Уравнение трёх тел

Глава 6

Неужели этот кошмарный день подошёл к концу? Дождаться не могла, когда же стрелки часов подгребут к отметке в восемь часов. А всё из-за московского начальства.

К выпадам Галчонка я уже привыкла, никто на нашей заправке серьёзно не воспринимал её угрозы пожизненно лишить премии или сослать на Таймыр для замаливания корпоративных грехов. Собака лает, ветер носит, как говорится.

Зато с Артуром чапалах Юрьевичем обозначились вот такенные сложности. За что-то сей замороженный тип меня невзлюбил, или наоборот, воспылал чересчур активной симпатией — это уж с какого ракурса взглянуть.

Его сегодняшний подвиг по обезвреживанию буйной клиентки впечатлял, но и ужасал не меньше. В процессе урегулирования спора мне однозначно дали понять, что Артурка меня хочет, притом весьма крепко и многообещающе, если вспомнить, с какой силой мне в зад упиралась его эрекция. И что прикажете с этим делать?

Правильно, нахаркать и растереть. Не моя забота, что у него где-то там перемкнуло и срочно требуется реанимобиль с эскортницами.

Дима позвонил час назад и с шуточками-прибауточками пригласил на двойное свидание тире бизнес-переговоры. Обещал прилично накормить и по возможности развлечь. А мне только того и надо, забыть рабочие дрязги и сфокусировать внимание на новом эпизоде в жизни.

Вчерашняя ночь была... м-м-м, волшебной. И по части организмов, и по настроению, и по количеству ласк. Давненько меня так не будоражили. Проснувшись поутру, вдруг поняла, что действительно хочу на склоне лет написать мемуары в стихах и посвятить их Димке. Хорош оказался до чертиков.

Ресторан находился за городом. Богато оформленное заведение с собственным заснеженным парком. Порадовалась, что мы успели заскочить ко мне домой после работы, дабы смогла переодеться. Второй вечер подряд изображать утончённую фифу в рейтузах и зимних сапогах мне вовсе не улыбалось.

Интерьер напоминал дворцовую залу из Екатерининской эпохи: позолота, лепнина, колонны, тяжёлые скатерти, блистающие подсвечники и официанты в гольфах и ливреях. Дима в ладно сшитом костюм-тройке смотрелся гармонично, а я в простом чёрном платье чуть ниже колен чувствовала себя слегка неуютно. Сюда больше подошло бы многослойное одеяние с юбкой-колоколом и ажурный веерок, которым следовало жеманно обмахиваться.

Хостес проводила нас к столику, за которым уже сидела красивая пара. Мужчина при нашем приближении поднялся, широко улыбнулся, и меня тут же пробило на ответную реакцию.

Высокий блондин походил на ожившую обложку девичьего журнала: весь такой смазливый, глянцевый и подтянутый, аж дух захватывало. Ему бы подошла кличка «Голливуд», особенно в свете белозубой улыбки и бугрящихся под пиджаком мускулов.

— Рома, — представился он, пожимая мою руку холёными пальцами. — А это моя супруга Соня.

Жена Кена вовсе не походила на Барби. Волнистые русые волосы до плеч, пухлые щёчки, выразительные глаза — хорошенькая, яркая и очень живая. Меня с ходу согрела её искренняя улыбка.

Все представились и обменялись дежурными фразами.

— Ксения, ваше лицо кажется мне смутно знакомым, — наклонилась ко мне Соня, пока мужчины с умным видом рассматривали винную карту и подбирали подходящий сорт алкоголя. — Где вы работаете?

— Кассиром на заправке, — пожала плечами, — и можно на «ты». Меня вроде приглашали на двойное свидание, а тут такой официоз.

— Не смеши меня, душенька, — влез с комментарием Рома. — С меня взяли расписку о приличном поведении, насильно запихнули в пиджак и отобрали губную гармошку.

Соня хихикнула, игриво стукнула мужа кулачком по плечу и поделилась в шутку:

— Он невыносимым и неисправим. Кстати, я работаю секретарём в школе.

— Дорабатываешь, — с нажимом поправил Голливуд и всем телом приник к жене, чтобы огладить то, что находилось под столом. — Через месяц в отпуск, а там и до декрета рукой подать.

— Так вас можно поздравить с пополнением? — Дима вздёрнул фужер с водой и всех вынудил чокнуться. — Какой срок?

Я насилу улыбнулась. На дух не переношу беременяшек, замыкает во мне что-то при виде женщины, которая готовится стать матерью. Наверное, это зависть вкупе со злостью. Почему одним всё, а другим — пустота в душе и слёзы по ночам?

— Относительно небольшой, пять с половиной месяцев, — поделилась Соня.

Рома продолжил нежничать с её пузиком. Меня затошнило от приторности. Дима уловил едкий дымок, идущий от меня, и взял за руку. Аккуратно высвободилась с натянутой улыбкой. Не хватало ещё рассиропиться на глазах у посторонних.

От расспросов на тему пола будущего отпрыска нас избавил официант с подносом.

— Тут недостающие бумаги, — Дима под шумок пихнул чиновнику тоненькую кожаную папку с магнитной защёлкой.

— Завтра посмотрю, суну старому на подпись, — пообещал Рома и оглядел собравшихся. — Только взамен попрошу маленькую услугу.

— Да что угодно в рамках моих компетенций, — Дима сверкал аки бриллиант.

— Вот как раз к компетенциям и обращусь. Мы загородный дом строим в скандинавском стиле. Проект в общем-то типовой, но есть пара мыслишек, которые хочется воплотить с поправкой на суровые сибирские зимы.

И мужчины с головой ушли в обсуждение животрепещущей темы. Мы с Соней переглянулись, обменялись улыбками и увлеклись едой. Я думала о своём, она тоже не приставала с расспросами. Как вдруг кто-то позади нас окрикнул:

— Илюха! Илья!

Соня крутанула головой так резко, что я расслышала хруст позвонков. Между столиков пробирался одутловатый мужчина в рождественском свитере. Ему навстречу вышел молодой парень лет восемнадцати. Они обнялись, как старые приятели.

— Илюх, ну ты чё опаздываешь? — спросил тот, что помоложе.

Соня сникла, отвернулась. Мельком глянула на мужа и густо покраснела. Рома привлёк её к себе, чмокнул в висок и что-то шепнул. Она натянуто улыбнулась в ответ и салфеткой смахнула с ресниц слёзы.

Невольно почувствовала себя свидетельницей какой-то очень интимной сцены и спешно уткнулась в тарелку.

Через пару минут, так и не успокоившись, Соня извинилась и вышла из-за стола. Супруг подорвался следом. Она повисла на его плечах, стоя за спиной, и клятвенно заверила:

— Просто перепады настроения. Не переживай так, лап.

Он погладил её по рукам и нехотя отпустил в дамскую комнату. А меня отчего-то тоже на слёзы пробило. Они так смотрели друг на друга, так остро реагировали на всякую мелочь, что накатила ностальгия. Мой Санька тоже таким был...

Влепила себе мысленную пощёчину. Хорош, Мельникова, хорош. Сантиментам не поддавайся. Воспоминания гони прочь.

— Видать не только твоей жене взгрустнулось, — подметил Дима и придвинулся ко мне. — Ксюх, всё в норме?

Помимо того, что этим ужином он отдавил мне все душевные болячки?

— В полном, — убедительно солгала и под предлогом попудрить носик устремилась в уборную.

До которой так и не дошла. Увидела Соню в фойе, сгорбившуюся, со вздрагивающими плечами и лицом, утопающим в ладонях, и не смогла пройти мимо. Присела рядом на краешек тахты. Протянула бумажный платок из сумочки.

Она на миг подняла покрасневшие глаза, скомкала салфетку и глухо поблагодарила.

— Можешь выговориться, я неплохой спец по душевным ранам. Пять лет назад похоронила мужа вместе с нерожденным сыном, — разоткровенничалась не к месту.

Она подняла голову, сморгнула непролитую влагу.

— С ними что-то случилось? — спросила сочувственно и, кажется, думать забыла о собственных невзгодах, потому что придвинулась ближе и мягко прикоснулась к моей руке, выражая соболезнование.

— Авария. Мы оба были в той машине, — сухо проговорила и с тоской посмотрела на её красивый кругленький животик. — Я была на восьмом месяце. Саша... муж, погиб на месте. Ребёнка я потеряла, врачи не сумели спасти. Меня зачем-то выцарапали с того света.

Что на меня нашло? Почему вывалила стародавние переживания на незнакомого человека?

Наверное, всему виной недостаток сна и излишне эмоциональный день. Я, хоть и не пила, чувствовала себя порядком захмелевшей.

— Я тоже проходила через это, — с трудом выдавила Соня. — Замершая беременность, потеря близкого человека. Нет, конечно, масштабы у нас с тобой абсолютно разные. Илья... Он просто ушёл. Насколько знаю, с ним полный порядок. Надеюсь. Очень надеюсь, что у него всё складывается отлично.

— С этой беременностью всё в норме? — спросила из вежливости.

Странная она. Рядом такой мужик, а она вздыхает по какому-то Илье. Хотя, может, это брат или другой какой родственник.

— Да, тьфу-тьфу-тьфу, — Соня суеверно поплевала через левое плечо. — Иногда я сама считаю себя зажравшейся тварью, но эмоциям ведь не втолкуешь. Вы давно с Димой вместе?

Оу, точно с левой резьбой дамочка. Скачет с темы на тему и будто сама с собой разговаривает.

— Ага, — иронизирую. — Четыре дня знакомы, со вчерашнего вместе спим. Кармическая связь, можно сказать.

Она захохотала.

— У меня с Ромкой так же было, переспали по пути на первое свидание.

— Непременно позаимствую эту схему в будущем.

— Главное, остановись на ком-то одном, — добавила Соня едва слышно и поднялась. — Надо бы вернуться, не то Ромыч истерику закатит.

На обратном пути к столику гадала над смыслом оброненной фразы. Остановиться на ком-то одном — это как расценивать?

Словом, ужин меня не впечатлил. Если раньше перспектива двойного свидания казалась глуповатой затеей, то теперь сформировалась уверенность — подобные мероприятия нужно устраивать с осторожностью. А ну как за столом схлестнуться две плаксивые бабенции, и всё полетит псу под хвост.

В машине клевала носом, поэтому на вопросы Димки отвечала невпопад и с большим опозданием.

— К тебе или ко мне?

Выбрала первое.

— Не против, если я тоже останусь?

— Очень даже «за».

Вообразить боюсь, что со мной будет, если останусь наедине с воспоминаниями и бестолковыми советами Сонечки.

— Завтра у тебя ночная смена?

Кивнула и мысленно возрадовалась. Две прекрасных ночи в пустом помещении, где будем только я и напарница Олька. Ни Пэмээсок, ни лощёной физиономии Артурки. Кстати!

— Твой приятель, Артур, он здесь надолго?

Пускай бы свалил до нового года, невмоготу терпеть его поползновения и попутно отбиваться от нападок Галки. Как раз таки в этом вопросе я легко могла остановиться на ком-то одном: старший менеджер мне куда роднее и понятнее костюмированного ублюдка с дымящимся хвостом.

— До самой финишной прямой.

Паскудство.

— А что, уже успел глянуться? — вдруг спросил Дима и въедливо посмотрел на меня.

— Скажешь тоже, — закатила глаза. — Скорее успел нагадить в тапки. Мнит о себе много, мозги делает.

— Это он умеет. Хочешь, заберу тебя в личные помощницы?

— Кофе тебе варить да ширинку застёгивать в перерывах между деловыми встречами? — уточнила без агрессии.

— Скорее с бумажками возиться, — пояснил Дима на полном серьёзе. — Страсть как ненавижу эту волокиту.

Поругивая бюрократию и всех её адептов, ввалились в квартиру. Сил на душ не нашлось, так что упали в кровать полураздетыми. Дима попытался поцеловать на ночь, я взбрыкнула, залезла под одеяло с головой, прижалась носом к его груди и засопела.

Проснулась в половине третьего ночи вся в слезах. Снилось всё то же, что и последние пять лет. Мозг не утруждался символизмом, просто подсунул разговор с матерью, который состоялся в больничной палате, куда меня перевели после реанимации.

— Сашеньки с нами нет. Сыночка ты потеряла. У тебя больше не будет детей, врачам пришлось удалить матку. Травмы оказались слишком серьёзными.

И всё это выдавалось крупицами между всхлипами. Океан сожаления, море сочувствия, Марианская впадина сострадания. А что толку? Помощи ждать было неоткуда. Всюду лишь поддержка, и ни единого шанса что-либо изменить.

Утёрла водичку со щёк уголком пододеяльника. Посмотрела на Димку. Что мне ещё остаётся? Радоваться таким вот командировочным подаркам судьбы и надеяться, что ближайшие десять лет не выйду в тираж. А потом холодная постель, депрессия и сотня кошек. Радужные перспективы, правда?