Учительница дочери. Ты сдашься мне

ЭПИЛОГ

Кира

Я очень сильно волнуюсь.

Тревожно буквально от всего.

Особенно почему-то переживаю, как отреагирует на новость Мира.

Конечно, наша попытка быть вместе, она пока ничего не значит, и я не уверена, что все пойдет по тому пути, который я могу себе прямо сейчас напридумывать. Ведь говорят: сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит.

А еще я рискую оказаться беременной. И это кажется ужасным на первый взгляд. И просто не укладывается в голове.

Не то, чтобы я не хотела детей. Я бы хотела. И очень. Но не при таких обстоятельствах, когда я пытаюсь балансировать на одной ноге, на пальцах, на тонком канате, натянутом над пропастью.

И я действительно представляю свое положение сейчас именно так. Потому, наверное, и руки дрожат до самых кончиков пальцев.

А когда подъезжаем к знакомому уже мне дому Назаровых, ощущение, что сердце остановится.

Артур, видимо, замечает мое состояние:

— Ты боишься что ли? — спрашивает он, заглушив мотор. Поднимает вопросительно бровь, будто и предположить не мог, что у меня есть повод для переживания.

— Вообще-то да. У тебя жена и дочь. Господи… — закрываю лицо руками. Ну, почему я такая трусиха?

— Ну… — тянет Назаров. — Жена бывшая, а дочь никто спрашивать не станет.

— И вот тут ты снова неправ, — я убираю ладони от лица и как-то оживаю. — Мирослава живая. Ни какая-то там тебе игрушка! И как бы не хотелось зажать ее волю в своем кулаке — тебе придется с ней считаться.

Артур задумывается. Я на секунду даже решаю, что сейчас он откатит все назад. Но этого не происходит.

— Ты может и права, Кира, но не забывай, что я тоже живой. И у меня есть своя личная жизнь, которая других людей вообще не должна касаться. Даже, если этот человек мой ребенок.

— Ну, да, наверное, ты прав, — решаю согласиться. Пожимаю плечами.

— Тогда пойдем? Или еще немного потрясемся?

— Пойдем, — принимаю его предложение. Я ведь уже все решила, какая теперь попятная?

В гостиной на этот раз встречается только Мирослава.

— То есть, вы типа вместе? — уточняет она, переводя палец с меня на отца и обратно.

— Получается так, — слегка развожу руками, и мне некомфортно. Ведь я понимаю, как важно, чтобы дочь Артура приняла наш союз. Ведь ее протест может сказаться абсолютно на всем.

— Неожиданно, конечно… Зная папу…

— Так ты против, нет? — Артур раздраженно ее поторапливает.

— Нет, — отвечает моя ученица, и я выдыхаю. В буквальном смысле. — Может, Кира Дмитриевна тебя и перевоспитает.

Назаров поднимает брови.

— Ладно, мне в город надо. С подругами договорилась, — Мира подхватывает с дивана рюкзак, и направляется к выходу.

И как раз примерно в этот момент со второго этажа спускается ее мать.

— Вы вернулись? — улыбается она мне. — А то убежали как-то… Артур?

— Лиза, — Назаров решает не ходить вокруг да около. — Кира — моя девушка.

Да что я знала о неловкости до этого момента?

— Учительница?! — удивляется девушка.

Мы молчим. Точнее, не успеваем что-то вставить, потому что Лиза тут же продолжает:

— Ну, Назаров… многого от тебя могла ожидать, но не такого. С каких пор у тебя в вишлисте училки затесались?

— Еще одно слово! — Назаров решает пригрозить жене.

— Артур! — прошу его. Только вот перепалки нам здесь не хватало!

— Вы же понимаете, он это несерьезно?! Пару раз поразвлекаете его, и… — Лиза разводит руками.

Теперь ей на плечи поверх костюмчика накинут легкий халат. И он красиво взлетает по сторонам, как девушка вскидывает руки.

Да, вот, наверное, такая и нужна Артуру. Красивая, дерзкая, уверенная в себе. А не такая, как я…

— Это не твое дело, — холодно и грубо отвечает за меня Артур. — Кира взрослая девочка. Сама может решить. Ты уж точно ей не советчица. И, вообще, я тебя кажется уже спрашивал, ты скоро уедешь?

Лиза замирает на пару секунд, превращая свое лицо в безэмоциональную маску. Потом также сухо и холодно проговаривает:

— Да, вот не знала как сообщить, что уезжаю. Делать мне тут все равно нечего, — скупо улыбается одними губами. — Вот, сообщаю.

И поднимается обратно на второй этаж, напоследок кидая мне:

— Не обожгись.

— Ну, видишь, — кивает на уходящую бывшую Артур. — Нормально все разъяснили. Все все поняли.

— Ага, — киваю, сглатывая неприятный комок в горле. — Нормально.

Как у него все просто.

С другой стороны, я и не рассчитывала, что все выйдет как-то проще и морально легче. Хорошо, что скандала никакого нет. А на неприятный осадок попробую не обращать внимание.

Главное, Мирослава восприняла действительно нормально. А на бывшую жену мне вообще должно быть наплевать.

Три месяца спустя

Красивое свадебное платье струится по моему телу и дальше шлейфом тянется по полу. Оно переливается в лучах солнечного света, что игриво заглядывает в окно комнаты.

Стою, разглядываю себя в зеркале, и поверить не могу, что все правда. А девушка в отражении — это я.

На глаза наворачиваются слезы. Но это от счастья. Спешу промокнуть их салфеткой, чтобы не потек макияж. Хотя, на церемонии я вряд ли сдержусь. Ведь все, о чем я мечтала в жизни — сбылось. И сбывается прямо сейчас, на моих глазах.

— Зачет! — в комнату заходит Мирослава. — Кира Дмитриевна, вы просто… — она подбирает слова, но я по лицу вижу, что ей все нравится.

— Я тут подумала, — поворачиваюсь к Мире. — Ты называй меня Кира. И на «ты», — улыбаюсь. — Я уже не твоя учительница, и до почтительного возраста мне еще долго.

— Это да, — усмехается девочка.

— К тому же, скоро рожу тебе братика или сестренку.

Меня до сих пор бросает в дрожь, когда вспоминаю о том, что стану мамой.

Я стану мамой!

Когда только узнала, испугалась сначала, но потом успокоилась и захотелось закричать громко-громко, чтобы весь свет услышал, какая я счастливая.

И уверенности во мне только прибавилось, когда рассказала Назарову. Он тоже был очень рад, хотя до потолка и не прыгал. Артур вообще не из тех людей, кто ярко демонстрирует эмоции. Но я получила его именно таким.

Сейчас даже странно вспоминать наше первое знакомство. С другой стороны, я всякий раз возбуждаюсь, стоит только подумать и представить, как мой будущий муж прижимает меня к стене и нагло лезет в трусики.

Животика у меня пока не видно. Говорят, для худышек — это норма. Поэтому получилось подобрать платье по фигуре, обтягивающее меня до середины бедра.

Но я уже хочу, чтобы мой живот поскорее округлился, а малыш начал пинаться. Говорят, первые шевеления запоминаются на всю жизнь. И так хочется поскорее их испытать.

— Хорошо. Буду называть Кира, Кира.

Мне приятно, что удалось найти общий язык с Мирославой. Ее мать улетела обратно буквально через пару дней. И она ничем нам не мешает. По крайней мере, пока.

В отношениях с Мирой, наверное, большую роль сыграло наше с ней вранье, как бы не комично это звучало. Она смогла доверять мне и посмотрела другими глазами только после того, как я решала отдать за нее все, что у меня было.

Конечно, в поведении девочки многое еще оставляет желать лучшего, но мы работаем над этим. И я работаю над Артуром, в том числе, помогаю ему стать хорошим отцом для подростка, которому так необходима поддержка близких людей.

— Там отец такой смешной, — делится со мной Мира. — Бегает по газону, суетится. Никогда его таким не видела.

— Да уж, — хмыкаю. — Кто бы мог подумать?!

— И, знаете… знаешь, — исправляется тут же, — никогда не думала, что скажу такое, тем более бабе, прости, девушке папы, но… спасибо, что… ну, что у вас все вот так.

Получается сумбурно, но я понимаю, о чем говорит Мирослава. Я и сама безумно рада, что все так отлично складывается.

Артуру заходить в комнату до церемонии и видеть меня я запрещаю. Не положено. Примета такая. Поэтому будущий муж послушно ждет меня у алтаря.

— Ты самая красивая… — шепчет он, как только я оказываюсь рядом.

Нас расписывают по стандартной процедуре. Организатор предлагала свадебные клятвы, но я подумала, что Артур будет глупо смотреться в такой ситуации. Да и счастье любит тишину, так ведь?!

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произносит регистратор. — Можете поздравить друг друга!

И мы поздравляем. Целуемся точно в последний раз. Гости ликуют, сбоку что-то вспыхивает, а сверху на нас сыплются тысячи сверкающего конфетти.

Но, если честно, весь день я не могу дождаться, когда же мы с мужем сможем остаться наедине. Только вдвоем, чтобы показать то, что мы в действительности друг к другу чувствуем.

— Кричи, Кира… хочу знать, что тебе хорошо… — говорит Артур, и тут же врывается в меня.

Не получается сдержать крика. Он вырывается из моего горла вместе со стоном, который я даже не пытаюсь там удержать.

Муж обхватывает меня за бедра, и входит жестче. Ускоряется, превращается в ненасытного жадного зверя.

Я двигаюсь ему навстречу, а мои ноги дрожат от наслаждения. По позвоночнику бежит электрический ток.

По комнате разносятся наши жаркие стоны. И весь мир перестает существовать. Остаются только чувства. Притяжение между нами. Желание. И кайф, который не хочется заканчивать.

Мы стоим у стены, Артур берет меня сзади. Хватает за волосы, накручивая их на кулак.

— Да… — вырывается у меня, когда муж жадно впивается губами мне в шею.

— Трахать тебя — одно удовольствие.

Его горячий шепот жиром проносится по мне. Скручивается в животе томительным спазмом.

А я все сильнее подмахиваю Артуру попкой, точно одержимая сумасшедшая наркоманка.

— Кончишь для меня, Кира?

— Да… Да! — выкрикиваю последнее, так как в этот момент меня пронзает пик удовольствия. Не падаю лишь потому, что меня удерживают сильные руки мужа.

Мужа… я все еще не могу в это поверить.

Назаров приходит к финишу вслед за мной. Кончает с громким стоном.

А потом мы долго пытается отдышаться, продолжая наслаждаться близостью друг друга.

— Никак не привыкну, что ты такая тесная… — признается Артур.

— А я к тому, что ты такой большой… — смущенно признаюсь.

— А как по-другому с тобой? — усмехается Назаров. — С моей женой…

— Это ведь на самом деле? — имею в виду нашу свадьбу.

— Да.

— Не верится.

— Глупенькая Кира.

— Эй!

— Но я тебя люблю такую.

Артур утыкается носом мне в шею. Трется о кожу, рождая во мне приятный трепет.

— И я тебя, — вторю в ответ. — Такого.

Пять месяцев спустя

— Кира, девочка моя, давай, — голос доктора ласковый, но требовательный. — Последний раз тужься!

Хватаюсь сильнее руками за специальные ручки, до боли стискиваю пальцы.

— Сейчас! — командует врач, и я выполняю.

Набираю воздуха и со всей силы выталкиваю малыша.

Он появляется на свет и начинает громко кричать.

— Девять двадцать пять, — говорит кто-то. — Мальчик.

Кто-то задевает мне ночнушку и малыша укладывают мне на живот. Он такой теплый и скользкий немного, но, главное, тут же прекращает громко орать.

Зато я готова разрыдаться. Только теперь осознала все.

Вот оно мое счастье. Лежит, елозит, а я целую его в макушку. Артур делает то же самое, только сначала чмокает меня.

— Мы это сделали, — проговариваю ему сквозь не прекращающиеся слезы. — Артур…

Муж молча смотрит на меня и почему-то поджимает губы.

— Скажи что-нибудь… — прошу его.

— Я счастлив, любимая. Я очень счастлив.