Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 20

Кира

Я хочу его оттолкнуть. Честно, хочу. Но не успеваю хоть что-то сделать. Артур толкается в меня, и я рассыпаюсь на миллион маленьких осколков.

Перед глазами вспыхивают искры. Моя киска сжимается вокруг твердого, точно камень и, кажется, очень большого члена.

Но самое гадкое, что сейчас, в этот самый момент, я понимаю, что это именно то, чего я ждала. Чего так сильно хотела. Лоно сжималось и умоляюще пульсировало, когда я вытащила вибратор. Молило именно об этом.

— Охуенно… — шепчет мне в ухо Назаров.

Его голос не узнать.

И я, к сожалению, разделяю его мнение. Сильнее стискиваю в пальцах края раковины и, кажется, подаюсь назад, чтобы мужчина еще сильнее вбился в меня, получив неограниченный доступ.

Артур утыкается носом мне в шею, пока ритмично и жестко засаживает своего гиганта внутрь. Его рваное громкое дыхание возбуждает меня сильнее.

В полной тишине по этажу раздаются звонкие шлепки и мои стоны, ведь никак не получается сдержать их.

И это жутко.

Сейчас я выгляжу ужасно. Юбка полностью собрана под грудью, трусы и колготки беспомощно болтаются в районе колен. И я вся такая беззащитная и доступная в том месте, что оголено между.

Там лишь руки Артура, которые пальцами впиваются в мои бедра, все сильнее и резче притягивая к себе.

Назаров вдруг тянется к моей груди обеими руками сразу, сжимает чувствительные полушария, а после рвет в стороны половинки блузки.

Пуговицы, наверное, вырываются с мясом. А Артур продолжает. Стягивает мой лифчик вниз, и это выглядит очень грязно и неприлично.

Я охаю в этот момент и кричу, когда его пальцы нагло и жестко захватывают сосок.

Мне больно, а, с другой стороны, приятно настолько, что я хочу, чтобы Назаров опустил вторую руку между моих ножек и погладил. Влажная горошинка пульсирует и жаждет неприличной ласки.

— Какая же ты сладкая, учительница… — хрипло шепчет мужчина позади. — Я так и думал.

Закатываю глаза. Охаю. Я готова умолять Артура коснуться клитора.

— Мокренькая для меня… горячая…

Почему его слова так распаляют?

— Скажи это… скажи, что ты моя сучка…

— Да… — выдыхаю.

Сейчас я не отдаю отчет тому, что говорю. Лишь сильнее выгибаюсь в спине, чтобы Назарову было удобнее меня трахать.

Я этого хочу!

Боже!

Я так этого хочу!

— А теперь посмотри на себя, — голос Артура все такой же низкий и хриплый, но звучит, точно приказ, который я тут же исполняю.

Передо мной в полумраке отражается в зеркале совсем другая девушка. Не я.

Одежда скомкана на ее теле. Все запретный места обнажены и доступны. Голая грудь колышется в такт каждого толчка члена. Одну из них мужская рука мнет в ладони, пропуская между пальцами возбужденный маленький сосок, что сладко ноет от его прикосновения.

Мой рот приоткрыт, с него срывается стон. Лицо красное, глаза заплывшие туманом.

Красные щеки. Такого же цвета грудь.

Я порочная. Очень порочная сейчас.

— Какая грязная учительница…

Его следующий толчок оказывается сильнее предыдущего, и я снова со всей силы сжимаю в руках раковину. До боли в пальцах.

А это девушка… она все смотрит и смотрит на меня, а из раскрытого рта слетают жаркие громкие стоны.

— Пожалуйста… — прошу я, но сама не понимаю, о чем именно.

Мне нужно что-то большее. Я жажду наполниться до самого предела и взорваться после.

— Пожалуйста… — снова прошу, сквозь стон.

Никогда еще мне не было так хорошо. Никогда я не была такой расслабленной и свободной.

Артур опускает руку между моих ног. Раздвигает губки и между пальцами зажимает эпицентр моего удовольствия. Он ничего больше не делает, просто сжимает его с двух сторон, и наши быстрые, какие-то животные движения, заставляют плоть скользить в его пальцах, выпуская порциями такое долгожданное удовольствие.

— Кончай, малышка… — звучит очередной приказ. Мягкий, но я точно ждала именно его.

Тело тут же реагирует, содрогается в яркой судороге. Такой сильной, что она пронзает все мое тело.

Это что, блин, такое?!

Но я не успеваю зацепиться за эту мысль. Закатываю глаза, и перед ними взрываются салюты. Киска отчаянно пульсирует, вынуждая ноги поджиматься. По ногам течет горячая влага, которой становится больше с каждым толчком. И я с трудом удерживаю себя на этой стороне реальности.

Внутри вдруг становится пусто, и я чувствую, как теплые капли орошают спину.

Не сразу понимаю, что это. Но когда осознаю, хочу завыть. Зареветь белугой.

Эйфория потихоньку отступает, и ее место потихоньку занимают разочарование и боль.

Артур не спешит отпускать меня. Одна его рука все еще гладит мое горящее бедро. Выражение лица нахальное и довольное. Я вижу это даже в полумраке.

Я разворачиваюсь резко, и рука сама уходит в замах. Пощечина оказывается сильной, ведь я вкладываю в нее всю свою ненависть.

Назаров потирает ушибленное место, моя ладонь горит. Киска все еще подрагивает удовольствием. Но оно больше не нужно мне. Ничего из этого я не хотела.

— Надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово? — единственное, что получается сказать.

Но я не дожидаюсь ответа. Выбегаю из туалета в полуголом виде, на ходу натягивая мокрые от моих соков колготки и трусики.

Блузку просто запахиваю. Юбку кое-как возвращаю на место.

Слезы подступают к глазам, как и болевой комок к горлу.

Минуту назад я расплатилась за свою глупость, и теперь не знаю, что будет дальше.