Уравнение трёх тел

Глава 14

Артур

Агафья, значит. Запомню на всякий случай. Хотя тон ответа мне не понравился. Растерялась от неожиданности. Надула насчёт контрацепции? Так всё равно узнаю и накажу. Мало не покажется.

Проснувшись, первым делом заказал в номер еду. Аппетит разгулялся не на шутку, а небольшой марафон в кинозале только раззадорил чувство голода. Поэтому из тёмной комнаты мы выходим к накрытому столу.

Ксюха продолжает разгуливать в моём свитере на голое тело. Меня подобное не беспокоит, сажусь на обитый бархатом стул в костюме Адама. Костюм же! Всё прилично.

— Вот тебе и трах-тибидох, — восклицает красна девица (вы её щёки видели? Свекольный румянец) и оглядывает угощение.

Лобстеры, запечённая курица, башенка из бутербродов с разными начинками, миска начос с гуакамоле, ваза с фруктами, тарталетки с чёрной и красной икрой, сырные палочки, картофельные шарики, два куска сочного стейка отменной прожарки — и тьма других блюд. Я не парился насчёт выбора.

— Заказал сразу всё меню? — додумывает за меня Ксюха.

— Не, взял всё самое вкусное.

— То есть всё самое дорогое, — она принюхивается к паштету фуа-гра и кончиком мизинца пробует серую массу.

А я смотрю на её сомкнутые вокруг ногтя губы и с трудом уговариваю себя разделаться хотя бы со стейком. Снова её хочу. Протаранить членом эти припухшие губы и излиться в глотку.

Дорвался, что называется.

Ксюха с интересом изучает каждую тарелку. Что-то пробует, что-то нюхает и отставляет в сторону. Улыбается. Глаза блестят так, что больно от прямого взгляда. Отламывает кусок от лепёшки, хватает шпажку с жареными креветками, срывает полосатое тельце зубами и набивает полный рот салатным листом. Манерности в ней нет. Ни за столом, ни в постели. Плевать, висят ли бока и не слишком ли много складок на животе, когда приподнимается. Так и с едой. Она пачкается, роняет капли соуса на мой свитер, стирает ладонью жир с губ и подбородка — и это подкупает. Мне нравится естественность. Она живая, что делает её краше любой женщины.

Кусок мяса я уминаю со скоростью света, за ним следует хрустящая куриная ножка и пресный овощной салат.

Ксюха воюет с лобстером, всячески примеряется к панцирю щипцами, но только понапрасну тратит силы. Я тихо посмеиваюсь, потягивая грейпфрутовый сок.

— Не мог попросить разделанного гада? — бурчит и бьёт несчастного по хитину.

— Дай сюда, — отбираю кусачки, быстро вскрываю панцирь и отламываю кусок белоснежного мяса. Предлагаю есть из моих рук, и она послушно открывает рот.

Бля, наказание, а не девка. Так обхватывает меня губами, что в паху всё взрывается. Упрямо кормлю дальше.

Наверное, это какой-то первобытный инстинкт. Добыл ужин, расправился с ним, накормил свою женщину — надо её отодрать.

— Завтра ты свалишь? — спрашивает, облизывая губы.

— Работа, сама понимаешь. Свалишь со мной?

Неприятна мысль оставить её здесь, в родном городе. Хочу держать под боком и трахать в каждую свободную минуту.

— Посмотрим, — забирает из моей руки новую порцию мяса и качает головой, когда отщипываю следующий кусок. — Всё, я под завязку.

Привстаёт, чтобы покопаться в вазе с фруктами, находит инжир и вгрызается в плод. Стонет от удовольствия, и меня уносит к чертям. Встаю, хватаю её за подмышки, затаскиваю на стол, спихиваю на пол тарелки с чем-то там, усаживаю на скатерть и срываю свой свитер.

— Больше никаких вещей, — грожу пальцем и целую влажный от фруктового сока рот.

Стул отпинываю, высвобождая для себя место, заставляю упереться ладонями в стол, подхватываю за зад и опускаю на член.

— Т-ш, мне уже больно, — она морщится от соприкосновения и тормозит меня взглядом. — И там почти сухо, если ты вдруг не заметил.

Заметил, что тугая и горячая. Останавливаюсь, даю ей время привыкнуть. Долгий поцелуй перерастает в жадный обмен слюной. Ксюха сама подмахивает бёдрами, когда начинаю двигаться.

— Артур, мягче, — жалобно просит и сгибает локти, силясь отодвинуться от меня.

До мозга, объятого красным туманом похоти, доходит, что надо переключиться в щадящий режим. Спихиваю со стола ещё какие-то блюда и салатники, чтобы разложить свой главный деликатес. На глаза попадается блюдце с шоколадным фонданом и оплывшим шариком мятного мороженого. Размазываю зелёное холодное месиво по Ксюхиной груди. Получается то ещё лакомство, бля.

Она визжит, упирается пятками в стол, пробует вывернуться. Вдавливаю в себя и наклоняюсь, чтобы слопать угощение. Хохочет, извивается, стискивает меня внутри так крепко, что тянет всю искупать в мороженом.

Пока вылизываю одну грудь, она собирает кашицу с другой и умудряется размазать по моей щеке. Выдыхаю сквозь зубы, когда проталкивает в мой рот, занятый соском, кончик большого пальца и с интересом смотрит в глаза. Замираем оба.

Поднимаю голову, зажимаю её палец зубами и загоняю себя глубже. Без резких движений, раз уж ей так неприятен сплошной грубый секс. Она зажмуривается и приподнимает бёдра, приглашая продолжить.

И я даю желаемое. Пару минут мы тихо стонем почти в унисон, потом выливаю ей на живот половину стакана апельсинового сока. Ледяные брызги летят и на меня.

Ксюха снова верещит, но и сокращается внутри ещё острее. Руками собираю лохмотья мякоти ей в пупок и слизываю всё до крошки. Закидываю на себя, и вместе падаем на стул. Так она не достаёт до пола даже кончиками пальцев.

— Держись за спинку и двигайся, — подсказываю и сплющиваю губами мятную горошину соска.

Сам подкидываю её вверх за попу, потому что её скольжений явно недостаточно нам обоим.

В этот раз экстаз куда приглушённее первых двух, но всё равно удовольствие такое, что прошибает до позвоночника.

Ксюха повисает на моей шее и укладывает голову на плечо.

— Кажется, у меня утюг остался не выключённым, — бормочет бессмысленно. — Я, пожалуй, пойду.

— Так быстро насытилась? — глажу обеими руками спину и перебираю пряди волос на затылке.

— На месяц вперёд, наверное.

— А я только хотел предложить завалиться в джакузи.

— Без секса!

— Без вагинального, да, — соглашаюсь со смехом, и она отлипает от меня (вот буквально, потому что мы оба перемазаны сладким), чтобы уставиться с ужасом.

— Не сотрёшься?

— Вот и проверим, — прикусываю за подбородок, спускаюсь к шее, и она вся изгибается под меня.

Трётся грудью и промежностью, вонзает ногти в плечи. Невозможная девка. Жалуется, что вымоталась, но при этом отчаянно ищет ласку.

Через десять минут лежания под шапкой пены приходит в себя, садится на мои колени и елозит пальчиками по груди.

— Почему ты ездишь на заправку, когда можешь работать из дома? — вопрошает задумчиво и целует ямочку на подбородке.

— Потому что это дисциплинирует, — кусаю за кончик носа и демонстративно скалюсь, когда отстраняется и плещет в меня водой. — Просыпаешься с утра, пьёшь кофе и дуешь в офис, вместо того чтобы упасть на диван и вести переговоры, почёсывая зад.

— А вкалываешь по шестнадцать часов тоже ради самодисциплины?

— Иначе просто не успеваю. Строящийся объект в твоём городе — отнюдь не единственный у меня на подотчёте. Таких строек от Иркутска до Владивостока висит на мне около двух десятков и все на разных этапах. По каждому я должен делать анализ отклонений от графика строительства. Сверять поставки материалов по накладным. Корректировать графики подрядчиков с учётом погодных условий. Вести разбор узких мест, как например задержка поставки бетона или нехватка сварщиков. Ещё я готовлю заявки на дополнительные ресурсы. Согласовываю изменения в проектной документации с надзорными органами. Оформляю пропуска для спецтехники — допустим, тому же асфальтоукладчику требуется перекрыть движение автомобилей в таком-то часу такого-то числа. Все работы заранее согласовываются с администрацией и ГИБДД, продумываются маршруты объезда, или, если нет такой возможности, оговаривается участие регулировщика либо введение временного светофора, если речь идёт о мостах, путепроводе или другом специфическом объекте. Дальше перечислять?

Она пялится на меня с восхищением, подсаживается ближе и целует в висок.

— И всё это помещается в твоей голове?

— Приходится помещать. Большие деньги, — отыскиваю под водой чувствительную точку у неё между ног и потираю пальцем, — с неба не сыпятся. В отличие от других подарков судьбы.

— Это ты на меня намекаешь?

— Прямо говорю, Ксюх, — устраиваю стояк у неё меж ягодиц и медленно вожу вверх-вниз. — Свалилась мне на башку, так теперь отрабатывай.

— Чем изволите? — она нарочно отклянчивает зад и игриво зажимает нижнюю губу зубами, предлагая неоднозначный выбор.

— Без смазки меня вытерпишь?

— Не-не-не, даже не думай.

— Тогда я выбрал, — ссаживаю её с себя, устраиваюсь на широком бортике, развожу ноги и пальцем приманиваю к члену.

Она начинает с яичек. Облизывает целиком, потом нежно вбирает в рот и со стонами посасывает. Тянет материться, до того она хороша, особенно когда работает язычком и быстро двигает кулаком по стволу.

Заглотить целиком у неё не получается, скользит губами лишь до середины, потом начинает давиться и отступает. Жаль, конечно, в горловом минете есть свой кайф, однако и без него у нас на пятёрку с плюсом.

Ксюха держится за мои бёдра и уверенно сжимает меня губами. Плеск воды и её чмоки погружают в медитативное состояние. Меня не корёжит от вожделения, но быстро подталкивает к финалу.

— Расставь ноги, — прошу на выдохе и включаю на полную мощность режим пузырьков.

Она вздрагивает, когда там внизу её касаются струйки воздуха и стонет мне в пах, а после с утроенной энергией стискивает губами и оглаживает языком. Старательно и со вкусом.

На последних секундах не выдерживаю, перехватываю за затылок и несколько раз глубоко толкаюсь в глотку. Её прошибает на слёзы, меня... Ну младший Артур тоже «всплакнул», хоть и своеобразно.

Ксенька отстраняется и сплёвывает.

— Не нравится вкус? — сажусь рядом и задираю лицо вверх, чтобы убрать мокрые дорожки со щёк.

— Не очень, — она пытается отереть рот ладонью.

Ловлю запястье и удерживаю.

— Сейчас научу любить вкус моей спермы, — предупреждаю и обвожу языком раскрасневшиеся губы.

А потом заталкиваю ей в рот и пробую вместе с ней. Идеальное сочетание.

Засыпаем мы в обнимку. Она настолько истощена физически, что отрубается сразу, как только закрывает глаза. А я смотрю на её лицо и ощущаю внутри ликование. Подростковая фантазия, и вдруг моя. Без заморочек и клятв. Целиком. Всё тело в моём полном распоряжении. Притом не только в свободное время, но и в офисе.

Где-то здесь должен быть подвох. И кстати, что за дурацкое название «Агафья» для противозачаточных?