Уравнение трёх тел

Глава 4

Вопрос Артура мать его за ногу Юрьевича испортил настроение окончательно. Мало мне бесноватого старшего менеджера, теперь ещё придурковатое начальство из Москвы на голову свалилось.

Почему он спросил о детях? С мужем понятно, мог прощупывать почву или ещё что. Мне не пятнадцать, а тридцать с хвостиком, симпатию мужчины могу различить на расстоянии вытянутой руки. Этому я интересна, как пить дать. Таким похотливым взглядом по мне елозил, что монашка бы догадалась, что её недвусмысленно приглашают заночевать на одних простынях. Только при чём здесь потомство?

О моей ситуации знали лишь самые близкие. На новой работе не распространялась даже о том, что когда-то была замужем. Все привыкли считать меня безбашенной вертихвосткой, и сие вполне устраивало. Да, не ищу серьёзных отношений. Мне комфортно одной.

Впрочем, симпатия Артура не распространялась исключительно на меня. Другие девушки и даже уборщица Татка, перешагнувшая на шестой десяток, выходили из его кабинета порозовевшими и одухотворёнными. Напарница Олька и вовсе обмахивалась руками, сгоняя жар с лица и прочих воспламенившихся частей тела.

— Что за мужик, а? — мечтательно вздохнула, возвращаясь на рабочее место после десятиминутного собеседования. — Ходячее обещание греховных радостей. Ксюх, он тааак смотрит и таааак спрашивает, что охота покаяться во всех грехах. «Простите меня, Отче, ибо я согрешила», прям подмывает брякнуть!

Насчёт гляделок я согласна, а вот с вопросами у него явно не заладилось. Блеял что-то с каменным лицом, и взгляд при этом стекленел, производя впечатление тотальной внутренней пустоты. Такого потряси и услышишь полость, как в обрезке жестяной трубы.

За пять минут до конца смены в магазин пожаловал странный визитёр. Сначала в открытую дверь заглянул сквозняк, потом показалось несколько красных гелиевых шаров с белыми лентами, следом попытался протиснуться тот, кто сжимал тонкие нити в руке. Он пятился спиной, пробовал впихнуть в проём скопище противно трущихся друг о друга шариков и одновременно воевал с дверью, которая норовила закрыться.

Чертыхнулся, развернулся лицом, и я увидела Димку, по самую маковку закутанного в зимнюю одёжу: унты, пуховик ниже колен, толстая вязанная шапка и гигантский шарф, обмотанный вокруг шеи в семь слоёв. Узнать его по кончику покрасневшего носа и глазам оказалось непросто, однако я справилась и захохотала в голос.

— С ума сошёл, — бросилась ему на выручку, придержала злополучную дверь.

Он улыбнулся по-мальчишески, резко дёрнул рукой и в магазин ворвалось кровавое облако из воздушных шаров. Пара-тройка бабахнули, напоровшись на острые углы доводчика.

— Привет, несвободная! — он протянул мне связку белых ленточек.

— И тебе, — рассеянно отозвалась и тоже заулыбалась. Единственное приятное событие за сегодня.

В зал влетела обеспокоенная Галина. За ней по пятам семенил Артур. Обоих выгнали из недр служебных помещений резкие хлопки прохудившейся резины.

Дима глянул мне за спину, мазнул пустым взглядом по старшему менеджеру и хитро прищурился при виде пресной мужицкой рожи.

— Почему не удивлён увидеть тебя здесь? — дружелюбно произнёс он и шагнул навстречу Артуру.

— Потому что мы снова в одной упряжке? — парировал наш московский начальник, и мужчины через рукопожатие сошлись в крепких объятиях. — Тебя к нам с Ямала депортировали?

Артур отодвинул от себя приятеля, окинул его взглядом от верхушки шапки до подошв меховой обувки.

— Бери выше, — Дима спустил многослойный шарф ниже, — почти пять часов на объекте пропрыгал в компании зама главы архитектуры. Он-то по уму вырядился, а я в концертной телогрейке окоченел. Пришлось наспех переодеваться.

— И до чего доболтались? — Артур вдруг сграбастал моего ухажёра за плечи и поволок в свои царские покои.

Приплыли, называется. На тебе, Ксюха, шарики, а я отчалил в дальнее плавание по волнам бизнеса.

Дима словно расслышал гневный вопль моего внутреннего голоса и обернулся.

— Завтра всё обсудим, — спохватился он и двинул в обратном направлении. — У меня тут неотложное дельце.

Артур снова врубил испепеляющие прожектора, проехался ими по моей слегка растерянной физиономии и пожал плечами.

— Лучше набери через пару часов, — сухо бросил коллеге и скрылся в своей обители.

— Я чего заехал-то, — Дима подошёл почти вплотную и покосился на связку шариков, которые расползлись по потолку, погружая торговый зал в интимный полумрак с красным отливом. — Поужинаешь со мной?

— А котлеты для мужа? — продолжила прикидываться.

— Перепоручим их повару в ресторане, — подмигнул он и поводил пальцем по бейджику на моей груди. — Соглашайся, Ксения Анатольевна. С меня тазик котлет, молочный коктейль и приятная компания.

— Врёшь небось насчёт компании, — решила немножко покривляться.

— Неа, только насчёт тазика котлет.

— Всюду подвох, — наигранно тяжко вздохнула. — Ладно, жди пять минут, переоденусь, — я указала на свои спортивный козырёк и рубашку в фирменных серо-жёлтых тонах.

— Поохраняю шары, — согласился Дима.

Подсобка оказалась незапертой и, что совсем поразило, Галина не последовала за мной, чтобы вдосталь напитать ядом под конец смены. Она осталась в зале, чтобы лично проконтролировать соблюдение правил пожарной безопасности. Всё-таки гелиевые шары — источник повышенной опасности, а ну как воспламенятся от соприкосновения с лампами, кто станет спасать имущество работодателя? Вот тут и пригодится раздвоенный змеиный язык и феноменальный запас желчи.

К машине шли причудливой процессией. Я, укутанная в искусственный мех под лисицу, и Дима, замотанный по последней полярной моде, с гурьбой алых воздушных шаров наперевес.

— Как мы их запихаем в машину? — со смехом уточнила, устраиваясь на пассажирском сидении китайского кроссовера.

— Зачем в машину? — Дима поиграл тёмными бровками, позволив им скрыться под шапкой, сунул мне связку ленточек и захлопнул дверь. Шары остались снаружи. Он быстро обогнул капот, прыгнул за руль, содрал с шеи безразмерный шарф, зашвырнул назад вместе с шапкой и варежками из кармана и весело спросил: — Ресторан «Рандеву» впрямь так хорош, как мне его описали?

— Тебя обвели вокруг пальца, — поддержала его радостный тон. — Это бар. С хорошей кухней, неплохой музыкой и атмосферой будуара.

— Будуар — это красные оттенки, тяжёлый бархат и люстры по типу подсвечников, основательно залитые воском?

— Ты описываешь какой-то средневековый замок с элементами готики, а будуар — это интимное женское пространство для ухода за собой. Ничего кричащего и вульгарного, спокойные тона, богатый декор, изящные формы и приятное освещение.

— М-м, ты разбираешься в интерьерах.

— Самую малость, — скромно подметила.

— А училась на кого?

— На библиотекаря.

— Что, серьёзно? В наше время остались люди, которые поступают в университет ради работы в самом скучном и унылом месте?

— Книги — это вовсе не скучно. Я, например, обожаю читать. С детства всюду таскаю за собой книги.

— Ничего не имею против литературы, — он приподнял руки над рулём, как бы отрекаясь от спора на тему пользы чтения, — но библиотека... Самое неподходящее место работы для тебя.

— А какое подходящее?

— Что-нибудь яркое, — он посмотрел на меня оценивающе. — Первым на ум пришли бразильские карнавальные перья. Тебе бы пошло звание Королевы самбы.

Засмеялась, представив себя в блёстках и с чудовищно тяжёлой конструкцией на голове.

— Вот так профессию ты мне придумал. Ничего, что танцую я на крепкую двоечку?

— С такими-то ногами? — Дима бросил быстрый взгляд на мои запрятанные под рейтузами колени. — Даже в состоянии покоя они заслуживают твёрдой четвёрки.

— По десятибалльной шкале, — пуще прежнего развеселилась и пошла на уступки. — Ладно, допустим, моё призвание — услаждать мужские взоры. А что насчёт тебя? Инженер — это твоя мечта детства?

— Как ни странно, но нет. Я пацаном мечтал стать крановщиком, отец всю жизнь водил «Ивановец», часто брал меня с собой на стройки. Благо, на одной из таких площадок встретил умного бригадира, который вдребезги разнёс мои романтические бредни. Ишачить по восемь часов, не вылезая из кабины, это, конечно, неплохо. Однако мозгами зарабатывают куда больше. Он и надоумил поступить в политех. Кстати, ты рули хоть немного. Заблужусь, окажемся в тёмной подворотне.

Я с удивлением обнаружила, что мы и впрямь сбились с курса.

— Сейчас на перекрёстке разворачивайся и по прямой назад, — живо сориентировалась. — Бар мы проехали. Он будет слева. Одноэтажное здание с фасадом из камня, на крыше силуэт женщины с синей подсветкой и рядом слово «Рандеву».

Дима припарковался, и я, позабыв о шарах, распахнула дверцу. Ребячливый знак внимания упорхнул ввысь. Задрав голову к чёрному небу, проследила траекторию полёта, а когда опустила подбородок, перед глазами замаячила мягкая улыбка.

Они взял меня под локоток и повёл в заведение, где уже был зарезервирован столик на двоих. Самонадеянно и вместе с тем приятно. Настраивает на нужный лад. Вадик бы триста раз переспросил, точно ли я хочу пойти именно в этот бар и не лучше ли выбрать что-то посовременнее. Хотя нет, бедному студенту не по карману подобное времяпровождение.

Наконец удалось рассмотреть своего кавалера во всей красе. Не подкачал. Мягкий пуловер, из-под которого проглядывала белая футболка, отлично сидел на крепком мужском торсе. Широкие плечи, прямая спина, плоский живот. Под тканью прорисовывались твёрдые мышцы. Простые чёрные джинсы обтягивали узкие бёдра. Но больше всего меня беспокоил не фасон одежды, а растрёпанные тёмные волосы и волнистая прядка, свисающая над левой бровью. Хотелось зачесать её назад и зарыться пальцами в густую шевелюру цвета кофе.

— Ты тоже приехал ради новой заправки? — спросила, едва официантка отошла от стола.

— Тоже? Арчи приплюсовала? — он упёрся локтями, сцепил ладони в замок и устроил поверх подбородок.

Арчи. Мне больше нравилось коверкать имя Артур Юрьевич, разбавляя его матюками вроде «Артур растудыть его Юрьевич».

— СорОка на хвосте донесла, что он у нас надолго и будет координировать строительство.

— Сорокам можно доверять, — он улыбнулся, и в глазах заплясали искорки. — Да, я здесь по тому же делу. Уже начал налаживать контакт с местной администрацией. Объект сложный, в черте города, рядом железнодорожные пути — проволочек будет масса, хорошо, если к концу весны удастся расшатать неповоротливую бюрократическую машину.

— То есть твоя епархия — бумажки, согласования и прочее до первого запуска бульдозера?

— Нет, я сваливаю на этапе косметической отделки. На мне лежит важная миссия по контролю соответствия работ проекту и приёмке выполненных этапов. Обычно ещё возвращаюсь на корпоративные посиделки по случаю сдачи объекта в эксплуатацию. Ну, ты понимаешь, ленточку перерезать, первый литр бензина купить, собрать все имеющиеся ордена. Обожаю похвалу и почести.

— Тщеславный?

— Скорее горделивый, — Дима отодвинулся от стола, позволяя официантке разместить тарелку с салатом. — А что насчёт тебя? Как библиотекаря занесло в кассиры?

— Обычное дело, искала график посвободнее и зарплату посолиднее, — чуточку переиначила я причины трудоустройства.

На самом деле мне хотелось занять себя по максимуму. Рассуждала просто: смену в двенадцать часов отпахала и следующую половину времени отсыпаешься — уже минус день. Повторить четыре раза. Оставшиеся два выходных дня я посвящала волонтёрству, толкалась сутками напролёт в приюте для животных или ухаживала за немощными стариками. Продержалась в таком ритме почти два года, а после развернуло на сто восемьдесят градусов. Одиночество навалилось удушливым облаком.

С той поры в моей жизни почти не осталось самопожертвования, если не считать за таковое умение раздаривать себя мужчинам.

Странная я, правда?

Ужин вышел вполне неплохим. Дима оказался отличным собеседником, ещё более талантливым слушателем. Шутил к месту, блистал недурственным интеллектом, а если брался что-то рассказывать: какие-нибудь курьёзные случаи на стройках или описывал велопробег, в котором принимал участие в таком-то году; то выказывал умение посмеяться над собой, что мне импонировало.

Он казался лёгким, и спустя два часа я без малейших колебаний позвала его к себе. А чего мяться?

— Всё-таки решила познакомить с мужем? — каверзно уточнил Дима, лихо загоняя кроссовер на единственный свободный пятачок в моём дворе.

— Проверим, помещаешься ли ты в шкаф, — ответила с улыбкой.

— О-о, я могу быть очень компактным.

— Надеюсь, что ты сейчас приврал, потому что я не из тех, для кого размер не имеет значения.

Мы зашли в подъезд, и на первом же лестничном пролёте Дима поймал меня за руку, резко рванул назад и впечатал в себя.

— Давай убедимся, что ты не разочаруешься, — выдохнул мне в губы и устроил мою руку поверх молнии на брюках.

Вспыхнула целиком как спичка, брошенная в костёр. Вначале пожарище пронеслось в мозгу от тепла его дыхания и сугубо мужского запаха, что забил ноздри. От него пахло терпкостью и обещанием, что перед завтрашней сменой выспаться мне точно не светит.

Я вздрогнула и провела ладонью по всей длине. Не середнячок, уж точно. Дима затаил дыхание и повёл носом по моей щеке от скулы к шее. Расстегнул несколько нижних петель на шубе и почти невесомо огладил бёдра. Подставила для него губы и получила лёгкий смешок.

— Я поцелую тебя только голую.

— Звучит, как угроза, — облизнулась помимо воли.

— Это она и есть. Если дам слабину сейчас, остановлюсь, лишь когда прижму тебя к стенке и насажу на себя.

Нда, Вадик такого не умел. Одними словами довести меня до предоргазменного состояния.

— Тогда нам на третий этаж, — прошептала как в бреду, неохотно отняла руку от манящей твёрдости и первой зашагала по ступенькам.

— Мужа как зовут? — продолжил заигрывать Дима.

— Йося. Но его вполне может не оказаться дома.

— Отправился на поиски домашних котлет?

— Что-то типа того, — я полезла в сумочку за ключами и долго возилась с дверью.

Руки почему-то дрожали, колени перекатывались на манер плохо застывшего холодца. Дима не торопил. Молча наблюдал из-за спины за моей суетливостью и стоял непозволительно близко.

Наконец мы вошли в прихожую, аккуратно разместили верхнюю одежду в шкафу. Повернулись друг к другу. Заговорили одновременно.

— Может, чаю предложишь, — сказал он.

— Буду признательна, если набросишься, — сказала я и хотела наклониться, чтобы расстегнуть сапоги, а после добавить: «Претит мысль накидываться на тебя первой».

Только Дима всё услышал и много ещё чего понял наперёд. Двинулся на меня, обеими руками схватил за задницу и ловко подкинул вверх, усаживая на себя. Помялся на пороге, разуваясь, потом поволок меня вглубь квартиры. Кое-как успела щёлкнуть выключателем в зале и повалилась на диван. Дима оказался на полу между моими широко раскиданными ногами. Расстегнул по очереди сапоги с длинной голяшкой. Медленно снял, не отводя взгляда от моего лица. Погладил обе ступни, скользя пальцами по капрону, просунул их под резинку утеплённых штанишек и стиснул лодыжки. С силой тяганул на себя, и я, чтобы не свалиться, ухватилась за спинку дивана.

— Там и держи руки, — велел коротко и мягкими поглаживаниями добрался до пояса рейтуз.

Я наблюдала со всё возрастающим нетерпением. Слой за слоем он снимал с меня одежду. За колготками последовали трусики. Подол платья он задрал на талию, склонился над коленом и неспешно прижался губами.

Выдохнула сквозь зубы. Щетина уже царапала кожу на бедре и зигзагом поднималась вверх. Приготовилась поймать его голову, если приблизится к низу живота, но он отстранился, дойдя до слабо выпирающей тазовой кости. Вновь заглянул в глаза, и я расслышала его мысленную просьбу повернуться спиной и встать на колени.

— Читаешь мысли, — он прижался к моей попе и толкнулся вперёд, потираясь соблазнительной выпуклостью.

Платье и лифчик улетели в сторону. Сама распустила волосы и выгнулась, вкладывая грудь в мужские ладони. Мы застонали почти синхронно.

— Люблю глубинку, — скрипучим шёпотом поделился Дима, касаясь губами ушной раковины. — Настоящая мягкая грудь вместо силиконовых шаров — это нечто.

Я наслаждалась сдержанными ласками ещё пару минут. Извивалась, когда он тянул соски или вдавливал их внутрь, вертела головой, подставляя шею под горячие губы. После вывернулась в его руках. Гладила холёное лицо с крошечными морщинами вокруг глаз, водила пальчиками по призывно разомкнутому рту. Красивый мужик. Пускай будет ещё и умелым.

Он прикусил мой палец, томительно вдавил в своё тело и получил сладкий стон прямо в губы. От поцелуя я увернулась со словами:

— Вначале всё-всё проверим, — и подняла край пуловера, обнажая белую футболку, которую тоже отправила на пол.

Свет точно не помешал. Такое тело следовало разглядывать. Светлая кожа переходила в золотистую, и границы её чётко определялись на шее и предплечьях. Никакой излишней растительности на груди, лишь несколько тёмных завитков во впадинке между ключицами и тугие пластины мышц.

Спустилась губами к животу, а там тот же выраженный рельеф. Дима подрагивал от моих жадных ласк, сыпал ответными, но не торопил. Ему нравилось быть красиво упакованным подарком, который я разворачивала с тянущим предвкушением.

Когда спустила брюки и бельё к ступням, он перешагнул через них и поймал моё лицо за подбородок для долгожданного поцелуя. Нежно коснулся губами, тут же отстранился и посмотрел в глаза, словно считывая реакцию.

А меня натурально ударило током и сплавило разум.

— Ещё, — выдохнула недовольно и смахнула волнистую прядку тёмных волос с высокого лба. Зачесала назад и зарылась пальцами в шелковистую гущу.

Он дразнил меня губами. Язык не впускал и свой держал на расстоянии. Поводил зубами по нижней губе и резко запустил ладонь между ног. Замурчала ему в рот от дичайшего удовольствия, чувствуя, как изучает ребром ладони, распределяет влагу и потирает отзывчивый участок.

Ждать было невмоготу. Поднялась с колен, повисла на его шее и в наглую запрыгнула, обхватывая бёдрами крепкий торс.

— Возьми прямо сейчас, — взмолилась на ушко, и Дима вдруг опустил на пол.

Это что ещё за фокусы?

С недовольной миной наблюдала, как поднимает с ковра свои брюки, шарит в карманах и достаёт фольгированный пакетик. Вау, Ксюх, ты сбрендила, не иначе. Забыть о защите!

Решив наказать себя за тупость, выдрала презерватив у него из руки, вскрыла зубами и отправила в рот. Следом встала на колени, взялась за член и продемонстрировала умение, которое подсмотрела в одном пошлом сериале, — языком раскатала резинку по его эрекции.

Дима выругался, подтянул меня к себе за волосы и, не ослабляя твёрдую хватку на затылке, похвалил мой опытный язык своим, да так жарко, что я задохнулась от возбуждения.

На большее нашей выдержки не осталось. Мы сплелись губами, тут же запутались руками, а через мгновение моя попа очутилась на подлокотнике. Одну ногу Дима обвил вокруг своей поясницы, другую я устроила на диване и получила желанное лакомство. Он медленно проник внутрь, тиская в ладони мою грудь. Вошёл глубоко, до предела. Замер. Отступил назад. Поймал губами мой судорожный выдох. Выгнулась навстречу новому толчку. Закатила глаза от полноты ощущений.

— Нравится? — зачем-то спросил он, возвращаясь с таким напором, что чуть не свалилась с подлокотника.

— Да-а-а-а, — простонала. — Никакого разочарования.

— Тебя позабавить или сразу до финала?

— До финала, — выбрала сердцем, можно сказать. — Желательно пару раз.

— Жадина, — он улыбнулся, прижался лбом к моему и больше не допускал разговоров.

Врезался в меня с голодным рычанием, наэлектризовывая тело каждым движением. Я подавалась навстречу. Цеплялась за широкие плечи и выла, взбудораженная ритмом. Дима меня не щадил. Вжимал пальцы в бедро с такой силой, что синяки проступали прямо в процессе. Комкал сиськи, хватал за горло и драл с такой силой, будто последние полгода живой бабы не видал.

Я не возражала. Именно такой грубый секс грезился ночами, когда лежала под боком у Вадика и задавалась вопросом, на кой чёрт вообще нужны сопливые мужики. Димка явно не был рафинированным мальчиком. Он трахался как дикарь, вышедший из пещеры на охоту. И меня колотило от этой допотопной страсти.

Спазмы накатывали один за другим. Поджимались пальчики на ногах, сводило судорогой внутренние мышцы, застило алой пеленой глаза. Лёгкое чувство щекотки поселилось где-то в недрах живота и стало разрастаться до размеров гигантского облака. Я сжалась в комочек и приготовилась к бушующему наслаждению, когда Димка отпустил мою ногу, приподнял за талию и жестом велел перевернуться.

— Ксюх, хочу кончить на твою задницу, — отрывисто поделился затеей, и я решила не добавлять руку. Низкий рычащий голос и без того сводил с ума.

Я упёрлась коленом в подлокотник, ухватилась руками за изголовье, и вся подалась назад, спеша вручить себя умелому мужчине.

Дима устроил ладони на моей талии и насадил на себя. Зашлась криком. Шикарные ощущения. Меня не просто имеют, а загоняют по венам чистейший эндорфин, даже корни волос покалывает блаженством.

Темп он выбрал тот же: быстрые шлепки, длинные фрикции. Только угол проникновений изменился, и меня с первых же секунд захлестнуло удовольствием, а дальше оно просто нарастало по экспоненте и лопнуло на манер красного воздушного шара, когда грубые мужицкие пальцы сдавили сосок и расплющили его.

Я взвилась и упала лицом в плоскую часть подлокотника. Вонзила зубы в обивку и глухо зарычала. Дима заработал бёдрами ещё быстрее и со всей дури шлёпнул по заднице, только вместо боли я ощутила ещё более концентрированный кайф. Кожа вспыхнула и тут же остыла от нежного поглаживания.

А потом он покинул моё тело, сорвал презерватив, и место, подвергшееся шлёпку, оросили капли его удовольствия.

Внутри всё ещё покалывало и знобило снаружи. С трудом вспомнила, как пользоваться ватными конечностями, и отлипла от подлокотника. Дима поймал, едва покачнулась, тяжело плюхнулся на диван и утянул меня следом, чтобы усадить себе на колени.

— Финт с презиком меня восхитил, — сказал с улыбкой и погладил пунцовую щёку. Горела я вся, но лицо в особенности, кажется, даже пар валил из ушей. — Я не ослышался насчёт библиотекарши?

— Книжки и не такому научат, — лениво протянула и устроила зудящую вакуумом голову у него на плече.

— Ты о Камасутре?

— Не, Домострой не читал? Там тоже много о браке.

— В какой главе рассказывается, как языком раскатать резинку по члену?

— В двадцать третьей, — ответила с уверенностью.

— Завтра же раздобуду экземпляр. Хочу иметь полный перечень твоих умений.

— Могу показать на практике, — уткнулась носом в его кожу и задышала чаще.

Вкусно пахнет. Вот без дураков. Облизать всего хочется и наставить засосов, чтобы каждая особь женского пола в радиусе ста километров знала, что отныне это мой мужик.

— Дай мне десять минут на перезарядку, — попросил со смехом, отодвинул мои волосы и толкнулся языком в ямку на затылке. — А потом смогу принять и зачёт, и курсовую, и даже экзамен.

— У меня кандидатская степень по этой теме, — похвастала в шутку.

— Почему в личном деле об этом ни слова? — поддержал он мой настрой игривым рычанием. — Я бы не маялся два дня, придумывая подкат, а сразу приволок пачку презервативов со словами: «Ксюх, научи плохому».

Отлипла от его ароматной кожи, посмотрела в глаза. И десять минут не понадобились. Мы просто соприкоснулись губами, почему-то очутились на полу, нашли ещё один пакетик, и я потерялась в эмоциях.