Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 40

Ярослав

Я выхожу из душа, натягиваю на мокрый торс футболку, вспомнив, что с нами в номере ребенок, и бросаю взгляд на часы. Ночь на дворе, а Воронцова где-то чёрти носят. Если бы он знал, с каким трудом я все это время удерживал при себе Таю, которая порывалась вернуться «за любимым папулей», то быстрее шевелил бы конечностями. К счастью, ее отвлекла Любочка.

- Тяя! Ещ-ще! – доносится из комнаты.

За этой дверью моя жена укладывает ребенка спать. Чёрт, от одной формулировки в голове взрываются фейерверки, а перед глазами вспыхивают яркие образы: округлый животик, первые пинки, роддом, выписка с шариками, пищащий сверток в нашем уютном доме, коляска в заснеженном дворе.…

Никогда не думал, что из меня получится примерный семьянин, постоянно горел работой, проектами, планами, но одна белая ведьма перевернула мой мир вверх дном. Теперь я хочу от нее детей.

Улыбнувшись, я иду на заливистый смех, бесшумно толкаю дверь и замираю на пороге, облокотившись о косяк. Представшая передо мной картина трогательнее и нежнее любых фантазий. Тая сидит на краю постели, склонившись к малышке, гладит ее по волосам и нашептывает что-то ласково.

- Ещё ск-казку, - просит Люба, слегка заикаясь. – Про Йети!

- Хм-м-м, тебе интересно?

- Да-да! Йети к-клас-сный!

Из моей груди вырывается хриплый смешок, и Тая оборачивается на звук. Краснеет, закусывает губу, растерянно хлопает ресницами. В этот момент становится предельно ясно, о каком Йети она рассказывает байки на ночь, и я не сдерживаю доброго хохота.

- Главное, про сторожку лесника ничего не говори. Или хотя бы не вдавайся в детали, - подшучиваю над алой от стыда Таей, смущая ее до предела. Ловлю подушку, которая прилетает в меня. Выставляю ее перед собой, как щит. – Тш-ш-ш, всё-всё! Молчу и вам не мешаю. Спокойной ночи, принцессы!

Игриво поклонившись, я выскальзываю из спальни. Вызываю номер Власа, но его телефон упорно молчит. Что за гадство! Почему я должен волноваться об этом вздорном старике? У меня нервные клетки на его дочери закончились.

- Папа не вернулся? – шелестит спустя время.

Тая выходит из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Легкая, нежная, полусонная. Белоснежные волосы распущены, слегка спутаны и волнами ложатся на плечи и грудь, едва прикрытую кружевом и шелковой тканью халата. Если не ошибаюсь, именно этот пеньюар Тая выбрала для нашей брачной ночи, я сбился, какой по счету. Но свадьба снова сорвана, теперь не по моей вине. Один-один, мы квиты.

- Нет, - сипло отвечаю. Обласкав жену-красавицу взглядом, я сглатываю вязкую слюну. - Задерживается.

- Я переживаю, - надувает губы. Наивно, но в то же время сексуально.

Похлопываю рукой по дивану рядом с собой, и Тая покорно принимает приглашение. Прошу ее сесть спиной ко мне, расправляю длинные, шелковистые волосы и аккуратно провожу по ним расческой.

- Воронцов – взрослый мальчик, за себя постоять сумеет, а, если надо, и врагам накостыляет. Не беспокойся.

Тая тихо мурлычет от моих прикосновений, когда я заплетаю ей косу. Не выдержав, наклоняюсь к открывшейся шее, веду носом по бархатной коже и прижимаюсь губами к пульсирующей жилке.

- Вы оба здесь из-за меня, - шепчет жена виновато. Податливая и мягкая, как пластилиновая кукла в теплых руках. Запрокидывает голову, открываясь моим поцелуям. Ее сладкое дыхание сбивается. - Но так было нужно, Яр! – фырчит и покрывается мурашками, потому что я не могу от нее оторваться. - Иначе мы бы не узнали, в каком кошмаре живет Любочка, и не помогли бы ей.

- Согласен, Тая, ни о чем не волнуйся. Ты все сделала правильно.

Беру её за плечи, разворачиваю к себе лицом. Ловлю смущенный взгляд, и наш зрительный контакт откровеннее секса. Сейчас мы близки как никогда.

- Знаешь, ты так мило возишься с сестрой, что я уверен: из тебя получится идеальная мамочка. Выбрось из своей головы всякую чушь про генетику и плохую наследственность. Ты у меня такая красивая. Роди мне ещё одну такую же, но маленькую…

Кивает, опускает руки на живот, будто примеряет, поместится ли в ней ещё один человек. Улыбнувшись, я целую ее. Сначала нежно и невесомо, но с каждой секундой все неистовее терзаю пухлые губы.

Соскучился дико.

- Яр, давай Любочку заберем? – просит Тая, на секунду отстранившись от меня. Преданно, умоляюще заглядывает мне в глаза.

Разве я могу ей отказать?

- Как скажешь, Таюш.

- Исключено, я сам все решу! – гремит с порога, и я от неожиданности чуть не слетаю с дивана вместе с женой.

Вашу ж мать, батя! Каждое появление как Армагеддон.

- Папуль!

Выкрутившись из моих рук, Тая мчится к отцу. Радостно повисает на его шее, чмокает в щеку, а я натурально ревную, как будто Воронцов – мой соперник. Впрочем, мне с ним не тягаться. Батя – это навсегда.

- Наконец-то, Влас Эдуардович! – лениво ворчу и неторопливо шагаю к ним, засунув руки в карманы домашних штанов. - Вы в Питере заблудились, что ли? Или мосты развели перед вашим носом?

На мой сарказм он никак не реагирует. В потухших глазах – холодная пустота. Видимо, беседа с бывшей выдалась напряженной и неприятной. Зная, как форменная тварь моя тёщенька, мне становится жаль измученного, поникшего Власа.

- С Таисиной матерью общался по душам, а после нее - с полицией и представителями опеки разбирался, - устало объясняет он. Сил нет со мной препираться. - Любу у этой дряни заберут, я это гарантирую. Лично проконтролирую процесс лишения родительских прав. Ей вообще детей доверять нельзя. Стерилизовать к чёртям с.… - резко осекается, крепче обняв дочь. - Прости, Таечка, я не….

- Не извиняйся, пап, я все понимаю, - шепчет она, прильнув щекой к его груди. - Не могу принять, пока что это слишком больно для меня, но… понимаю. Правда.

- Девочка моя родная, дочка, - ласково приговаривает он, поглаживая ее по голове. Большой, взрослый мужик плавится на глазах. - Всё хорошо, Тая, я рядом и люблю тебя. Муж твой… - косится на меня и снисходительно произносит: - тоже молодец. Ты у нас самой счастливой будешь.

- Влас Эдуардович, вам удалось выяснить все, что вы хотели? – осторожно прощупываю почву.

- Да, Ярослав, моя бывшая жена под градусом очень разговорчивая, - тяжело вздыхает он. – Так что я услышал даже то, чего бы никогда не хотел знать.

- Макееву она нас сдала?

Кивает. Яростно массирует пальцами переносицу.

- Да, они по сигналу отследили координаты иглу, а потом по номеру твоего телефона заказали запись звонков. Без особого труда нашли ваш разговор с Арсением, смонтировали так, чтобы звучало провокационно, и отправили Таисии перед свадьбой. Ее новый номер тоже эта дрянь слила за отдельную плату.

- Поверить не могу, что мама продала меня, - сокрушается Тая. - Что я плохого ей сделала? За что она так со мной?

- За деньги, разумеется.

Мне хочется успокоить жену, но у меня ее временно украли. Эта прерогатива сейчас принадлежит Воронцову. Он баюкает дочку в мощных лапах, как маленькую, а она всхлипывает, уткнувшись носом в его рубашку.

- Давно у нее связь с Макеевым?

- Очень давно, - горько ухмыляется Влас. – И теснее, чем я думал.

- В смысле?

- Они встречались, ещё когда мы были женаты. Как я понял из несвязного лепета бывшей, аборт она сделала как раз от Макеева, о чем и жалеет по сей день. Вот так в одночасье можно лишиться и жены, и друга.

Тая молча берет отца за руку, пальцами нежно проводит по тыльной стороне широкой ладони. Теперь ее очередь утешать разбитого Воронцова, и она делает это искренне, наивно, со слезами на глазах. Моя трогательная девочка.

- Папуль, ты уверен по поводу Любочки? – сипло спрашивает она спустя время. - Из-за того, что натворила мать, ты не сможешь тепло относиться к моей сестре. Лучше мы с Яром…

Воронцов хмурится, отрицательно качает головой. В его взгляде – решимость и отцовская любовь. Если становиться батей, то только таким. Который за своего ребенка каждому горло перегрызет.

- Вам надо строить свою семью, заводить детей, заботиться о них. Вы друг с другом договориться не можете! - отчитывает нас обоих, и мы послушно опускаем головы, как нерадивые школьники. – Бегаете по кругу, как белки в колесе. Ссоритесь, миритесь, свадьбы срываете!

- Ну, па-апа! – возмущенно тянем в унисон.

- Сами ещё дети, - усмехается. - Я совершил ошибку, и мне теперь за нее расплачиваться.

- О чем ты? – хмурится Тая, слегка отстранившись, чтобы посмотреть отцу в глаза.

- Не бери в голову, - он мягко целует ее в лоб. – Сама подумай, у меня есть деньги, связи и время болтаться по Питеру. Я над Любой в два счета опеку оформлю. Учитывая мои возможности, это вообще не проблема.

- Влас Эдуардович, а дальше что будете делать? Уверены, что с ребенком справитесь? С вашим-то диагнозом… - скептически морщусь, вспомнив, что он мне рассказал перед вылетом.

- Тш-ш-ш, все нормально, - зло шикает на меня, покосившись на опешившую дочь. – Справлюсь, время есть. Сейчас главное – Любу забрать. Будем решать проблемы по мере их поступления.

- Какой диагноз? – отмерев, лепечет Тая. – Папа? Яр-р-р-р? – оглядывается на меня. По-детски топает ножкой.

- Э-э-э, не рычи на меня, мы же только помирились, - испуганно выставляю руки перед собой. – Батя, расскажите ей все немедленно! Иначе опять я буду виноватым, как с проектом.

- Ерунда, - отмахивается Воронцов.

- Да что вы мнетесь, как девственница! – рявкаю на него. - Таюша имеет право знать. Это, мать вашу, не камни в почках. Вы со своими тайнами всех с ума сведете!

- Кто бы говорил.

- Не ссорьтесь! – фырчит моя жена, грозно упирая руки в бока. – Рассказывайте, иначе опять сбегу. От обоих!

- Поняли, батя? – хлопаю его по плечу. – Признавайтесь. Чистосердечное признание облегчает наказание, - подшучиваю, чтобы приободрить тестя. - А я пока чай сделаю. Ромашковый. Нервишки подлечить.

Оставив их наедине, я ретируюсь на кухню. Даю им время все обсудить, а когда возвращаюсь с подносом – Тая рыдает на груди у отца.

- Почему сразу не сказал, пап?

- Не хотел расстраивать. Тем более, толком ничего не известно. Одно ясно наверняка: жить буду, однако дела вести вряд ли смогу, как раньше. Посмотрим по моему состоянию. Я планировал успеть выдать тебя замуж, передать бизнес, но получилось… - протяжно выдыхает, зыркнув на меня, - как получилось. Старый дурак, я был убежден, что с Глебом ты будешь счастлива.

- А я в Яра влюбилась, пап, - простодушно выпаливает Тая, заставляя мое сердце забиться в агонии.

В такой сентиментальный, грустный момент я растягиваю губы в голливудской улыбке, как умалишенный. Вредная жена нечасто мне в любви признается, но сегодня я выиграл джек пот. Значит, простила.

- Вы мне скажите, я свадьбу нормальную от вас дождусь? – смеется тесть, забирая у меня чайник и кружки. - Из традиций вы только похищение невесты исправно воплощаете в жизнь. Пожалейте старика. Я устал за вами бегать.

- Да будет вам свадьба! – важно выдаю, забывая, что ничего не решаю в нашей семье.

- М-м-м, только давайте чуть позже, - тихо, как мышка, пищит Тая. Хлопает ресницами, виновато поглядывает на меня. – Мне бы к врачу. И от токсикоза что-нибудь пропить, иначе опять праздник испорчу.

- А?

Мы с Власом застываем, как парный памятник офигевшим мужикам. Он не моргает, я невольно впиваюсь взглядом в плоский животик жены.

- Не спешите паниковать, - она активно машет на нас руками. - Я сама ни в чем не уверена, поэтому хочу на прием записаться.

С трудом выйдя из ступора, я подхватываю Таю на руки и кружу по номеру отеля. Вспомнив, что ее может стошнить, опускаю хрупкую фигурку на пол. Заключаю жену в объятия, расцеловываю покрасневшие щеки.

- Т-то вы тут делаете? – доносится вкрадчивый детский голосок.

Из комнаты выглядывает сонная Любочка, изучает нас некоторое время, а потом обращает внимание на Власа. Искренне улыбается ему, как родному, и протягивает свою плюшевую игрушку, чтобы смягчить сурового батю.

- П-привет, добр-рый дядя, - забавно рычит. – Вер-рнулся за мной?

Как не растрогаться от такой кнопки? Тем более, на мою тещу она ни капли не похожа. Наоборот, чем-то Воронцова напоминает. Он, кажется, потихоньку сдается. Многолетняя броня трескается под напором детского очарования.

- Любочка, я тебя сейчас уложу, - спохватывается Тая, но отец останавливает ее жестом.

- Я сам, кхм, - покашливает нервно. – В конце концов, нам надо привыкать друг к другу, чтобы вопросов у опеки не было, а вы к своим детям готовьтесь.

Привычно раздав приказы, Влас аккуратно берет малышку за ручку и ведет в детскую. Когда за ними закрывается дверь, я притягиваю к себе притихшую жену. Удобно развалившись в кресле, усаживаю ее себе на колени.

- Таюш, ты правда беременна?

- Говорю же, не знаю! – фырчит она на меня, но при этом нежно обвивает руками шею.

- Давай договоримся, что ты больше не будешь угрожать мне разводом, - поучаю ее, насупив брови. Смеется зараза, пальчиком разглаживает складку на моем лбу, игриво щелкает по носу. Ловлю ее руку, целую в запястье. - Я тебя всё равно не отпущу. Каждый раз буду находить и возвращать домой.

- Не будет развода. Ты мой законный муж, Яр. Как минимум, на девять месяцев, - в точности повторяет то, что я сказал ей, когда похищал со свадьбы. Кажется, даже интонации мои стальные дублирует.

- Нет уж, я не согласен, - строго перебиваю. – Теперь хочу до конца дней. А лучше – навечно.

- Как скажешь, любимый Йети.

Одно ласковое слово – и я плыву. Таю рядом с моей Таей. Целую её, обнимаю, не могу оторваться.

Не знаю, сколько ещё нервов она мне потреплет, но для нее ничего не жалко. Я готов пожертвовать ради нее всем, даже рассудком. Потому что она моя любимая Снежная королева. С ней приятно сходить с ума.

Главное, вместе. И навсегда.