Уравнение трёх тел

Глава 21

Два года спустя

Терминал аэропорта гудел, как растревоженный улей. Очередь на предполётный досмотр медленно продвигалась вперёд — пассажиры с сонными лицами катили чемоданы, переговаривались вполголоса, проверяли билеты.

Артур, как всегда, трындел с кем-то по телефону, вернее вставлял крепкий начальственный пистон прорабу на очередной стройке:

— Сроки горят, а у тебя на объекте — ни хрена не делается! Что за бардак ты развёл?!

Блеяние в ответ, монотонное и безэмоциональное.

Биг босс перебил громовым голосом:

— «Как можем»?! Ты мне тут не заливай про «стараемся»! Я вчера отправлял своего человека к вам с проверкой — половина твоих бездельников сидит, чаи гоняет! А у меня заказчик уже кипятком ссытся (вот вам и высшее политехническое образование), вдупляешь?! Через две недели сдача, а у тебя даже черновая отделка не закончена! Ты вообще в курсе, сколько денег горит из-за твоего разгильдяйства?!

Прораб торопливо подлил маслица в огонь. Смолин аж побагровел от ярости. Ты ж мой беспокойный!

— Мне плевать, кто у тебя на больничном! Ты главный или пуговица от кальсон?! Если через три дня не будет хотя бы 70 % готовности — я тебе такой ад устрою, что небо с овчинку покажется (про Кузькину мать забыл упомянуть)! Всю твою шайку-лейку разгоню к чертям собачьим! Новых людей привезу, а тебя первым с голой жопой на мороз выставлю! Понял меня?!

Слышны самоубийственные возражения. Эээх, впору затыкать уши. Артур заорал:

— Никаких «но»! Сегодня же до 19:00 — полный отчёт по выполненным работам! Чтоб каждый гвоздь пересчитал! И завтра с утра вся бригада была в полном составе — ни одного прогульщика! Если хоть один козел не выйдет — я с тебя три шкуры спущу! Оберу до нитки, чтоб неповадно было! Всё, отбой!

Убрал телефон в карман и повернулся ко мне с явным намерением отыграться — такая ярость во взгляде. Однако меня не тронуло.

Продолжила нервно теребить ремешок сумки.

— Всё будет нормально, слышишь? — вопреки ожиданиям, Артур приобнял за плечи и ободряюще улыбнулся. — Мы ничего запрещённого не везём. Просто стандартная проверка.

— Но почему именно нас остановили? — я оглянулась на двух сотрудников в форменной одежде, которые неотступно следовали за нами. Их шаги гулко отдавались в пустоте коридора, а взгляды — холодные, цепкие — не отрывались от нас, будто держали на мушке пару отъявленных головорезов.

Досмотр завершился неожиданно. Когда наш чемодан прошёл через сканер, экран вдруг залило тревожным красным. Раздался резкий, пронзительный сигнал. Через минуту к нам подошли двое в форме — с серьёзными лицами и руками, небрежно лежащими на кобурах:

— Ваши документы. Пройдёмте с нами. Без лишних вопросов.

В служебной комнате было не просто прохладно — здесь царил ледяной, промозглый воздух. Голые стены, тусклая лампа, мигающая с раздражающим треском. За столом сидел офицер таможни — лицо непроницаемое, глаза словно буравят насквозь. Перед ним — открытый чемодан.

— Объясните, что это? — он ткнул пальцем в нечто, завёрнутое в плотную ткань. Голос звучал ровно, но в нём сквозила угроза.

Артур шагнул вперёд, ни единым мускулом не выдавая волнения:

— Это семейная реликвия. Старинное украшение, бабушка передала Ксюхе. Мы даже не думали, что…

У меня отвисла челюсть. Реликвия, бабушка... Что за чушь?

— По правилам, любые предметы с драгоценными камнями подлежат декларированию, — перебил офицер, не поднимая глаз. Его пальцы медленно, нарочито неторопливо постукивали по столу. — Вы заполняли декларацию?

Я с трудом сглотнула. В комнате повисла тяжёлая тишина — лишь мигающая лампа отсчитывала секунды. В какую авантюру Смолин втянул меня на сей раз?

— Нет. Мы не знали. Это не продаётся, мы просто везём её домой.

Ага, утаскиваем в Москву дорогую камею неизвестной бабки.

Офицер резко нажал кнопку на столе. Дверь распахнулась — вошёл ещё один сотрудник, на этот раз с портативным анализатором в руках. Прибор зловеще поблескивал хромированными деталями.

Меня накрыло паникой. В голове набатом трезвонила мысль, что нас либо посадят, либо расстреляют. За контрабанду. Дожила ты, Ксюха.

— Будем проводить экспертизу. Пожалуйста, оставайтесь на месте. И сохраняйте спокойствие.

Последнюю команду адресовал мне, словно почувствовал, что готова брякнуться в обморок.

Тишина давила, словно бетонная плита. Я сжала руку Артура так, что ногти впились в кожу.

— Может, позвонить адвокату? — прошептала, едва шевеля губами.

— Пока рано паниковать, — тихо ответил он, но взгляд метнулся к двери, оценивая расстояние. У меня в глазах задвоилось. Он что, планирует сбежать? — Мы ничего не нарушили намеренно.

Анализатор щёлкнул, высветив данные на экране. Офицер внимательно изучил результат, затем поднял взгляд — холодный, расчётливый.

— Состав металла соответствует заявленным характеристикам антикварного изделия. — Приподнялась на носочках, чтобы рассмотреть неведомое наследство несуществующей старушки. Фигушки, прибор полностью закрывал украшение. — Но отсутствие декларации — нарушение. Вам придётся заплатить штраф… или временно оставить предмет на хранение.

— Оставить?! — голос Артура дрогнул. — Это же память.

Он выдохнул, стараясь сохранить спокойствие и продолжил:

— Есть ли другой вариант? Мы готовы оплатить всё, что требуется. Это действительно просто семейная вещь, никакой контрабанды.

Офицер помолчал, нарочито медленно перекладывая бумаги на столе. Затем достал бланк — звук скользящей по столу ручки резанул слух:

— Заполняйте декларацию прямо сейчас. Укажете стоимость по оценочной экспертизе. После оплаты штрафа сможете забрать вещь и продолжить путь. Но если обнаружатся несоответствия… — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — последствия будут серьёзными.

Пока Артур твёрдой рукой выводил буквы, я чувствовала, как пот стекает по спине. Каждый скрип ручки, каждый вздох офицера отдавался в висках. Меня всегда нервировали безликие замкнутые пространства. Всё ждала, когда же в полу откроется люк, и нас зашвырнёт в подземные казематы.

Второй сотрудник таможни внезапно поднялся на ноги, приблизился к нам. Медленно снял с пояса браслет наручников, демонстративно их расправил и в мгновение ока защёлкнул сначала на моём запястье, потом проделал то же с рукой Артура.

Дверь позади нас распахнулась и ударилась о стену. В комнату ввалилась целая карнавальная толпа. Успела только выхватить из общей сумятицы улыбчивую мордашку сестры и огромный букет белых роз у неё в руках.

Тут уже и второй офицер выпрямился и встал по стойке смирно у стола. Артур, наоборот, развернулся ко мне лицом и опустился на одно колено.

Не соображая, что творю, попыталась зажать рот ладонями и чуть не вывихнула Смолину запястье.

Он взял со стола таможенника прямоугольную коробочку в обёртке из ткани, ловко снял крышку и сунул мне со словами:

— Я бываю жутким скотом. Работаю по шестнадцать часов кряду, порой забываю, как ты выглядишь. — Сборище позади нас дружно хихикнуло. Признала плутоватую физиономию Эдика, лучшего друга Артурия, и растроганные моськи Наташки и Светки, моих нынешних коллег из волонтёрского отряда. — Я нетерпимый, жёсткий, авторитарный, но с тобой намерен стать лучше.

— Какое бессовестное враньё, — пошутила и свободной рукой смахнула со щёки слезу.

— Мельникова Ксения Анатольевна, ты согласна выйти за меня замуж?

Свидетели (Иеговы) громыхнули единым духом:

— Соглашайся!

Лилька добавила улюлюканья. Жаба завистливая, хоть и любимая.

— Ты забыл добавить, что и я не подарок.

— Это подразумевалось, — Артур хмыкнул.

— Засранец, — произнесла одними губами и заорала, чтобы все пооглохли: — Конечно, я согласна стать твоей женой!

Бросилась ему на шею, вышибла из руки бархатную подушечку с кольцом, украшенным безобразно большим бриллиантом, и поцеловала так глубоко и жарко, словно мы были наедине и готовились попировать друг другом.

Порой с ним очень непросто, но без него вообще себя не представляю. Последние два года я только тем и занималась, что перекраивала свою жизнь под него. Забросила работу, занялась самообразованием, свободное время посвятила волонтерству и променяла отлаженный быт на кошмар корпоративных квартир, потому что единственный способ быть рядом — это летать с ним по всей стране. Благо, у нашей добровольческой организации всюду есть филиалы, и, попадая в незнакомый город, я не остаюсь без дела.

— Горько! Горько! — надрывалась публика.

А мне поправить хотелось, потому как целовать Артура, принадлежать ему, сдувать пылинки с его гипертрофированного эго — это самое сладкое занятие.

И что с того, что у нас никогда не будет совместных детей? Вокруг так много малышей, которых мы могли бы сделать счастливыми.

Едва додумалась до этой мысли, Артур отодвинулся и шепнул на ухо:

— Я люблю тебя, Ксюх. Больше жизни.

На этом можно и зафиналить. Сердце ёкнуло, ухнуло вниз и лопнуло в приступе эйфории.

Кто бы знал, как я его люблю!