достаю из коробочки вибратор. В груди вспыхивает страх. Помутнение какое-то. Сознание будто не мое. И я не понимаю, как Артур умудряется проделывать со мной такое на расстоянии?

Розовая штуковина пугает меня очень сильно, и я реально борюсь с собой, чтобы использовать ее по назначению.

— Я же не стану ее включать, — снова напоминаю себе. И это важно.

Чуть отодвигаю колготки и трусики и закостеневшими пальцами, что отказываются слушаться, пытаюсь протолкнуть вибратор внутрь.

Как только касаюсь «головкой» своего входа, хочется закатить глаза. Местечко оказывается влажным. Очень даже. И у меня без труда получается протолкнуть игрушку в себя. Она входит как по маслу.

А я тут же вспоминаю слова бывшего: «Сухо, как в пустыне».

Заканчиваю со всем и выпрямляюсь во весь рост. Привыкаю к новым ощущениям. Думала, вибратор будет распирать меня изнутри, но, оказывается, я его совсем не чувствую. Только легкий дискомфорт от хвостика, зажатого снаружи, придавленного трусиками и колготками между складочек.

— Вот и все, а ты боялась, — зачем-то произношу себе. — Только юбочка помялась.

Но самое ужасное происходит потом, когда начинаю идти. Вроде и нет давления на стеночки, но есть другое. Не могу объяснить… Просто приятное ощущение внутри, что усиливается с каждым шагом. И оно словно берется из неоткуда. Само по себе. Видимо, это игрушка массирует чувствительные стеночки моего лона.

Родители начинают собираться в актовом зале, как и учителя. Аудитория получается очень обширная, многочисленная. И мне становится очень стыдно оттого, что у меня внутри неприличная штуковина.

Кто-то из родителей подходит, чтобы спросить об успехах своего ребенка, и я даже отвечаю, но все мои мысли только об одном.

В конечном итоге, я не выдерживаю. Каждое движение отдается волнением внутри. От каждого я будто становлюсь еще более влажной. Предел наступает окончательно, и я направляюсь к выходу из зала. Я просто обязана вытащить ее! Выкинуть, и забыть, что такое со мной вообще происходило!

Как я, блин, могла подумать, что справлюсь с таким? О чем я думала?

Потому быстрым шагом направляюсь на выход из зала, но уже в дверях сталкиваюсь с директором.

— Кира Дмитриевна, вы куда? Через две минуты начинаем, — останавливает она меня.

— Я… я быстро! Сейчас быстро! В туалет только схожу.

— Потом сходите! — Тамара Николаевна упорна заталкивает меня обратно.

— Но… — пытаюсь как-то сопротивляться.

— Это приказ! — директриса с прищуром смотрит на меня.

И приходится смириться. Убеждаю себя, что все будет в порядке. А потом оборачиваюсь, и вижу ЕГО.

Артур цинично усмехается. Он будто сканирует меня насквозь и понимает, что я выполнила его условия. Но, скорее всего, меня выдают мои красные, горящие жаром щеки.

— Добрый вечер, Кира Дмитриевна, — обращается Назаров лично ко мне. — Жду не дождусь вашего выступления.