Я устала быть сильной

23. Задело

– Прекрати! – выдыхаю и уворачиваюсь, когда он тянется к моему лицу. – Шлюх своих в туалете будешь драть!

– Тебе сколько лет? – усмехается чудовище, все же зажимая меня в самый угол, и убирает мои волосы за уши.

Замираю, прекращая выступать, и не могу поверить, что Рафаэль аккуратно обводит пальцами мои ушные раковины.

– Раз, – сжав их немного, тянет вверх.

– Ты чокнулся? – возмущаюсь. – Ай!

– Два, – тянет он низким голосом соблазнителя. – Три.

– Это глупо! – брыкаюсь и снова шиплю, потому что он тут же тянет сильнее, приходится замереть. – Хватит!

– Нет, – усмехается.

Смотрю в его лицо, на котором играет самодовольная ухмылочка, и сдерживаю недовольство, чтобы не доставлять этому идиоту удовольствия своими мучениями.

– Двадцать, – он не собирается останавливаться, кажется.

– Тебя задело то, что я отказалась спать с тобой за деньги? – усмехаюсь сердито. – Ай!

– Двадцать один. – сосредоточенно считает он. – Нет. Но, удивлен, что увидел тебя здесь с Басовым. Его профиль тебе нравится больше? Двадцать два.

– Ау! – при речи про Басова он тянет сильнее. – Мне больно!

Рафаэль останавливается и прекращает терзать мои уши, поглаживает их и серьезно смотрит в ответ.

– Что? – хмурюсь и чувствую, как щеки пылают от стыда, возмущения и близости этого душного человека. Я ведь, и правда, будто задыхаюсь в его присутствии.

– Ты не ответила.

– Да что я должна тебе сказать?! – вскрикиваю шепотом.

– Басов с его маленьким членом лучше? – брови Рафаэля сходятся у переносицы, а сам он будто становится больше и заполняет собой все видимое пространство.

– Нормальный у него член! – ахаю от возмущения, в душе не ведая, что там творится в штанах у Ильи Дмитриевича.

Осознаю, что лицо Рафаэля уже совсем близко только тогда, когда он ладонью обхватывает меня за скулы и касается губ коротким поцелуем.

– Двадцать три, – шепчет и снова чмокает, прикусывая нижнюю губу. – Двадцать четыре.

– Прекра… ммм! – сжимаю губы, потому что он собирается поцеловать меня глубже.

– Двадцать пять. – усмехается и проводит пальцем по губам, немного оттягивая нижнюю, но я снова поджимаю ее. – Осталось немного потерпеть. Так же лучше, чем за уши?

– Лучше никак! – возмущаюсь и попадаюсь в ловушку.

Сильные пальцы смыкаются на челюсти, не давая мне закрыть рот, и горячий язык бессовестно затыкает мои мычания. Рафаэль целует жестко, напористо – меня будто сносит товарным поездом.

Хватаюсь за его напряженную руку, потому что меня ведет, но поцелуй уже заканчивается.

– Двадцать пять, – шепчет Рафаэль, глядя на то, как я тяжело дышу.

– Было, – протестую и пытаюсь сдуть со лба упавшую на него кудряшку.

– Черт, сбился. – Рафаэль аккуратно убирает мой локон и снова касается моих губ невесомыми поцелуями. – Придется заново. Кстати, не вздумай ничего делать с волосами.

– Вот еще, – сердито фыркаю. – Завтра же запишусь на выпрямление.

– Тогда я убью парикмахера, – выдыхает мне в рот и продолжает целовать, несмотря на мое сопротивление.

В этот раз целует мягко.

Как морской прибой ласкает кожу, так и язык Рафаэля толкается навстречу моему. По телу пробегают едва ощутимые искры и оседают покалыванием в кончиках пальцах. Непроизвольно начинаю увлекаться, потому что напор, с которым Рафаэль добивается меня, не оставляет равнодушной.

Да, между нами ничего не может быть, потому что мы ищем в людях противоположное: он – беззаботное времяпрепровождение, я же всегда рассматривала только серьезные отношения и мужчин искала таких же. Но, женское эго все равно мурлыкает от того, что меня хочет такой влиятельный и опасный мужчина.

– Прекрати, нас ждут, – прошу срывающимся голосом, когда Рафаэль в очередной раз отстраняется. Дыхание перехватывает, будто он забрал весь мой кислород.

– Поверь, им не скучно, – усмехается зло, но все же отпускает меня. Прикладываю ледяные ладони к полыхающим щекам. – Что тебе подарить?

– Фокус с исчезновением, – обиженно смотрю на него.

Рафаэль замолкает и глядит на меня так, что мне хочется с визгом бежать без оглядки.

– Я заберу тебя после работы, съездим куда-нибудь отметить, – игнорирует мои слова, но тон становится ледяным.

– Я не могу, меня ждут в гости родители, мы будем отмечать с семьей, – тоже стараюсь придать голосу твердости.

Вздыхает, задумчиво разглядывая себя в зеркало и поправляя воротник рубашки.

– Я что-нибудь придумаю, – усмехается и уходит, хлопнув дверью, а я цепляюсь за каменную столешницу, потому что колени подгибаются.