Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 5

Кира

Я почему-то представляю эту картину.

Она быстро проносится перед сознанием, и внизу живота простреливает.

Мне в голову, наконец, приходит план:

— Хорошо, — отвечаю, стараясь придать голосу легкости и игривости, — я согласна. Ведь мне нужна эта работа.

Уголок губ Назарова ползет вверх. Он ощущает вкус победы. предвкушает. Оттого взгляд становится еще более пожирающим.

— Твоя киска будет довольна… — вкрадчиво шепчет он мне, отчего тут же по спине проносятся мурашки.

Едва снова не становлюсь пленницей этой оглушительной ауры. Особенно, когда горячая ладонь Артура очерчивает мое бедро.

— Подождите, — обращаюсь к нему и выставляю между нами руку, чтобы создать дистанцию. — Разве вы не хотите посмотреть?

Мои дрожащие пальцы, тряску в которых я так старательно пытаюсь унять, хватаются за первую пуговицу на блузке. Закусываю губу. Почему-то кажется, так будет сексуальнее.

— Так и знал, что ты любишь игры, сучка, — довольно усмехается Назаров.

— Присаживайтесь в кресло. И я вам все покажу, — провожу пальцем по выглядывающей ложбинке между грудей и вижу, как цепляется за это движение отец Мирославы.

Он повинуется, не замечая подвоха. А я… когда он садится, не сразу убегаю за дверь. Мне нужно заставить его расслабиться, отпустить ситуацию. Потому медленно приходится подвинуться к следующим двум пуговицам и раскрыть себя чуть больше.

Но затем я резко бросаюсь к двери, что расположена прямо за мной, вырываю из замочной скважины ключ (что, слава Богу, получается сделать с первого раза), и быстро вставляю его с другой стороны, как только захлопываю за собой дверь.

Несколько секунд мне необходимы, чтобы отдышаться.

— Все хорошо, — уверяю себя. — Я в безопасности.

Хотя безопасностью мое положение можно назвать весьма условно. Если она и существует, то лишь в этот конкретный момент, когда Мирослава думает, что я приняла ее условия, а Артур временно обезврежен.

Хорошо, что урок начался, и в коридорах никого нет. Могу быстро и незаметно для всех вернуть все пуговички на их законное место в петле.

Но самое паршивое — не знаю, что делать дальше.

— Кира Дмитриевна! — меня окликает директор. — Тебе разве не сказали зайти ко мне?

Приходится обернуться. Сделать вид, что не замечаю начальницу, не выйдет.

— Да, я как раз вот… — неопределенно машу руками, хотя шла совсем в другую стороны.

— Давай быстрее, Назаров уже давно ждет.

— Назаров? — театрально удивляюсь,

— Ты мне ведь так и не рассказала, — напоминает Тамара Николаевна с некоторой укоризной. — Надеюсь, там все гладко прошло.

— Конечно, — улыбаюсь глупо. А что еще ответить?

— Ой, закрыто почему-то… — удивляется директриса и поворачивает ключ.

А после мы вместе оказываемся по ту сторону двери.

— Артур Александрович, извините, видимо, кто-то из детей хулиганит, запер вас. Я позже разберусь.

Я сглатываю в этот момент противный комок в горле, а мужчина, так и сидящий в кресле директора, не сводит с меня взгляда. И я даже понять не могу — он зол или все еще считает себя победителем?

— Разберитесь, Тамара Николаевна, — говорит он женщине, а сам все еще не сводит с меня взгляда, прямо в глаза смотрит. — Надеюсь, виновные будут наказаны по всей строгости.

Почему я реагирую? Господи! Хочу быть холодной и непробиваемой, а не представлять в красках каждое слово Артура.

— Обязательно! — обещает директриса. — Я лично прослежу! Кира Дмитриевна, присаживайтесь, — она указывает мне на стул возле стола и сама садится напротив, не прогоняя Назарова со своего законного кресла.

Ох, нелепее ситуацию просто придумать нельзя!

— Надеюсь, вы вчера все решили? — Тамара Николаевна смотрит только на Артура. Буквально заглядывает ему в рот. Ведет себя реально так, как просила и меня.

Но вот как раз в этом между нами и большая разница.

— Не успели, — Назаров первым откликается. — Мирослава вернулась домой раньше.

— Ясно. Ну, ничего страшного, сейчас все обсудим.

Никогда не видела, чтобы наша Тамара вот так вела диалоги. С учителями и учениками она всегда строгая и жесткая. А тут… просто мякошка! Растекается лужицей возле ног миллиардера и готова, кажется, действительно на все.

Директор рассказывает о том, что Мира регулярно пропускает занятия и часто не выполняет домашнее задание.

Назаров слушает, кажется, в пол уха. Его глаза то и дело останавливаются либо на вырезе моей блузки, который довольно высоко застегнут, то на лице. А мне, как нарочно, всякий раз хочется закусить губы, и я делаю это от стресса, чем, кажется, вызываю в мужчине еще больший интерес.

— Вам нужно поговорить с дочерью, может быть как-то помочь справиться с трудностями, они, наверняка, есть. Часто ведь дети агрессируют и отбиваются от рук именно из-за недостатка внимания.

— Вы же знаете, у меня нет на это времени. Моя дочь обеспечена всем необходимым.

Ага. Кроме любви, по-видимому.

— Согласна, — почему-то вставляю свое слово я. Но не так елейно как Тамара Николаевна, а прямо. Как есть. — Вам бы, Артур Александрович, следовало подумать о чем-то кроме своего… хм… достоинства, — пусть директор понимает, как хочет! — Мирослава действительно в вас нуждается. Нужно поговорить с ней, объяснить правила поведения, морали, потому что ваша дочь не всегда им следует. Вы можете проверить домашнее задание, в конце концов!

Тамара Николаевна глядит на меня так, будто вот-вот зашипит от злости. В глазах так и читается яркая неоновая надпись «Прекрати это немедленно!».

— Но у вас, видимо, много других «важных дел», — продолжаю я. Приятно высказаться, наконец.

— Так, может, вы, Кира, этим и займетесь? Возьмете, так сказать, шефство над моей дочерью. С уроками поможете. Наш дом для вас всегда открыт. Позанимаетесь с Мирой. Беседы свои нужные проведете, — с ехидством произносит Артур.

От возмущения у меня застревает воздух в горле. Ну, уж нет! К ним домой я больше ни ногой!

— А что, по-моему, отличная идея! — директор активно поддерживает Назарова. — Пожалуй, мы так и сделаем!

— Тогда сегодня после уроков ждем у себя, — Артур поднимается с кресла и направляется к выходу. — До встречи.