Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 37

Артур

— Чего?!

Я прямо представляю, как Тихомиров задирает свои брови. И это бесит.

Да меня сейчас все бесит!

— Кто ходит в клубы по утрам, тот поступает мудро, слыхал такое?

— Ты в порядке?

Ясно. Скрашивать мое одиночество в клубе эта скотина не собирается.

— Ладно, забей! — взмахиваю рукой в такт своих слов. И уже собираюсь сбрасывать вызов, как слышу:

— Ты со своей училкой крышей поехал.

Молчу. Да чего тут скажешь?! Со мной еще и дочь отказывается общаться.

— Короче, лады. Через час буду на месте. Будем тебя восстанавливать.

Тихомиров отключается, а я делаю еще один глоток из бочковатого бокала. А когда допиваю все его содержимое, решаю снова подняться к дочери.

Дверь заперта, но я не оставляю попыток прорваться внутрь и долблю по полотну.

— Я не открою! — доносится с той стороны. — Я не хочу с тобой разговаривать!

Когда после развода с женой Мирослава оставалась у меня, почему никто не предупредил, что с подростками будет так сложно? И что «сложно» я узнал буквально вчера. Остальное время мне было охренеть, как легко.

— А если я дверь снесу? — предлагаю вариант. — Нам нужно поговорить.

— Пап! Ты нарушаешь мое личное пространство!

Устало тру пальцами брови. Ну, охренеть не встать!

Смотрю на часы. До встречи с Тихомировым осталось не так много времени. Последний раз обреченно стучу по деревянному полотну.

Я себя так гадко не чувствовал, наверное, никогда. Получается, не Артур Назаров, а размазня сопливая. Перед тем, как уйти почему-то хочется кинуть дочке: «Ты еще пожалеешь!», но я сдерживаю этот порыв. Совсем по-детски получается.

Когда приезжаю в клуб, Тихомиров уже ждет там меня, развалившись на диванчике. Буквально в метре от него крутит задницей жопастая девица.

Друг задумчиво наблюдает за ее движениями, потягивая из бокала алкоголь.

— Все же лучшее лекарство от хандры, — заключает он, когда я падаю рядом.

Бросаю взгляд на жопастую и… не вставляет, сука! Хотя еще пару дней назад я бы с радостью поездил у такой между ног. И между губ тоже. Свисток у девахи зачетный.

Похоже, все рисуется на моей физиономии, потому что Богдан тут же обращается к стриптизерше:

— Лейла!

Та оборачивается, и Тихомиров манит ее пальцем. Девушка в последний раз извивается на подиуме изящной кошечкой, а потом так же грациозно спускается с пьедестала и направляется к моему другу.

— На четвереньки встань! — командует он ей, и сучка тут же исполняет, не менее изысканно и тонко. А я вздыхаю, удручаясь, что не со всеми бабами, оказывается, так легко.

Тихомиров достает из бумажника пятитысячную купюру и засовывает ее за край трусиков Лейлы, которые, кстати, трусиками можно назвать весьма условно. После чего отвешивает смачный шлепок по круглой попке:

— Свободна, — разрешает Богдан ей уйти, и девчонка, благодарно щекой потеревшись о его ногу, наконец, поднимается с пола и уходит.

Я заказываю себе выпить. Разговор с Богданом как-то не клеится.

— Да выкинь ты ее из головы! — заключает он в итоге. — Баб что ли других нет? А Мира — перебесится. Мой тоже никогда подарком не был, но, как видишь, сейчас даже изъявил желание приобщиться к бизнесу. И твоя перерастет.

Я понимаю, Тихомирову легко говорить. Я еще несколько дней назад сказал бы так же.

— Бабы, они и есть бабы, — продолжает друг.

— Ты просто не понимаешь, — отмахиваюсь я.

— Так объясни.

Снова машу рукой в сторону Богдана. Да бесполезное это занятие. Тихомиров тот еще ходок по узким дырочкам. Прямо подстать мне вчерашнему. Но для того, чтобы понять меня сегодняшнего, ему придется тоже…

Что «тоже» объяснить себе не могу.

Тоже помешаться?

Тоже сойти с ума?

Тоже влюбиться?

От последней мысли меня передергивает.

«Да не», — убеждаю себя. С училкой хороший трах и только. Мне просто оказалось недостаточно. А вот еще бы пару раз… И точно бы отпустило. А у меня так и зудит между ног. В этом все дело.

— Слушай, ну я тебе сразу сказал, с таким по-другому надо. За такую дырку придется попотеть. Поэтому я всегда предпочитаю шалавистых кошечек. Чтобы без всей этой поебени.

Тихомиров еще удобнее разваливается на диванчике.

— Была у меня одна такая. Домработницу молодую как-то взял. И вот она из тех была, кому цветы подавай, поцелуи под луной. А трах только после испытательного срока, — хмыкает друг. — И, знаешь что?

— Что?

— Сразу нахуй пошла.

Очень помог совет. Огонь!

— Но, знаешь, схема рабочая с такими простушками. Даже обещать ничего не надо. Создал видимость отношений, — Богдан пальцами изображает кавычки, — и ебешь в свое удовольствие, пока не надоест. Вот увидишь, если я сейчас к твоей училке вот так подкачу, она сама ко мне в постель с удовольствием запрыгнет.

Злость прокатывается по всему телу. Кулаки сами сжимаются. Впервые за все время я подумал, что убить готов любого, кто к моей училке клешни потянет. А раньше как то не приходило в голову.

Даже друг. Даже ради эксперимента. Придушил бы голыми руками!

Или это во мне алкоголь говорит? За несколько часов в клубе я принял на грудь немало.

— Поехали! — вдруг командую Богдану, подхватывая свой пиджак.

— Куда?

— К училке.

Тихомиров закатывает глаза.

— Я пас, — честно признается. — У меня еще здесь незаконченное дело.

Да похрен вообще.

Вызываю водителя, и тот транспортирует меня по нужному адресу.

Но мне даже в квартиру подниматься не надо, чтобы увидеть учительницу.

— Какого, блядь, хрена?! — выпаливаю, и тут же бросаюсь в сторону Киры.