Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 24

Кира

Выхожу на улицу из школы и чувствую легкость.

Не знаю, почему так. Может, просто воздух свежий, а я так устала…

Все мое школьное добро уместилось в дамскую сумочку. Взяла только небольшой кубок, что мне вручили, как молодому специалисту и остальное по-мелочи.

У меня есть небольшой запас денег, копила не первый взнос, чтобы когда-нибудь купить квартиру. Правда, в очень дальней перспективе. Но теперь кубышка пригодится для другого, пока буду работу искать.

Как только заворачиваю за угол, слышу женский крик. Почему-то знакомый. Вдалеке вижу возню возле машины.

Мне требуется пару секунд, чтобы в девочке узнать Миру, которую какой-то мужик пытается затолкать в машину.

— Да отстань ты! Отвали! — громко кричит она и отбивается от незнакомца со всей силы. Бьет его ногами.

А рядом никого. Помочь некому.

— Эй! — кричу.

Хочу сразу обозначить, что я здесь и все вижу.

— Я полицию вызываю!

Но, конечно же, никого я не вызываю. У меня нет на это времени, в сумке копаться. Надо девчонку спасать!

— Мира, держись! — ору уже Назаровой, хотя не знаю, слышит ли она.

Добежать успеваю.

Мужик уже почти справляется с девчонкой, когда я наношу по его бритой башке первый удар. Размахиваюсь сумочкой и…

Тот реагирует, у Мирославы появляется шанс, чтобы выскользнуть из-под ублюдка, а я тем временем снова заряжаю по его телу. По башке уже не выходит, урод закрывается от меня руками, пытается остановить, но в меня словно бес вселяется.

Бандюган, а по-другому, его и не назвать, хватает меня за рукав жакета, и тот с треском отрывается по шву. А я продолжаю лупить ублюдка, как придется. Мне уже помогает Мира.

Тут рядом оказывается еще какой-то мужчина, и нападавший решает с нами не связываться, прыгает в тачку и сваливает. С моим рукавом в руке.

— Вы в порядке? — участливо интересуется незнакомец.

— Да, все нормально, — стараюсь отдышаться я. — Мира, ты как? — беру бывшую ученицу за плечо.

— Жива, — тихо произносит она.

Тогда мужчина, с чувством выполненного долга, уходит, а мы остаемся.

Мира садится прямо на асфальт у забора школы, я усаживаюсь рядом. Замечаю ссадины на ее руках, порванные колготки. Вещи из рюкзака почему-то разлетелись по всей дороге.

На моих голенях тоже пошли жирные «стрелки», а рукав от жакета теперь никогда не вернуть.

Мирослава вдруг заходится горькими слезами. Плачет так сильно, что у меня у самой в горле собирается комок, а на глазах образуются слезы.

Обнимаю девочку и прижимаю ее к себе. Глажу по голове. Такой стресс она пережила! Никому не пожелаешь. Даже врагу.

Мы так и сидим на асфальте, прижавшись друг к другу, пока рыдания Мирославы не переходят на частые всхлипы.

Она отстраняется, лишь окончательно успокоившись, хотя до этого сама довольно сильно цеплялась за меня руками.

Спешу тоже поскорее смахнуть слезы. Не надо ей видеть.

— Я сейчас в полицию позвоню, — лезу в сумочку и достаю оттуда… то, что осталось от моего телефона.

— Блин…

Мира тоже это видит.

— Вы зачем полезли? — спрашивает она вдруг, и я вижу, что взгляд Назаровой полон боли.

Она впервые за все время глядит на меня не волком, диким злобным зверенышем, а испуганной маленькой девочкой.

— Как это «зачем»? — округляю я глаза. — Надо было им тебя оставить? Смотрю, у тебя не было особого желания. Посмотри на меня, — беру ученицу за подбородок и кручу голову, дальше бегло осматриваю остальное тело.

Мирослава вздыхает.

— С чего они вообще к тебе полезли?

— Долго рассказывать, — Мира шмыгает носом.

— А я, если ты помнишь, никуда не спешу, — с напором смотрю на нее. Не отвертится теперь, я все узнаю.

И девчонка рассказывает мне, как, каталась с другом на машине, как он дал ей порулить, и как машина неудачно «припарковалась» прямо у клуба. Вообще, история сумбурная и Мира, кажется, проглатывает половину сути от волнения. Но вывод оказывается вполне понятным.

— Так что теперь я им должна… — с горестью заключает Мирослава.

— Сколько?

— Триста тысяч. И у меня нет таких денег. Смогла только десятку раздобыть.

— Почему отцу не сказал?

— Вы шутите?! — Мирослава делает такие глаза, точно смотрит на самого тупого человека в мире. — Он бы меня убил!

— И ты решила, что сама справишься, — заключаю я.

— Да. Папе на меня вообще насрать, понимаете? — зачем-то признается мне девочка.

Хотя, почему «зачем-то»?! Это ведь то, что сидит у нее в душе, я это с самого начала поняла.

— Ты пробовала поговорить с ним?

— Конечно, пробовала! — раздраженно выплевывает Мира. — Но у него, вот удивительно, всегда находились дела поважнее.

Повисает пауза. Мира смахивает со щеки слезу. Я еще пару секунд раздумываю над ее словами, а затем предлагаю:

— Поднимайся, поехали!

— Куда?!

— Покажу тебе, где я живу. Колготками поделюсь, — стараюсь изобразить на лице улыбку и как-то разбавить ситуацию.

Мирослава пока пребывает в шоке от моего предложения. И я добиваю ее:

— А еще у меня есть часть денег из тех, что тебе нужны.

Мира еще чаще принимается хлопать глазами.

— Зачем вы это делаете? — спрашивает она робко. — Я ведь вас… — не договаривает. И, мне кажется, ей сейчас стыдно.

— Это неважно! — снова улыбаюсь я. — Я умею оставлять обиды в прошлом. Так что, мир?! — протягиваю своей бывшей ученицу руку.

Она раздумывает еще какое-то время, но все же подает ладонь в ответ:

— Мир.