В разводе. У него вторая семья

22

Люба понимает меня неправильно.

– Ну… мы познакомились с Мариной, когда были у папы, она вроде как воспитывает детей, – начинает оправдываться, – она неплохой человек, они с папой хорошо общаются… только не подумай чего, они с ним как лучшие друзья. Марина будто знает его тысячу лет. А ты не в курсе, что они дружили семьями?

Пожимаю плечами.

– Теперь в курсе. Твой отец не особо распространялся по поводу своих друзей детства.

Люба пожимает плечами, будто копируя меня.

– Думаю, он просто не придает этому такого значения. Ну дружили, и дружили. Он ее даже как женщину не воспринимает.

Мне хочется горько рассмеяться.

– Видимо, именно поэтому предложил ей стать матерью его детей?

Дочка смотрит на меня странным взглядом.

– Ты знаешь, я даже не удивлюсь, если так. Но мы с ним это не обсуждали, сама понимаешь. Мы в это не лезем.

Открываю рот, но оттуда не доносится ни звука.

– Что? – выдыхаю еле слышно.

Почему-то мне казалось, что тут Елисей пошел на поводу у своей матери. Но чтобы сам…

– Ты разве не помнишь того новогоднего разговора, мам? Даже я помню, хотя была ребенком. Я болела тогда и засыпала у тебя на руках, а не в спальне. Мне было лет десять, или одиннадцать, помнишь? Вы с папой сидели в гостиной, когда девчонки уже спали в комнате. Папа рассказывал тебе о желании, которое загадал под бой курантов.

Сначала не понимаю, о чем она говорит, но спустя несколько долгих секунд до меня наконец доходит… да, я помню. Тогда Елисей говорил мне про сына.

Зимний вечер, блеск пустых бокалов на столе, тишина, тяжелое тепло ребенка у меня на руках. И муж решил признаться в сокровенном. Видимо, атмосфера располагала… и он решил, что я пойму его желание.

Елисей сказал, что загадал под куранты, что у нас когда-нибудь появятся еще дети. Мальчики, раз девочки уже есть… Я тогда только рассмеялась. И ответила ему, быть может, слишком резко и непримиримо, что ещё дети – только через мой труп. Слишком дорого мне достались девчонки. Да и трое – разве недостаточно?

Но Елисей, видимо, посчитал иначе. Наши с ним точки зрения по поводу детей расходились кардинально, как корабли в море. Ему нужны были наследники…

А через пару лет после того разговора, как я понимаю, у него появились эти сыновья. Желание исполнилось. Но каким путём? Преступным… он обманул меня, Марина обманула его. И кто выиграл в результате?

Кому это принесло счастье? Елисею, Марине, детям, или родителям моего бывшего? Никто из них не кажется особо счастливым.

Не хочу больше об этом. Трясу головой, чтобы прогнать от себя эту проблему хотя бы на время.

Усаживаюсь на диван и хлопаю ладонью по сиденью. Дочка со вздохом опускается рядом.

– Это очень трудно, мам…– шепчет, глядя на сцепленные на коленях руки, – девчонки думают, что я к терапевту пошла по поводу бессонницы. Обычно мы всё вместе делаем, а тут я отделилась… если они узнают, что я тут, у меня будут большие проблемы.

Сердце неприятно ёкает.

– Что случилось, Любаш?

– Веру грозятся выгнать из аспирантуры…– дочка поднимает голову, смотрит на меня жалобным взглядом, – профессор ее невзлюбил. Типа дерзкая слишком, и гнобит ее уже несколько месяцев… а папа сказал, если мы не закончим аспирантуру, то в нормальную клинику нас не устроит.

– Так, – сглатываю, стараясь унять волнение, – но ведь она и без аспирантуры может работать где угодно, ведь так?

Люба качает головой.

– «Где угодно» - это не «где хочется», мам. А хочется в достойном месте с хорошей зарплатой, чтобы надежно и без лишних проблем, чтобы считались и уважали. Что, мы столько лет учебе отдали, чтобы в поликлинике со старушками воевать за три копейки? И вот все старания могут просто пойти прахом только из-за одного старого козла, которому Вера дерзкой показалась, не стала лебезить перед ним, скотиной… Олег Леонидович! Все его ненавидят, но никто в глаза не скажет, конечно. Старый козел! Сколько аспирантов он срезал, ты не представляешь! Столько талантливых людей загубил…

– Люба…– качаю головой, не понимая связи, – и для чего Вере потребовались мои деньги и драгоценности, скажи?

– Профессор потребовал взятку, – говорит, глядя на меня исподлобья, отслеживая реакцию, – завуалированно, мол, если хотите продолжить учёбу, то придется договариваться. Те, кто уже давал ему на лапу, говорят, что он до трех миллионов суммы даже не рассматривает.

– А Елисей? – нервно притопываю ногой. – С отцом на эту тему говорили?

Она закатывает глаза.

– Папа ничего не хочет слушать, мам… Он и так нам оплачивает всё, что можно, – отводит взгляд, – и в последнее время мы слегка злоупотребляли его помощью. Он сказал, чтобы мы были умереннее в тратах, пока не зарабатываем толком сами. Не хочет, чтобы мы разбаловались и сели на шею. А мы по факту уже сели, мам.

Напряженно сглатываю, понимая, что разговаривать с Елисеем придется опять же мне. Именно за этим Люба ко мне и пришла… потому что денег у меня нет. Уже нет. Да и трех миллионов накоплений не наберется точно.

– Мы с папой почти поругались в последний наш разговор, – признаётся Люба шепотом, – и Вера вообще с катушек слетела. Ты же знаешь, как она помешана на карьере. Насмотрелась на тебя, как ты тянешь нас одна, еле концы с концами сводишь, ночами не спишь, седеешь и нервничаешь…

Усмехаюсь невесело. Ну хоть какую-то пользу принесли детям мои старания.

– Быть может я поговорю с этим профессором? – предлагаю задумчиво. – Пригрожу ему Следственным комитетом, пусть задумается.

Люба смотрит тревожно.

– Я не знаю, мама, стоит ли оно того вообще… у него везде подвязки. Знаешь, скольких он выучил? Этот мужик уже лет тридцать на своей должности сидит, корнями врос. Не уверена, что ваше общение не ухудшит ситуацию для Веры.

Тяжко вздыхаю. Не было печали.

– Но почему же она не рассказала мне сразу?

– Ты отдыхала на море, мам. А Верка запаниковала страшно, в истерику впала. Для нее ее учеба – это самое главное. Она столько сил вложила, везде отличница, а тут такой вот финт ушами от Сикорского. А потом ты позвонила и выгнала нас. Ну и как тут разговаривать?

– Сикорский его фамилия, значит?

Она осторожно кивает.

– Может тебе лучше с папой это обсудить?

– Надо подумать, Люб, – тру пальцами виски. В последнее время голова болит всё чаще, что совсем не удивительно, – в любом случае спасибо тебе большое, что рассказала…

Дочка кивает.

– Просто так быть не должно… наша семья разваливается, мам, причем давно. И началось всё это даже не семь лет назад. И я очень надеюсь, что ты сделаешь что-то, чтобы это всё остановить… все мы надеемся, мамуль.