Уравнение трёх тел

Глава 8

Смотрела на присланный скриншот, и мысли бабахали в голове на манер петард. Я ведь знала, что мы знакомы. С того самого момента, как столкнулись в подсобке. Но чтобы он оказался тем самым Жиржем... сие выше моего понимания.

Знаете, каким он был в юности? Омерзительно толстым, застенчивым, молчаливым и одиноким. Ему доставалось и во дворе, и в школе. Дети очень жестоки к чужим слабостям и недостаткам, а у Артура был целый букет внешних изъянов и розарий внутренних комплексов.

Жиробас, майорское брюхо, боров, туша, жирдяй, бурдюк, морда с горизонтальными затруднениями — вот неполный список прозвищ, которыми дразнили его в детстве. Неудивительно, что мне даже в голову не пришло заподозрить в московском начальстве соседа из дома напротив. Я уже не помнила, что его при рождении нарекли Артуром, у всех на слуху были многочисленные вариации его главного недостатка.

В течение пары минут сложила два и два и схватилась за телефон. Длинные гудки лились один за другим. Понятия не имела, что следовало сказать.

Он не принял вызов. Вторая и третья попытки тоже не дали результата. В два часа ночи прислал издевательскую писульку: «Спокойной ночи, Буян».

Спустя пару секунд набросала гневный ответ.

Ксения: Тебе чего от меня надо?

Артур: Догадайся

Выхухоль. В ребусы вздумал играть.

Живо вспомнилось, как в выпускном классе он набрался смелости не просто заговорить со мной, но огорошить признанием.

Нет, мы не были одноклассниками. Если правильно помню, Смолин младше на два года — крошечный разрыв, когда тебе тридцать два, и гигантская пропасть, если семнадцать, а юному Ромео всего пятнадцать.

Он подкараулил меня у подъезда. Бесформенная одежда, растянутая и застиранная до дыр. В руках ветка цветущей черёмухи. В глаза не смотрел, разговаривал с моими коленями.

— Привет, — выдавил из себя, нервно терзая меж пальцев остро пахучую ветвь.

— Привет, — как можно мягче сказала. Было искренне жаль его, такого огромного и застенчивого.

— Я тут подумал, — он понуро опустил голову, и глубокий грудной голос зазвучал ещё глуше. — Тынехотелабыпойтисомнойгулять?

Выпалил одним словом, трусливо поднял взгляд и отшатнулся от моей улыбки, как от пощёчины. Невольно вырвался смех.

— Что, прости? — придушила весёлость.

Он покачал головой, отступил на шаг. Черёмуху спрятал за спину.

О его симпатии я знала. Венок из одуванчиков на двери моей квартиры, ежегодные валентинки в почтовом ящике, подписанные одной единственной буквой «А», взгляды украдкой — девочки прекрасно разбираются в подобных вещах.

— Ничего, забудь, — буркнул обиженно и развернулся спиной.

Его задел мой смех. Это чувствовалось в повисших плетьми руках, ощущалось в резкости, с какой он вышвырнул замусоленную цветущую ветку. Даже его покачивающиеся на каждом шагу бока, казалось, заявляли о злости и настигшем разочаровании. Он посчитал мою улыбку за насмешку.

«Догадайся». Буквы на экране так и плясали перед глазами. Кликнула по аватарке в мессенджере.

До чего хорош, гад. В жизни чуть менее глянцевый, особенно когда зло щурится или окатывает презрением, но тоже глаз не отвести. А на фото смотрится аппетитнейшим образом.

Чёрная рубашка, стильный пиджак, циферблат часов на запястье и панорамный вид на Москва-сити, как заявление о достигнутой респектабельности. Так и тянуло пихнуть ему микрофон в кадр и ехидно поинтересоваться:

— Скажите, дорогой Крёз, как вам удалось сколотить такое состояние к тридцати годам? Через сколько голов пришлось перешагнуть в стремлении к вершине?

Дальше рабочая смена потекла своим чередом, без лишних драм и треволнений. Олька на пару часов сбежала из торгового зала и опробовала-таки новый диван начальства. Я не рискнула. Претила мысль прикасаться к чему бы то ни было, что Артур считал своим. Ещё промотает записи с камер и получит новый повод для двусмысленных шуточек на тему того, чем я в одиночестве занималась в его кабинете.

В половине восьмого моё нерушимое спокойствие разлетелось в хлам. С разницей в пару минут в магазин ввалились все трое: Димка, приехавший забрать меня с ночной смены, заметно посвежевший Артур и несравненная Галина, мать всея АЗС.

Дима сграбастал меня в медвежьи объятия и поцеловал. Артур нацепил покерфейс и чинно прошествовал к Ольке за ключами от кабинета. Галка разворчалась насчёт плохо протёртого пола (претензия не к нам, между прочим) и попинала на мою помятую униформу (Артурке выскажи, змеюка).

Само собой, по окончании рабочего времени никто меня домой не отпустил. Смолин включил дурачка и под шумок суетливой сдачи смены уволок Димку в свою келью с кожаным диваном якобы обсудить дела.

Ждать инженера отправилась в машину. Толкаться под ногами у сварливой Пэмээски не хотелось. Двадцать минут простоя были вознаграждены очередной бредятиной от дорогого координатора.

Артур: А со мной не попрощаешься разве?

Отправила фотку оттопыренного среднего пальца.

Артур: Вечером разучим слова «До свидания» и «Здравствуйте».

Он и нынче собирается меня донимать? Господи, где я так провинилась?

Скорее бы выходные. Четыре дня беспрерывного прессинга — это ж кто угодно сломается, а я вовсе не такая чугунная, какой мечтаю казаться.

Отвечать не стала. Вместо этого пролистала переписку вверх и залипла на его фото в расстёгнутой на груди белой рубашке. Так увлеклась разглядыванием красиво очерченных губ, жесткой линии челюсти и рельефом грудных мышц, что не заметила возвращения Димки.

Он рывком распахнул водительскую дверь. Подтёрла слюнки и моментально погасила экран, только руки-крюки от неожиданности не справились с мобильным, и тот полетел на пол. Пришлось лезть следом, шарить рукой по коврику и проклинать всех и вся.

Не мог остаться тем же оплывшим жиром уродцем? Обязательно надо было выпендриться, довести себя до совершенства и построить головокружительную карьеру, чтобы мне на его фоне чувствовать себя гадким утёнком и кармической неудачницей?!

— Куда изволите? — Дима включил передачу и отъехал от злополучного магазина.

— В постель, — пожелала царственно и с хитрецой покосилась на мужчину.

Не к месту накрыло воспоминаниями о лобызаниях с Артуром. Как горячо он целуется. Ни тени нежности или осторожности, лишь потребность обладать. Вдавливал меня своим подтянутым телом в холодную дверцу кабинки, и разум пожирала похоть. В жизни так не дурела от соблазна.

К счастью, Димка умел не хуже, и вместе с блаженством меня накрыло тёплой волной сна.

Следующая ночь тянулась бесконечно. Нервишки заметно расшалились. Руки подрагивали от ощущения некой неизбежности. Чувствовала, что меня планомерно загоняют в ловушку, шугалась каждого шороха и уведомления на телефоне, но хитрый лис затаился.

Олька, перебежчик в стан врага, надоумилась исполнить вчерашнее обещание и припёрла мерзавцу кусок пышной домашней лазаньи с двумя соусами, как и заказывало его высочество.

Он расшаркивался в комплиментах, когда забирал у неё из рук стеклянный контейнер.

— Олечка, вы просто ангел, — сверкал ямочками на щеках, от которых любая зрячая особь женского пола растеклась бы пенной струйкой. — Я думал, мы только пошутили, а тут такое угощение.

Артурка приподнял крышку и вобрал полные молодецкие лёгкие ароматов. Косо глянул на меня, ишь, мол, как с мужиком вести себя надо, и чмокнул разомлевшую напарницу в щёчку вместо вежливого спасибо.

Невидящим взглядом уставилась в окно. Меня совершенно не трогали их заигрывания. Вот вообще ни капли. Просто окончательно испортилось настроение.

Добило появление сразу трёх водителей автобусов, которые решили подзаправить своих железных коней. Рассчитывались они всегда наличкой, мелочью. Протянут кулёк с монетами и ждут, пока ты это сокровище скрупулёзно пересчитаешь. Страсть как хотелось перепоручить всех троих Ольке за её шашни с приблудным шефом, но человеколюбие взяло верх над стервозностью.

К полуночи я и думать забыла о невзгодах. Мы с Жилиной по очереди попили чай в подсобке, быстро разгребли остатки нового товара, доставшиеся от дневной смены, и я вышла на улицу, чтобы выкинуть коробки. Переобуваться не стала, накинула на плечи фирменный бушлат и, как была в босоножках на невысоком каблуке, отправилась на помойку. На обратной дороге подошва летней обувки задубела, да ещё Артур вышел из магазина в самый неподходящий момент, чем отвлёк от исследования дорожки на предмет наледи.

Короче, я поскользнулась. Отнюдь не шуточно. Правая нога помчалась вперёд, левая взлетела вверх, перед глазами появились огни заправочной станции, но хорошенько приложиться затылком о бетон мне помешали чьи-то цепкие руки.

Судорожно вцепилась в мужские плечи. Увидела перед собой тошнотворно красивую рожу Артура.

— Так и норовишь пасть к моим ногам, — криво усмехнулся он и помог выпрямиться.

— Глаза разуй, гололёд на дворе, — рыкнула в ответ и высвободилась. Взялась за ручку двери, и дёрнул чёрт спросить: — Уже уходишь?

— Нет, если у тебя есть конкретные предложения, как скрасить мой досуг, — вопреки словам он вскинул руку и с брелока завёл двигатель своей «БМВ».

Покачала головой и юркнула в тепло. Странный он сегодня. Уставший что ли. Оно и понятно. Прошлой ночью ему удалось поспать от силы часа четыре, а после оттарабанить куда больше двенадцати. Такой трудоголизм похвален, конечно, но неужели у него совсем нет личной жизни? Девушки какой-нибудь, которая бы ждала с нетерпением и толикой ревности?

Именно в эту секунду телефон разорвал сонную тишину мелодией вызова. «Жирж» гласила надпись на экране. Раз уж я у него записана как «Буян», лови ответку, дражайший Артур Юрьевич.

— Забыл наговорить гадостей и теперь звонишь исправиться? — выпалила вместо приветствия.

— Не спится, — лениво протянул. — Дай, думаю, позвоню мегере. Надаёт по щам, авось подействует как стакан холодного молока в рожу.

— Молока не нашлось?

— Откуда такие изыски в ночлежке холостяка? Тут даже холодильника нет, где могла бы найти последний приют повесившаяся мышь.

— Бедняжка, отодвинь трубочку подальше, я сморканусь.

— Застудилась? — с деланной заботой спросил.

— Нет, изнываю от жалости к тебе.

— Так приезжай, пожалеешь.

Приливная волна ехидства стихла. В воздухе повис немой вопрос, который не постеснялась озвучить.

— Ты нарочно напросился на этот объект?

— Чтобы донимать тебя? — Артур расхохотался, и мне срочно потребовался кардиостимулятор. В грудине прямо полыхнуло. — Не поверишь, но нашей встрече я тоже удивился. Как тебя угораздило перебраться из глухомани в глухомань?

— Замуж вышла, — призналась честно. — А тебя чего в Москва-Сити занесло?

— С восемнадцати вкалываю, как проклятый, вот и занесло, — ответил вроде искренне. — Муж куда делся?

— Не сошлись характерами.

— Неудивительно, — снова сладкозвучный смех, — с тобой сам дьявол не совладает.

Помолчали. Я слышала, как размеренно дышит, но отчего-то не спешила закончить разговор.

— Ксюх, я другое насчёт мужа твоего слышал, — огорошил откровением.

— Поэтому насчёт детей выспрашивал? — вся напряглась.

— Это правда?

— Понятия не имею, каких сплетен ты понабрался.

— Мать рассказала насчёт аварии.

— С ней всё в порядке? — натянуто спросила, силясь припомнить имя тучной дамы весьма преклонного возраста. Если не ошибаюсь, она родила Артура ближе к пятидесяти. Сейчас ей должно быть никак не меньше восьмидесяти.

— Здравствует, что ей сделается, — голос Артура тоже зазвучал неестественно, особенно когда проговорил: — Ксюх, мне жаль.

— Пустяки, быльём поросло, — я уже пищала в трубку и зажимала переносицу, чтобы не дать волю слезам.

— Поужинаешь со мной завтра?

— Что? Потратить на тебя свой законный выходной? — прикинулась незаинтересованной. — Смолин, не смеши. Твои попытки щёлкнуть меня по носу за ту насмешку уже неактуальны.

— Думаешь, хочу тебя в койку затащить только чтобы поквитаться за старые обиды?

— А у тебя другие варианты имеются?

— Койку можем вообще исключить. Мне нравится идея разложить тебя на моём столе, — и неловкое молчание как ветром сдуло.

— По теперешним меркам это называется харассмент и преследуется по закону.

— Я рисковый, знаешь ли.

— Отбитый, — поправила с улыбкой, — а будешь ещё и кастрированным.

— Поверь, когда увидишь это великолепие, думать забудешь о кастрации.

— Ты всерьёз сейчас нахваливаешь свои причиндалы?

— Заинтересовываю собеседницу. Если заберёшь у Ольки ключи от моего кабинета и ляжешь на диван, сможем продолжить в другом ключе.

— Тпру, тормози.

— Зачем? К себе ты не подпускаешь, так хоть мозг твой трахну. Или ты девственница в этом вопросе?

— А ты, я смотрю, прям гуру.

— Не верь на слово, Ксюх. Убедись воочию.

— Ты на слабО меня взять пытаешься?

— Получается?

Что-то во мне воспротивилось этой затее, а другая часть, наоборот, всецело загорелась идеей поржать над засранцем. Возомнил себя эдаким супер мачо, но мы-то знаем правильный порядок букв.

— Ольк, дай ключи от кабинета склизкого гада, — попросила, ничуть не стесняясь близости этого самого гада.

— Э-э-э, чего?

— Ключи от кабинета Артура дай, — повторила по-людски и напряжённо вслушивалась в тишину, пока отпирала дверь и укладывалась на диван. — Я здесь, доволен?

Напрасно я ввязалась в эту игру.