Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 21

- Не смотри на меня.… ТАК, - фырчит Тая, забиваясь в угол.

Я залипаю на ее острых коленках, а она нервно одергивает низ короткого полотенца, из-за чего оно опасно сползает с груди, открывает аппетитную ложбинку, но туда тут же ложится дрожащая девичья рука.

- Как? – хрипло уточняю, блуждая глазами по ее телу.

Молчит, кусает розовые губы. Все сильнее смущается, краснеет, как рак, будто в парной под сто градусов, и шумно пыхтит. Я напряженно слежу за каждым ее неловким движением и постепенно понимаю, как она меня соблазнила в ту ночь.

Никак!

Просто была собой. Такой же смущенно-сексуальной, как сейчас.

Святая невинность в совокупности с горячей неопытностью создают гремучий коктейль, от которого у любого мужика кукушка улетит в теплые края. Никаких настоек лешего не надо – и так полная боевая готовность.

- И вообще оденься! – неожиданно приказывает Тая, заставляя меня поперхнуться от смеха и удивления. Сама же украдкой проходится по мне взглядом – по голому торсу вниз к полотенцу, обернутому вокруг бедер. Медленно, как профессиональная оценщица. Прикидывает, сдать меня в ломбард или всё-таки оставить себе. Задерживается там, куда не следует смотреть приличным недотрогам, и судорожно сглатывает, облизнув пересохшие в жаре губы.

Чистое искушение, а не девчонка.

- Я не знаком с привычками столичного бомонда, но у нас, простого северного народа, не принято париться в лыжном костюме, - усмехаюсь, пытаясь разрядить обстановку, но она заряжается до предела. Всему виной белобрысая батарейка, которая даже не подозревает, как от нее искрит. – Подумай, Таюш, если я получу тепловой удар и упаду без сознания, то ты даже выбраться отсюда не сможешь. Меня надо беречь как единственный билет назад в цивилизацию.

- Я, может быть, не хочу возвращаться, - вдруг выпаливает. Видно, что на эмоциях.

- Тогда оставайся, - серьёзно бросаю и делаю шаг к ней. Не двигается. Наверное, потому что бежать некуда – и так срослась с лавкой.

- С тобой у меня одни проблемы, - снова окидывает меня любопытным взглядом и становится пунцовой.

- Взаимно.

Останавливаюсь напротив. На секунду забываю, зачем мы здесь. Мысленно раздеваю ее, исследую каждый сантиметр бледной кожи… Очнувшись, наклоняюсь за кадкой с водой, которая стоит у ног Таи, но внезапно получаю веником по морде.

- Елки! Тая! – перехватываю ее руки прежде, чем она отхлестает меня. – Ну, хорош!

- Ты будешь домогаться!

- Это вопрос или приказ? – ловлю ее колено, что метит мне в пах. - Да не трону я… - осекаюсь, вспомнив, как обещал то же самое в лесной сторожке. И не сдержал слово. Судя по злому прищуру Воронцовой, она тоже об этом подумала. – Ай, вредина!

- Маньяк!

Смело! Слишком смело для полуголой девицы в бане посреди безлюдной тайги. Но я уже смирился, что Тая безбашенная. Мне уже начинает нравится, и это попахивает мазохизмом, как и в целом наши отношения.

- Да будет тебе известно, в браке это называется супружеским долгом, - подмигиваю ей и сразу уворачиваюсь, чтобы не отбила остатки мужского достоинства.

- Я у тебя не занимала, так что не должна ничего, - роняет сердито.

Красивая, когда злится. Будоражит.

- Давай мойся, - киваю на кадку, задевая ее носком. - Такую грязную и обсосанную я тебя в постель не пущу, - ласково треплю ее слипшиеся волосы на макушке. Колом стоят, прилипают к пальцам.

- Я и не претендую, - отбивает мою руку.

- На улице будешь спать.

Привычная перестрелка взглядами – и я принимаю поражение. Как обычно.

Беру ведро, сажусь на противоположной стороне лавки. Быстро ополаскиваюсь, чувствуя на себе вкрадчивый взгляд Таи, которая спрятала лицо под завесой длинных волос, а сама посматривает в мою сторону. Делаю вид, что ничего не замечаю, позволяю ей расслабиться. Хватит с нее потрясений на сегодня.

- А-ай, - стонет она спустя время. Роняет на пол ковшик, расплескивает воду. – Волосы запутались, мне шампунь нужен специальный. И вообще.… - всхлипывает, опуская руки.

- Эй, ты чего расклеилась? – вскидываюсь тревожно.

Тая сидит, склонившись над кадкой, перекинув волосы через плечо и спустив кончики в воду. Натуральная русалочка, правда, такими темпами она слезами баню затопит.

- Я устала, - тихо жалуется.

Я двигаюсь к ней, беру мыло и запускаю пальцы в липкие, неживые пряди.

- Давай помогу, - предлагаю ей, мягко массируя затылок.

Тая обмякает, едва не мурлычет, пока я аккуратно намыливаю волосы и смываю с них какую-то дрянь. Вода становится мутной.

- Ты зачем позволила с собой это сделать? Руки бы оторвать твоему парикмахеру и Венере Милосской вставить – больше пользы принесут.

- Красота требует жертв.

- С чего ты взяла, что ты некрасивая?

Поддев пальцами точеный подбородок, я заставляю ее посмотреть мне в глаза. Слегка улыбаюсь, укоризненно качаю головой и шепотом произношу ей прямо в губы:

- У меня самая шикарная жена… Не знаю, как в мире, но в Магаданской области точно.

- Что ж, уже неплохо. С чего-то надо начинать, а там и до Мисс Вселенной недалеко, - смеется она, прикрывая глаза.

- От Магадана рукой подать, - поддерживаю ее тон.

Длинные, мокрые ресницы ложатся на румяные щеки, дрожат. Неугомонный ротик приоткрывается, чтобы сказать что-то ещё, но я впиваюсь в него поцелуем.

Интуитивно чувствую, как Тая тянется за веником. Перехватываю ее запястья, заключаю в свои ладони, как в наручники, и прибиваю к лавке. Целую настойчивее, чтобы она вздохнуть не могла и выбросила, наконец, все глупости из своей красивой головы. Коленом раздвигаю ее бедра и вклиниваюсь между ними, пока она возмущенно мычит мне в губы.

Кусается зараза, а после… сама меня целует, причем так страстно, словно в нее дух гейши вселился.

Меня соблазнять не надо – я сам соблазниться рад.

Толкаюсь языком в податливый рот. Принимает. На секунду забываю, с какой непредсказуемой особой меня угораздило связаться, и расслабляюсь. Воспринимаю жаркий отклик Таи как зеленый сигнал. Отпускаю ее руки, и она обвивает меня за шею.

- Таюш-ш-ш-ш, - шиплю, отрываясь от вкусных губ и спускаясь поцелуями к шее.

Уткнувшись носом в пульсирующую жилку, делаю вдох. Я отчетливо помню запах ее тела – врезался в ноздри после нашей ночи. От него ведет похлещё, чем от настоек. Срывающийся голосок как контрольный выстрел:

- Яр-р-р-р.

Тая то ли рычит на меня, то ли мурлычет. Царапает мою спину. Тигрица или кошечка - для меня нет принципиальной разницы. Я хочу ее любую.

Срываю полотенце, как ненужную преграду между нами, прижимаю горячее, распаренное тело к себе. Прячу в объятиях, впитываю жар обнаженной кожи, ласкаю, собирая пальцами мурашки.

Больше не целую – пожираю ее губы. И трогаю все откровеннее…

Тая откликается, дрожит, сводит с ума. А потом вдруг взбрыкивает, как необъезженная лошадка.

- Не надо, Яр, - тихо просит.

Одной рукой стыдливо прикрывает грудь, а второй – упирается в мое плечо. Пытается оттолкнуть, но я скала. Большая возбужденная скала.

- Это твой окончательный ответ?

Я всё ещё обнимаю ее, а она трясется в моих руках, словно нас выбросило на улицу в сорокаградусный мороз. Но мы по-прежнему в бане, где воздух раскален, как в пустыне. Мне жарко, пот градом, а ее бьет в лихорадке.

- Окон-чательный, - лепечет упрямо.

Уверен, для Таи уже готов отдельный котел в аду. Со мной, разумеется. Черти её не выдержат, придется и там спасать эту красивую, строптивую задницу.

- Почему?

- Не хочу, - бьет меня кулачком по плечу. Отчаянная.

Провожу пальцами по внутренней стороне бедра. Тая сдавленно стонет, сжимает ноги на моей талии. Ловлю её учащенное, рваное дыхание губами. Она импульсивно тянется мне навстречу.

- Врёшь, - улыбаюсь ей лукаво и целую в щеку. Закрывает глаза на секунду, а после передышки снова брыкается. - Давай честную причину? Иначе не отпущу.

В гробовой тишине раздается лишь ее тяжелый вздох, будто я издеваюсь над ней не первый день – и она дико устала. Искусав пухлые губы докрасна, Тая неловко кивает.

- Я не помню свой первый раз, и это унизительно. Если ещё и первая брачная ночь пройдет вот так, - морщится, - в бане, то я совсем перестану себя уважать.

Вдох.… Легкие горят, кровь стучит в висках, сердце гоняет адреналин по венам, а мне приходится строить из себя джентльмена.

Выдыхаю. Словно столб огня из себя извергаю. Легче не становится.

- Тараканов у тебя, Таюш, целый выводок. На китайскую деревню хватит, - заключив ее лицо в ладони, целомудренно целую в лоб. Прижимаюсь к нему своим, смотрю в глаза. Без линз, которые Тая или сняла, или потеряла, они завораживающие. Ныряю в сиреневые омуты, захлебываюсь в них, иду на дно.

Как отпустить? Настойки бы.… Ведро... И все влить в нее.

Наверное, у меня действительно какие-то нездоровые наклонности. Раньше не замечал за собой ничего подобного. Впрочем, с Таей у меня тоже все в первый раз, как у девственника. Причем не я, а меня… И в отношениях, и в бизнесе. Самые извращенные позы - впереди.

- Ты обещал меня отпустить, - вкрадчиво напоминает Тая.

- Так я и не держу, сама ко мне прилипла, - поднимаю руки в знак капитуляции.

Она выбирается из моих объятий, кутается в полотенце, натягивает его край до самой шеи. Хмурится, поплывшим взглядом указывая мне на выход.

Меня кроет не по-детски. Видимо, тестостерон в голову бьет, другого объяснения не нахожу.

- Таисия, если весь этот спектакль ради того, чтобы вернуться к сморчку.… - предъявляю, как ревнивый муж. - Его кастрирую топором, а тебя придушу, как долбаный Отелло.

Она выгибает бровь, округляет ведьмовские глаза, не моргая, и, кажется, икает.

- Я никогда не привыкну к твоему странному юмору.

- А я и не шучу.

Оставляю опешившую Таю в парной, а сам выхожу в предбанник. Рывками натягиваю на себя одежду, дожидаюсь жену-обломщицу, молча укутываю ее, чтобы не заболела от резкого перепада температур.

Вместе возвращаемся в иглу. Она разрешает держать себя за руку, но при этом не говорит ни слова, будто объявила мне бойкот. Я тоже не настроен ничего обсуждать.

От ужина Тая отказывается. Ныряет в теплый халат, забирается под одеяло и накрывается с головой. Делает вид, что мгновенно отключилась и спит сном младенца. Не верю, но и не трогаю.

Выждав время, пока сам остыну, я устраиваюсь рядом с ней, на второй половине большой кровати. Тая гусеницей сползает к краю, как можно дальше от меня.

Значит, так и не уснула.… Мне тоже не спится…

Лежу на спине, подложив руку под голову. Немигающим взглядом врезаюсь в стеклянный купол. С ночного неба срывается крохотная звезда, летит вниз, оставляя за собой яркий хвост.

У меня сейчас одно желание – не свихнуться в этом браке.