Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 6

Кира

— Это что сейчас было? — директриса перестает, наконец, приветливо улыбаться. Ее тон тоже резко меняется.

Теперь она начнет очередную воспитательную беседу, которую мне слушать совсем не хочется.

Я вообще хотела бы исчезнуть. Обстановка так серьезно накалилась, что я боюсь сгореть в этом удушающем жаре, где никто, абсолютно никто, не спрашивает моего мнения и не считается с ним. И я просто не понимаю, почему обязана все это терпеть?

— Я же тебя предупреждала, Цветкова! — Тамара Николаевна упорно сверлит меня глазами, точно пытается дыру проделать.

— Но мы ведь не можем во всем идти у него на поводу! — решаю попытать счастье, хотя это вряд ли поможет.

— Можем! — давит на меня директор. — Можем и будем. Заруби уже себе на носу!

— Но ведь тогда проблема не решится. Мы только усугубим, то, что сейчас имеем. Представляете, какой пример перед глазами видит Мирослава? Девочка ведь тоже людей ни во что не ставит.

Тамара вздыхает.

— У тебя, кажется, урок давно идет! — раздраженно напоминает она. — Так что иди работай, а после уроков к Назаровым поедешь.

— Нет, — произношу уверенно. — Я учитель, а не нянька.

И, уж тем более, не шлюха какая-то.

— Вы только посмотрите! — Тамара Николаевна демонстративно вскидывает вверх руки. — Не нянька она! Если надо будет, милочка, и нянькой будешь, и мамкой, и кем только потребуется.

— Да, но не так! — продолжаю возмущаться.

Уволит меня?! Пусть. Но приказ вернуться в дом Назаровых переходит всяческие границы дозволенного. Там я останусь абсолютно беззащитной.

— Мы обязаны помогать ученикам, но в рамках школьных занятий. Есть грань, за которую переходить не стоит.

— Цветкова! Не беси меня!

— Я к ним не поеду, Тамара Николаевна.

— Поедешь.

— Нет.

— Ты на рынке что ли, я понять не могу? Что за торги?

— Хорошо! Ладно! — сердце колотится так, что не унять. Тревожностью резко повышается и дышу я, кажется, через раз. Когда приходила на работу сегодня, не думала, что меня ждет такое. — Раз это единственное условие моей здесь работы, то я напишу заявление и уволюсь. Прямо сейчас. Дайте листок.

Да, все верно! Увольнение — единственный способ избавиться от обеих проблем сразу. Тогда мне будет плевать и на шантаж Мирославы, и на грязные приставания ее отца.

— Нет.

— Но это мое право! — тут уже на повышенный тон перехожу я.

— Ладно, пиши. Но законные две недели отрабатывать придется. Как и помогать Артуру Александровичу. А если надумаешь нагадить — я тебе такую характеристику напишу, тебя ни в одной школе страны на работу не возьмут! Связей у меня хватает. Или вообще по статье уйдешь, с записью в трудовой.

К горлу подступает комок.

Ну, как же так?

Почему так?

Становится вдруг так плохо, что вот-вот накроет истерикой. Потому я замираю, безучастно глядя в одну точку перед собой. Мне требуется время, чтобы проанализировать полученную только что информацию.

Тамара Николаевна принимает мое состояние за согласие и победно произносит:

— Вот так бы сразу. Все нервы вымотала.

Тогда я не выдерживаю и признаюсь:

— Он приставал ко мне, понимаете? — это мой последний аргумент. Тамара Николаевна ведь тоже женщина, она должна понять. — Зажал у стены и…

Надеюсь, директриса войдет в мое положение, пожалеет и поможет как-то выпутаться из этой ситуации. Просить помощи мне больше все равно не у кого.

Но Тамара реагирует странно. Будто снова раздражается:

— И? Он что бомж какой-то? Или урод? Или калека?

Не сразу понимаю, к чему она клонит, потому хочу объяснить:

— Нет, но…

— С таким не грех и потрахаться. Не будь дурой, Кира! Такой шанс у тебя!

А я все еще не понимаю! Какой шанс? Из меня ночную бабочку сделать хотят! Чему тут радоваться?

— Ясно, — заключаю я в итоге.

Хватаю первый же попавшийся под руку листок и начинаю писать на нем заявление.