Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 22

Кира

Это конец!

Надеюсь, никто из коллег не замечает, какая я сейчас стала красная.

А я покраснела знатно! Щеки так и припекает!

Но самое ужасное, я вновь вспоминаю все. Переживаю прикосновения Артура, которые бы так хотелось забыть.

— Это, конечно, беспредел! — откликается кто-то.

Ага, еще какой!

— А я предлагала провести в старших классах уроки полового воспитания, — напоминает завуч. — Потому что это никуда не годится.

— Думаете, это ученики оставили?

— Ну, а кто еще?

Господи! Действительно! Я бы тоже никогда не подумала на коллег, если бы сама не оказалась той самой коллегой. Паршивой овцой в стаде, получается.

Поэтому я молчу. Меня запросто может выдать моя краснота. А если еще рот открою…

Какой же позор!

— Нужно камеры посмотреть! — кто-то из женщин предлагает вполне здравую мысль. — А потом вызовем родителей этих извращенцев!

— Вы думаете, я тупая совсем?! — после ответа директора все замолкают. Гвалт прекращается, а взгляд Тамары Николаевны теперь устремлен только на меня.

Блин! Чертовы камеры! Как я сразу про них не подумала!

Сейчас меня разоблачат и уволят с позором!

Но, с другой стороны, такого отношения к себе я и заслуживаю. Да, так и есть! Как еще относиться к женщине, что отдается практически незнакомому мужчине прямо в туалете?

Наверное, это и есть моя расплата.

— И что там? Что? — всем не терпится узнать подробности.

Практически съезжаю под стол. Сейчас меня разоблачат…

— Представьте себе, камеры не записали половину вчерашнего дня! А когда включились, вибратор, прости Господи, уже жужжал в раковине!

Блин! Точно! Я его даже не выключила… Но мне было не до этого. Какой там?!

— Хорошо, что ребята нашли его уже выключенным и, в силу возраста, не поняли, что это такое.

Фух… кажется, пронесло…

Вот только, что с камерами случилось? Или Назаров и здесь все продумал?

— Так что прошу провести с учениками беседы. И самим уяснить — личная жизнь должна оставаться за пределами школы. Всем понятно?

Учителя кивают. Я просто не шевелюсь. Мне бы не сгореть от красноты, которой в этот момент покрыто все мое тело.

— Тогда все свободны. Кроме Киры Дмитриевны.

Приходится выпрямиться и принять невозмутимый вид. Насколько это возможно.

— Уже можешь начинать оправдываться, — спокойно произносит директор, когда остальные освобождают ее кабинет.

— Я… — не знаю, что сказать. У меня же язык не повернется.

Я ведь даже сама перед собой оправдаться не могу. А как защититься перед другими людьми?

— Давай на чистоту. Я не уволю тебя за эту выходку только потому, что Назаров доволен. Для школы это важно. Но впредь попрошу вот это все, — Тамара Николаевна швыряет передо мной вибратор в пакете, — оставлять за пределами учебного заведения.

Мне хочется спросить, с одной стороны, как она поняла, что игрушка моя. С другой — позавчера директриса видела у меня эту розовую штучку, правда, в коробке.

— А, знаешь что?! — в итоге мое терпение достигает своего предела.

Меня буквально разрывает изнутри от всей этой ситуации. И оставаться в таком положении нет ни желания, ни сил.

Я вскакиваю со своего стула и зачем-то подхожу к директору близко. Тамара Николаевна реагирует почему-то спокойно. Продолжает сидеть на стуле, точно просто ожидает развязки, проверяет, как далеко я способна зайти.

Вот только точка невозврата уже пройдена. И я не смогу больше.

— Да пошла ты! — цежу директрисе прямо в лицо.

Тамара Николаевна округляет глаза, хочет что-то сказать, но я ее перебиваю:

— Хочешь, по статье меня увольняй, но я в этой поганой школе больше ни дня не проведу! Ясно?!

Девочки! Сегодня за 99 рублей мой роман «Кукла депутата».

Читаем тут: https://litmarket.ru/books/kukla-deputata

— Я… сожалею. И я возмещу… — с испугом смотрю на помятую дорогую машину и на руку, сжавшую мое плечо. — Найду деньги.

— Конечно, возместишь! — зло ухмыляется мужчина. — И будешь возмещать раз за разом. Пока я не посчитаю, что достаточно.

— В смысле?

Внутренности будто сдавливает внутри, и я стараюсь не задохнуться.

— А что непонятного? Поедешь со мной, будешь послушной и тогда, может быть, я прощу тебе эти вмятины. Но это уже как стараться будешь.

— Вы что себе позволяете? — дергаюсь, но он не отпускает.

— Все, что захочу.

У меня от этого тона проскальзывают по животу мурашки.

— Вы не имеете права!

— Ты удивишься, малышка, узнав, на что я способен.