Уравнение трёх тел

Глава 12

Артур

Перед самой посадкой в самолёт звонит жена. И это, бля, прекрасный повод подвести жирную красную черту под неудачным днём. Я почти опоздал на рейс, прокосячил с контрактом на закупку запчастей для строительной техники, на эмоциях чуть не поувольнял весь отдел снабжения во Владивостоке и в довершение ко всему вынужден терпеть стенания благоверной.

— Да, — отвечаю резко и с ненавистью заталкиваю сумку с ручной кладью в отделение над креслами в салоне самолёта.

У окна сидит женщина лет тридцати, с интересом оглядывает меня.

— Арчи, родной, согласуй список приглашённых гостей, — разливается соловьём Юлька. — Третий раз прошу.

— Мне без разницы, где и с кем ты будешь праздновать новый год. Я не прилечу, — падаю в кресло и вытягиваю ноги.

— Даже на пару денёчков? — капризно уточняет жена.

— Даже на пару часиков, — в тон ей отвечаю и мысленно добавляю, что видеть никого из их семейки не желаю.

Друзья, коллеги, сотоварищи — всё такое же фальшивое, как наш брак. Пять лет назад мне было выгодно связать себя семейными узами с этими людьми. Теперь в этом нет никакой необходимости. Я давно перерос в карьерном плане Юлькиного отца, владельца строительного холдинга «Суворов».

— А если я пообещаю самый желанный для тебя подарок?

— Заявление на развод можно прислать по почте.

— Нет, глупенький, — она хохочет неестественно. — Не хочу сообщать такую новость по телефону.

— Какую? — тру виски в надежде купировать приступ мигрени.

Последние пару лет меня раздражает в этой женщине всё, начиная от дурацкого смеха и заканчивая манерой краситься. Пустоголовая кукла.

— Я нашла чудесную клинику в Германии, которая занимается вопросами зачатия. У них стопроцентный результат, беременеют абсолютно все...

И полчаса восторженных отзывов, хвалебных речей и веры в светлое будущее. Юлька наивно полагала, что у нас разладилось из-за отсутствия потомства. Втемяшила себе в голову, что я до безумия хочу стать отцом, и никак не могла взять в толк, что правильнее будет обратиться к юристу по бракоразводным делам, а не втискиваться в плотный график записи к врачам.

Я женат на работе. Люблю деньги и своё положение. Мне не наследники нужны, а вероятность шагнуть на ступеньку выше по карьерной лестнице. Хочу возглавить дальневосточный филиал компании — вот моё истинное стремление.

— Давай я к тебе прилечу? — вдруг меняет тон монолога жена. — Где ты будешь в конце декабря?

— Понятия не имею, Юль, — устало отвечаю. — Сейчас лечу из Владивостока в Иркутск. Послезавтра могу проснуться на Чукотке. Специфика у меня такая, понимаешь?

— Арчи, но я соскучилась, — канючит прилипала. — Мы почти три месяца не виделись. Неужели ты не хочешь погладить свою кошечку, почесать её за ушком?

Конкретно сейчас мне хочется заорать. Ненавижу эти сюсюкающие интонации. Прощаюсь, едва на главном мониторе на борту возникает объявление отключить телефоны. Проверяю мессенджеры. Отправляю несколько сообщений в рабочие чаты. Открываю переписку с Ксюхой. Пролистываю со странным удовлетворением.

Артур: Есть планы на завтрашний выходной?

Ксения: Вязать носочки буду и вышивать крестиком

Нет, это совершенно не интересно перечитывать. А вот здесь можно остановиться подробнее.

Артур: Я заеду к тебе в 7:30, спровадь Димана

Ксения: Не утруждайся. Я у родителей. Взяла отпуск до 20 декабря

Ксения: С Диманом рассталась, кстати

Артур: Пооткровенничаем?

Ксения: Что ты можешь предложить в обмен на мои душевные терзания?

Артур: Слезливые байки о холодной постели из уст закоренелого холостяка

Ксения: Подарю тебе на НГ набор грелок

Артур: Чем отдариться?

Ксения: Пообещай купить себе сердце

Артур: У тебя виды на моё сердце?

Ксения: Путаешь меня со своим кардиологом

Артур: Ты симпатичнее Савелия Николаевича

Ответа не было. Двое суток пролетели, как один миг.

Подключаюсь к сети Wi-Fi и набираю сообщение.

Артур: Поиграйсомной

Ксения: Ты бухой что ли?

Артур: Дыа

Ксения: Час от часу не легче. Ложись спать

Артур: Намурчи на ушко

Ксюха записывает голосовое, короткое и совсем не интересное: «Проспись, алконавт».

Артур: Может, у меня горе

Ксения: Если не забыл поставить запятую после вводного слова, то всё ок

Артур: Тебе бы психологом писулек работать, диагнозы по трём словам и одному предлогу ставишь

Ксения: Гляжу, протрезвел

Артур: От твоей агрессии проясняется сознание

Ксения: Так ты ласку и утешение ищешь?

Мы обменивались колкими фразами почти до самой посадки, потом Ксюха предпочла моему обществу сон, и я остаюсь наедине с размышлениями.

И выливаются они в утренний визит в город моего детства. По пути заскакиваю в едальню, где до сих пор продают сочные мясные бургеры из далёкого прошлого, потом несусь в родной двор.

Ностальгией шибает по самые не балуйся. Вроде и бываю здесь дважды в год, а этот дом вместе с заветными окнами на первом этаже раньше будто не существовал.

Мышечная память не подводит. С успехом нахожу окно Ксюхиной спальни и тихо стучу. Через мгновение из-за занавески показывается она. Плечи спрятаны под синей атласной рубашкой с жёлтыми пятнами сырных кругов, волосы собраны в сдвинутый набок пучок. Без косметики она кажется моложе. Мягкая, тёплая, домашняя — так бы и сожрал.

Потрясаю в воздухе бумажным пакетом. Она хмурится, потом крутит пальцем у виска, качает головой и тычет в сторону подъезда. Не иду, скачу вприпрыжку. Внутри просыпается какое-то мальчишеское озорство.

Ксюха уже ждёт на пороге. Пижама ей явно маловата. Брюки заканчиваются на середине икр, рубашка топорщится на груди и плотно облегает животик.

— Справка от психиатра при себе? — встречает уже привычным холодком.

— Я безобидный псих, — утешаю и прохожу в прихожую.

Тянет прижаться губами хотя бы к щеке, поймать её запах, но это может вылиться в очередной раунд обмена колкостями.

— Что-то я очень сильно сомневаюсь, — закрывает за мной дверь, протискивается мимо (умудряюсь всё же повести носом близ макушки — яблоки со сливками, так бы описал её аромат) и приглашает на кухню.

— Мам, тут ко мне пришли. Напои чаем, пожалуйста, пока переодеваюсь.

Имя матушки начисто вылетело из головы, поэтому вежливо здороваюсь с пухлой низенькой женщиной в ярком розовом спортивном костюме.

— Чайку или, может, кофе? У меня настоящий, в турке варю.

Отказаться неудобно, так что делаю первый осторожный глоток и восхищённо восклицаю:

— Кофе выше всяких похвал!

— Это мой собственный рецепт, — хвастает хозяйка. — Вас как зовут, молодой человек?

— Артур, — обойдёмся без фамилий. — А вас?

— Татьяна, — тоже не добавляет отчества и с интересом разглядывает. — Простите за любопытство, но вы Сеньке кем приходитесь?

— Коллега он, мам, — с нажимом отвечает дочь и свежим облаком врывается в кухню.

Плюхается на стул в углу, подтаскивает к себе тарелку с пышными оладьями и креманку с джемом. Мама устраивается по центру.

— Ага, работаем вместе не первый год, — водружаю на стол бумажный кулёк и ворую жареный кругляш, на который нацелилась Ксюха. — Это, кстати, тебе.

Она с сомнением поглядывает на привет из прошлого, будто ждёт подлянки, и разворачивает.

— Да ну нафиг! — восклицает и с упоением принюхивается к бургеру в хрустком конверте. — Обалдеть! Они даже пахнут так же!

Мне отчего-то приятно наблюдать, как она с аппетитом вгрызается в булку, пачкает губы соусом, отирает их ребром ладони. Завораживает даже то, как жуёт и запивает горячим чаем. И совсем дико становится, когда она тихонечко постанывает от удовольствия, смакуя позабытый вкус.

— А кем вы работаете, Артур? — не выдерживает мама.

— Координатор управления строительством, — с набитым ртом отвечает Ксюха. — Прораб, короче.

— О, это хорошая должность, — родительница видит во мне потенциального жениха и старается произвести хорошее впечатление. А потому встаёт и уходит, сославшись на сериал, который должен начаться вот-вот.

Мы остаёмся наедине, вернее я почти в одиночестве. Ксюха всецело поглощена своим лакомством, даже глаза закатывает от удовольствия и облизывает пальцы.

— Чего тебя в отпуск потянуло? — решаюсь задать вопрос.

— Выдохлась к концу года, — отвечает беспечно и достаёт второй чизбургер, жадно распаковывает и вдруг кладёт обратно. — Не, не осилю.

Допивает чай, откидывается на спинку стула и пристально вглядывается.

— А тебя каким ветром занесло?

— Решил исполнить обещание.

Только сейчас замечаю, что она причесалась и переоделась. Простенький голубой свитер с закатанными рукавами, синие джинсы, толстая коса переброшена через плечо. Вся такая уютная, что руки чешутся сгрести в охапку.

— Прогуляемся? Погода шепчет, всего минус три.

— Тебе разве не нужно на работу?

— Не, сегодня выходной.

— И как часто они у тебя бывают?

— Раза три-четыре в году.

— Тогда пойдём, — соглашается с лёгкостью. — Кто я такая, чтобы препятствовать празднеству безделья!

Бредём по сонным улицам, и постепенно Ксюха расслабляется. Колючки отпадают, улыбка становится нежнее, а рот почти не закрывается.

— Помнишь Лёху с нашего двора? Такой пузан стал! Женился на стрёмной тётке, троих детей настрогал и облысел почти. А Лизка Игнатьева, моя лучшая подруга детства — её точно должен помнить, до самого одиннадцатого класса таскалась с двумя косичками...

— Да-да, и красные ленты вплетены — ну чисто пионерия, — поддакиваю, а сам невзначай беру её за руку и переплетаю пальцы.

Дурно на меня влияет малая родина. Оробел весь, обратно в свои пятнадцать провалился.

Ксюха не сопротивляется, чешет языком глупейшие сплетни.

— А Палыча помнишь? Охранником у нас в школе работал. Алконавт в завязке, почти до пенсии с мамой жил. Так вот, он женился, представляешь? На шестом десятке.

Мы уже прогуливаемся по парку. Мягкие прорезиненные дорожки, скамейки с урнами, детские развлекательные комплексы — всё изменилось. В нашу юность здесь были непролазные джунгли.

— А пошли в кино! — вдруг предлагает Ксюха и тащит меня вперёд как на буксире к величественному зданию городского дворца культуры.

Внутри ожидает полнейшее разочарование. Кресла хоть и обновили, но для комфортного времяпровождения они не годятся. Вип-залов нет, так что следующие полтора часа жизни следует просто вычеркнуть.

Ксюха, как заправский киноман, затаривается попкорном, газировкой и, о ужас, двумя петушками на палочках. То ли позлить меня хочет, то ли совсем не соображает, что лизать конфету у меня на глазах — идея убийственная.

Нам достаётся лихой голливудский блокбастер «Самый пьяный округ в мире» — это по афише сужу — и козырные места по центру последнего ряда. Где-то слева усаживаются школьники, на четвёртом ряду ещё парочка киноманов и всё. Дообеденные сеансы явно не пользуются популярностью.

— В общем, этот фильм снят по реальным событиям, — пускается в объяснения Ксюха, склоняясь к моему лицу. — Есть ещё одноимённый роман Мэтта Бондуранта, то есть непосредственного участника событий, о которых будет рассказываться.

— Погоди, ты его смотрела раньше? — тоже подаюсь вбок и пялюсь на её губы, которые вначале раскрываются в улыбке, а после выводят звуки. Зверски её хочу.

— Ты сам пересмотришь его сотню раз! — заверяет Ксюха и сбегает в свой маленький голливудский мирок с Томом Харди.

Первые полчаса заставляю себя не зевать. Потом накатывает волна такой усталости, что глаза слипаются сами собой. Укладываю ухо поверх Ксюхиного плеча и отдаюсь дремоте.

Нежные пальчики едва касаются щеки, проходятся по виску и тонут в волосах. Оголтелая фанатка криминальных драм пожёвывает попкорн, лениво почёсывает мой затылок и неотрывно следит за действиями героев.

— Ты не спал в самолёте? — тихо спрашивает, когда бумажное ведёрко пустеет почти наполовину.

— Не умею спать сидя.

— Оно и видно, всё плечо мне обслюнявил. А накануне?

— Часа три.

— Этого мало, — выдаёт с осуждением. — Ты должен больше...

Не выдерживаю пытки нравоучением и затыкаю говорунью поцелуем. Она сладкая и отдаёт кукурузой. Встречает мой язык своим. Обхватывает шею двумя руками и тянет на себя.

Поцелуй всё длится. Её руки ниже шеи не опускаются, моим тоже не дают воли. Пробую накрыть ладонью грудь, тут же стискивает мне пальцы и перетаскивает на щёку.

Будь на её месте кто-то другой, давно потерял бы интерес. А тут вдруг хочется телячьих нежностей. Дыхание её рваное чувствую и оторваться не могу. Фрустрация какая-то. Хочется большего, но довольствуюсь малым.

— Тебе нужны отношения или просто потрахушки? — неожиданно огорошивает вопросом. Прижимается лбом к переносице и напрягается в ожидании ответа.

А я лихорадочно соображаю, что выбрать.

— На отношения у меня нет времени, — признаюсь.

— А мне они не нужны, — счастливо вздыхает Ксюха и чмокает мои губы. — К себе не позову, к тебе не поеду. Какие у нас остаются варианты?

— Вокзал, ночлежка для бездомных, скамейка в парке, — задумчиво перечисляю.

— В подъезде будет романтично, — хихикает баламутка.

— На крайняк всегда можем раздобыть коробку от холодильника.

— Про теплотрассу не забудь, там особенно круто в морозы.

— А как тебе мысль забуриться в общественный туалет?

— Попахивает, — отвечает коротко и хватает меня за руку. — Пойдём. Всё равно половину фильма проспал.

На выходе из зала не сдерживаюсь. Прижимаю к стене, запрокидываю ей руки над головой и глубоко целую.