Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 20

Ярослав

Тая смотрит на мою руку с опаской, как зашуганный зверёк на кусок мяса в капкане. И хочется и колется. Или наешься с голодухи, или голову снесёт. Таежная рулетка. Если честно, у меня по отношению к ней схожие чувства. С первой нашей встречи в аэропорту.

- Никакой ты мне не «милый», - шипит она, как спущенная шина, вжимаясь в пассажирское кресло. – И на медовый месяц я не подписывалась. Я в принципе за тебя замуж не собиралась.

Вредина московская! Я чокнусь с ней, пока мои люди разберутся с контрактом. Каждый день наедине с Воронцовой в замкнутом пространстве – это минус год жизни и пучок нервов. Привезут бумаги, а седой, престарелый босс на ближайшей сосне вздернулся.

- Ну, разумеется, богатенький сморчок, который не знает, кому пристроить свой смычок, - лучшая партия для капризной принцессы, - выплевываю со злым сарказмом. Надо бы остановиться, но я смотрю на Таю, представляю ее с ним – и у меня крышу срывает. Я никого никогда не ревновал, а сейчас с катушек слетаю. - У меня на базе не осталось ни одной официантки, которую он бы не облапал, Тай! Тебя как угораздило в это дерьмо Макеевское вляпаться? Неужели любовь?

- Может, и любовь! – с вызовом. - Тебя это вообще не касается, - огрызается и краснеет, будто ей за горе-жениха стыдно.

Дышим часто и зло. Зато в унисон. Хоть что-то мы умеем делать вместе - злиться друг на друга....

Атмосфера накаляется. Ещё пара перекрестных фраз-выстрелов - и снег вокруг вспыхнет, загорится.

Тайм-аут. Расходимся по углам.

Я отступаю от двери, упираюсь бедром в капот, спрятав руки в карманы куртки. Она выходит из машины, растирает ладони, выдыхает маленькие клубочки пара изо рта.

– Позвонить можно? – вкрадчиво просит, словно это не она мне дерзила пару минут назад. - Или здесь тоже связи нет?

- Сморчку?

Если бы я курил, то сейчас приговорил бы сразу целую пачку. Может, с Таей и начну. Не вывожу эти американские горки.

- Маме.…

Она поднимает на меня взгляд, такой чистый, невинный и умоляющий, что я забываю к чертям собачьим, за что ее отчитывал. Улыбаюсь ей. Она - самая вредная привычка, которая только может быть.

- Мама – это святое, - вздохнув, накидываю капюшон ей на голову. - Что-нибудь придумаем. А пока идём греться.

Не спорит. Видимо, батарейка села на морозе.

- Как здесь тепло-о-о! Хорошо-о! – довольно тянет, когда мы оказываемся внутри иглу.

- Я попросил Тихона заранее врубить генераторы и прогреть помещение. С коммуникациями беда, ты видела проект, так что пока выкручиваемся, как умеем.

- Я присылала тебе варианты решения проблемы, - напоминает с ехидным прищуром и явным превосходством. Раздражает. – Если бы ты не упрямился…. Точнее, Салтыков… То есть… - закусывает губу, забавно кривляясь. – Я запуталась в твоих личностях.

- Уже неважно, - щелкаю ее по носу. – Проекту настал пушистый зверек. Ничего не будет, а этот одинокий иглу останется посреди тайги как памятник несбывшимся надеждам.

С щемящей тоской окидываю взглядом купол, Тая тоже запрокидывает голову. Над нами – звездное небо, и хоть бы одна падла светящаяся упала, чтобы желание можно было загадать! Но нет… Не с моей удачей. Я просрал ее в тот момент, когда украл в жены белобрысую заразу. Вряд ли ее отец выслушает меня и рассмотрит мои аргументы. Да я уже сам не уверен, что поступаю правильно.

Ай, к лешему! Поздно метаться.

- Не раздевайся! – прикрикиваю на Таю, и она шустро застегивает куртку. Хлопает длинными крашеными ресницами, по-детски неловко трет пальцами припудренный носик, смотрит на меня через дурацкие линзы.

На вид – типичная кукла. Потрепанная, будто поигрались ей и выбросили. Но даже в таком состоянии очень красивая. Я одержим идеей увидеть ее настоящей, а не залитой краской и формалином.

Беру халаты и полотенца, протягиваю стопку опешившей Тае и, развернув ее к себе спиной, аккуратно выталкиваю из иглу.

- Только не говори, что туалет здесь тоже на улице, - сокрушенно мяукает она.

- Нет, лучше, - заговорщически рокочу, обхватив ее за плечи и наклонившись к уху. - Но тебе сначала не понравится, в процессе привыкнешь, а потом уходить не захочешь.

- М-м-м?

Тая резко оглядывается, и наши лица оказываются напротив. Я на инстинктах подаюсь ближе, она по-девичьи теряется. Вспоминаю ее беззащитный взгляд на свадьбе и обреченное: «Как ты мог? Я была не в себе, это насилие».

Тогда у меня не было однозначного ответа – только гнетущее чувство вины. Но сейчас, когда я обнимаю ее за талию, плотно спрятанную под одеждой, ловлю рваное дыхание губами и смотрю в широко распахнутые глаза олененка Бэмби, я четко понимаю…

Мог.… Ещё как мог!

Если бы на привале у Тихона чуть больше настойки хлебнул, то наглядно бы продемонстрировал, как именно. Благо, Тая остановила, как настоящая жена с функцией профессиональной пилы. Зато сейчас у меня хватает мозгов держать себя в руках.

- Идём, - тихо приказываю.

Так и не поцеловав свою новоявленную супругу, хотя до трясучки хочется, я веду её за иглу. Пробираемся через деревья. Останавливаемся возле небольшой баньки, которую Тая разглядывает с любопытством. Я жестом приглашаю ее внутрь, но она медлит и топчется на пороге.

Столичная штучка, а такая дикарка!

- Вот теперь раздевайся, - бросаю небрежно.

Оставив растерянную девчонку в предбаннике, принимаюсь растапливать печь. Когда слышу шаги и шорохи за спиной, не оборачиваюсь. От греха подальше.

- Помочь? – шепотом. Совсем близко.

- На лавке посиди, помощница, - рявкаю, подкидывая дров в огонь. – Мне не мешай. Ты или обожжешься, или сломаешь что-нибудь, или всю баню развалишь.

Пробурчав что-то невнятное, но явно ругательное, Тая направляется в парную. Слежу за ее силуэтом боковым зрением, тоже раздеваюсь, а спустя некоторое время бреду следом.

- Сейчас отмоем тебя – и можно баиньки, - разговариваю с ней, как с ребенком.

Стоит мне поднять голову, как желание насмехаться и ерничать резко пропадает. Взгляд упирается в хрупкое тело, обернутое полотенцем, облизывает каждую капельку влаги, проступившую на бархатной коже, стопорится на сомкнутых бедрах, едва прикрытых краем махры.

Температура резко взлетает до критической отметки.

Хреновая была затея с этой баней. Какой идиот её в проект внёс?