Уравнение трёх тел

Глава 19

Сдёрнула с себя простынь, вернула на плечи содранные лямки бюстгальтера, надела блузку и нацепила обратно чулки.

Дима сидел на краю застланной кровати и молча наблюдал за моими сборами.

— Он не сказал тебе, что женат? — спросил, когда я подошла к окну и трусливо выглянула во двор в щёлку между занавесками.

— Посчитал малоинтересной информацией.

— А на женатиков у тебя табу?

— Жесточайшее.

Отделалась коротким ответом. Не объяснять же, что мне претит мысль влезть в чью-то семью, расстроить чьих-то детей, огорчить женщину — нормальную, полноценную, способную к зачатию. Ради чего? Потрахушек, которым красная цена пятачок за пучок. А большего я никогда не искала. Я бы и от Артура бежала без оглядки, знай заранее, чем обернётся для меня эта слабость.

Увидеть, что происходит внизу, не представлялось возможным. На город уже опустился занавес промозглой декабрьской ночи. Ушёл он или нет?

Перед глазами вновь всплыло его лицо, искажённое хищным оскалом. Клыки нависали над нижней губой на волчий манер. Глаза метали молнии. Нос заострился, а лоб испещрили столетние морщины. Лакированная красота вывернулась наружу и выпятила неприглядное нутро. Дай волю, Артур прибил бы меня на том самом месте у двери спальни. Выплюнул:

— Тварь! — ринулся с кулачищами и прихлопнул бы как муху, если бы Димка не удержал.

Кстати...

Подошла к бывшему любовнику, пристально осмотрела левую сторону челюсти, куда Смолин перед уходом впечатал свой кулак.

— Да пустяки, — Дима деликатно отодвинул мою ладонь, но не отпустил, а сказал с сочувствием: — Оставайся сегодня у меня. И завтра, если понадобится. Я лягу на диване в зале.

Улыбнулась кисло.

— Такие жертвы ни к чему. Если правильно понимаю, сегодня мы виделись в последний раз. Смолин не из тех, кто смахивает пыль с рогов. Моя сегодняшняя выходка перечеркнула всё.

— Мы поэтому расстались? Из-за Арчи?

— Наверное. Не знаю. В последнее время я сама себя не узнаю. Кризис тридцати лет какой-то.

— А давай выпьем? — вдруг предложил Димка. — Чисто для поднятия настроения.

Я взвесила все «за» (поганки, расцветшие в душе, ощущение безысходности, желание впиться зубами в сухожилия) и «против» (Димкина откровенная симпатия, которая не угасла по сей день) и согласилась. Терять мне нечего. На секс по старой памяти ему меня не уговорить даже после литра «беленькой» — слишком отчётливо во мне горели все ласки Артура.

Дима оделся, живо организовал закусочный ужин, пару рюмашек и банку маринованных бочковых огурцов, которые хрустели так, что слюной исходили даже соседи.

После третьей стопки я расхрабрилась и рискнула включить телефон.

Лилия (сестра): Звонил Жирок, выспрашивал, где ты. Мне стоит волноваться?

Ксения: Мы посрались. В топку его, женатика

Лилия: Кобелина смазливый

Ксения: Я набухиваюсь с Диманом. До завтра!

Лилия: Эк тебя лихорадит. Замкнуло на этих двоих?

Оставила без ответа.

— Уже готова помириться? — Дима наполнил мою стопку и с недоверием покосился на улыбку, а затем и на телефон.

— Ааа, нет. Я сестре отвечаю.

А сама краем глаза пыталась прочесть сообщения от Артура.

«Ключи оставил на работе у Галины. Вещами моими подотрись. С утра пришлю счёт за бэху, отогнал в сервис для оценки ущерба. Уволиться тебе не светит, пока долг не отработаешь».

— Сестра вдруг гадости писать начала? — не преминул подметить Дима.

Показала ему пять уведомлений от контакта с именем «Жиробас».

— Счёт за бэху? — со смешком уточнил.

— Отделала шваброй его машину.

— Это ты зря, они арендованные, проплачены «Роснефтью». При желании Арчи навесит на тебя такой долг, что лет десять придётся выплачивать.

— А я и не говорю, что всё сделала правильно и обдуманно. Эмоции, Дим, они такие.

— А эмоции обманутой женщины ядовиты вдвойне, — заключил Димка и вскинул рюмку, знаменуя странный тост.

Чокнулись, закусили.

— С оплатой ремонта я тебе помогу, — он вдруг решился на благотворительность. — С увольнением тоже могу посодействовать. Есть у меня подвязки в Иркутском отделе кадров.

— Бескорыстно?

— Помочь красивой женщине — долг всякого уважающего себя джентльмена, — Димка навесил ярчайшую улыбку.

— Ладно, джентльмен, не провожай, — стянула с тарелки последний хрустящий огурец и засобиралась восвояси.

Не хотелось, чтобы меня неправильно поняли. Я пришла сюда исключительно ради финальной точки в «не отношениях» с Артуром.

Вечером состоялся нелёгкий телефонный разговор с Пэмээской, из которого узнала о себе много нового, мол, какая я безответственная, претендую на звание худший сотрудник года и далее по списку. Но самой важной оказалась вскользь брошенная фраза:

— Артур Юрьевич перед отъездом забрал твоё заявление и предупредил, чтобы без его согласования я тебя даже к зубному не отпускала. Не знаю, насколько полномочны его слова, да и узнавать не собираюсь.

— Он уехал? — вклинилась в плотный поток желчи.

— Я лично организовала ему такси на вокзал. Так что завтра жду тебя на смене. Не явишься, отправлю за тобой Стаса. Мне осточертели твои выкрутасы, Мельникова!

На этой колючей ноте Галина бросила трубку.

Артур действительно уехал. Не донимал меня ни звонками, ни сообщениями, ни счетами за ремонт раскуроченного авто.

Следующие две недели слились в рутинный поток. Появилось много времени для обдумывания сложившейся ситуации, и с каждым днём моя уверенность в том, что поступила правильно, таяла.

Вспомнилось, с каким хладнокровием Смолин встретил жену, как обещал всё объяснить спокойным голосом. Быть может, оправдание и впрямь существовало, а я поторопилась наломать дров?

Корпоратив по случаю нового года запланировали на субботу. Компания, как всегда, не поскупилась снять отличный ресторан и оплатить грандиозный банкет с шоу-программой.

Я намеревалась отправить свой пригласительный билет в мусорный бак, но потом посетила предательская идея, а вдруг на праздник явится Артур?

Бунтарская часть меня потребовала принять участие. Неважно, явит туда Смолин свою надменную рожу или нет, — я год вкалывала, так что имею право оттянуться вместе с коллегами.

За пару дней до дня Икс, о котором судачила вся женская часть коллектива, а мужики предвкушали алкогольные реки и закусочные берега, мне позвонил Димка и пригласил на торжество в качестве друга.

— Не поверишь, влом тащиться туда в одиночестве. А так заранее знаю, что компания у меня будет, что надо.

Так что всё складывалось как нельзя лучше. Платье я заказала заранее, сопровождением запаслась, энергии и желания раскачать танцпол хватило бы на семерых — тряхнём стариной, что называется.

Отдел корпоративных развлечений (думаю, у «Роснефти» найдётся и такой) расстарался на славу. Для нас арендовали целый загородный комплекс с гостевыми домиками, лыжной базой, беседками под открытым небом, где властвовал мангальщик Арсен, и огромной заснеженной территорией, которая будто сошла с обложки детской книги сказок.

У ворот нас встречали Дед Мороз в роскошной боярской шубе и прехорошенькая Снегурочка. Димке добрый волшебник презентовал марочную бутылку коньяка, а меня снабдил парой мягчайших рукавиц и колючим из-за искусственной бороды поцелуем. Его внучка вручала всем программки и кокетливо желала счастливого нового года. Эх, вот бы её напутствие сбылось!

Мы нарочно приехали в первой половине дня, чтобы вдосталь набродиться по лесу на лыжах. Димка не угомонился, покуда не согнал с меня семь потов, а потом с тем же усердием откармливал шашлыком и опаивал терпким краснодарским вином.

— Э-э, нет, я эти ваши наливочки знаю, — отказалась от третьего стакана слабоалкогольного пойла.

— Обижаешь, красавица! — Арсен покачал головой, но убрал бездонный кувшин. — Никакого опьянения, чисто услада для твоих губ! Давай тогда люля вкусишь? М-м-м, тает во рту!

От люля не отказалась, а услужливая Асель, статная дива в расшитом золотой нитью палантине, принесла мне термокружку с душистым травяным чаем.

Чтобы растрясти кавказские изыски, ввязались в хоровод. Отплясывали вокруг замотанной в мишуру ели вместе с Бабой Ягой, Кощеем и конкретно датым Снеговиком. Потом Димка потащил меня кататься с горки на санках и всю извалял в снегу.

Словом, к банкету, который должен был проходить в главном корпусе, я расслабилась и даже ответила на пару Димкиных чмоков в щёчку.

С причёской и макияжем долго не возилась, хотя платье требовало заморочиться и тем, и другим. Атласное великолепие с широкой юбкой, глубоким декольте и длинным шарфом, концы которого свободно свисали на спине, сидело на мне изумительно, умудряясь подчёркивать достоинства фигуры и скрадывать недостатки, а глубокий стальной цвет оттенял глаза и делал кожу нежнее.

Дима рассыпался в комплиментах.

— Хороша, чертовка! Одёргивай, если начну становиться назойливым, а я точно начну!

— Шпильку видишь? — задрала подол юбки, демонстрируя туфельку. Кивнул. — Бойся её почувствовать одним очень деликатным местом.

— На ушную раковину намекаешь?

— И на неё в том числе.

— Ох, тигрица, пошли. А то все приличные столики займут, окажемся под самой сценой.

Торопились мы не зря. Наиболее удачные места у окон уже оккупировали более смекалистые коллеги. Мы вышли на второй круг по залу, и вдруг...

Артур сидел неподалёку от сверкающей ёлки. Мрачно потягивал рубиновое вино из огромного пузатого фужера и неотрывно следил за мной. Именно благодаря этому цепкому преследованию я его заметила. Почувствовала обнажённой кожей спины что-то липкое, мерзкое, склизкое и обернулась.

Взглядами мы не встретились. Он уткнулся в дно бокала, я с деланным безразличием повела Димку прочь.

Концертная программа уже началась, и выкрики ведущих мешали сосредоточиться.

Нам предложили папку с двумя страницами меню. Несколько вариантов салатов, вдвое меньше горячих блюд, длинный столбик закусок, всего один вид десерта и строка внизу: «Услуги бара оказываются бесплатно для всех сотрудников старше 18 лет».

— Дим, закажи мне то же, что и себе, а я пока возьму нам напитки, — прокричала на ухо кавалеру и твёрдой поступью зашагала к коктейльной зоне.

Кривая моего маршрута пролегала мимо столика Артура, за которым сидели ещё двое: опрятный мужчина с проседью и жеманная дама с башней волос и ниткой жемчуга на шее.

Несла себя торжественно и чинно, как Олимпийский огонь. Улыбалась естественно, хотя с каждым шагом дыхание ускорялось, а кончики пальцев покалывали тревожные импульсы.

Смолин упорно смотрел в противоположную сторону. Кивал кому-то из знакомых, махал рукой, салютовал фужером, но когда приблизилась к их столику вплотную, резко развернулся и впился в меня глазами хищного коршуна.

— С наступающим новым годом и Рождеством, — сладко пропела, выдернула из волос веточку гипсофилы и протянула лгуну. — Счастья тебе и твоей супруге.

— А я думал, с днём рождения поздравишь, — холодно отчеканил Артур и с презрением посмотрел на импровизированный подарок.

— Я не знаю, когда у тебя день рождения, — безразлично бросила и с видом императрицы, восходящей на престол перед всем честным людом, развернулась на каблуках и прошествовала к бару.

Позади что-то громыхнуло, послышался звон бьющегося стекла и кроткий женский возглас: «Да что же это? Артур!». Не дрогнула. Заставила себя идти вперёд с гордо задранным носом, хотя внутри разваливалась на части.

Невыносимо больно видеть его. Захотелось подпереть двери и спалить всё к чертям.