Я устала быть сильной

59. Реальность

Смотрю в серьезное лицо Рафаэля. Все тело ноет, напоминая о вчерашней близости.

– Ты думаешь, я поверю в это после наручников? – шепчу и ловлю его растерянный взгляд. – У тебя, наверное, и пыточная есть?

Не могу сдержать улыбку, когда Рафаэль закатывает глаза, понимая, что я шучу над ним.

– Я просто очень люблю театр и боюсь в него опоздать, – фыркает сердито он и встает с кровати, убирая чашку на тумбочку.

– Или ты боишься опоздать на свою встречу? Наверное, там опять будет партнерша по бизнесу с красной помадой? – падаю на кровать и тут же, взвизгнув, перекатываюсь на другую сторону, потому что Рафаэль ныряет следом за мной, пытаясь схватить.

Хохочу, едва не свалившись. Чудовище успевает меня поймать за руку в последний момент и вытянуть обратно.

На самом деле, я ему верю. Но все же, мне доставляет удовольствие, когда он начинает мне доказывать, как я ошибаюсь. Сейчас мне кажется, что он действительно боится меня потерять. И мне хочется подтверждения его чувств снова. Потому что я начинаю верить, что у наших отношений возможно продолжение.

– Ревнуешь? – губы Рафаэля растягиваются в довольной улыбке. – Могу тебя успокоить: на этой встрече женщин не будет.

– А что же вы там будете делать? – усмехаюсь.

– Разговаривать, – немного помолчав, вздыхает он и падает на спину.

– Скучновато как-то. Ни одного смертного греха. – поворачиваюсь к нему и любуюсь профилем и очередной улыбкой.

Вчера картина у меня так и не получилась. Мой натурщик вертелся и изображение на альбомном листе перекосило. Но вот сейчас я бы попробовала снова.

Провожу пальцем по щеке Рафаэля, обрисовывая мужественную линию скул и подбородка.

– Если ты не закажешь себе одежду через пять минут, я решу, что тебе нравится ходить голой и отменю театр, – лениво обещает Чудовище и я, вздохнув, тянусь за телефоном.

Заказ приходится сделать в определенном магазине, чтобы его успели доставить в срок. В то время, когда помощник передает вещи, мы обедаем оставшимся пирогом. Рафаэль выходит из кухни, а через минуту возвращается с несколькими пакетами и большим букетом кремовых тюльпанов в черной шляпной коробке.

– Боже, какая красота! – улыбаюсь, вставая и принимая их из его рук. Вдыхаю свежий и немного терпкий аромат весенних цветов. – Я обожаю тюльпаны!

Отставив цветы на стол, обнимаю свое внезапно романтичное Чудовище и целую в щеку. Он довольно усмехается, отмалчиваясь и обнимая меня в ответ. Вот есть же в нем все, о чем может только мечтать женщина! Просто, оно очень тщательно припрятано.

– Иди, одевайся, потому что я уже с трудом держу себя в руках, – дергает бровями Рафаэль и угрожающе скользит ладонями вниз по моей талии, когда я тянусь за поцелуем.

Вздохнув, отстраняюсь и, забрав пакеты, поднимаюсь по лестнице. Привожу себя в порядок. Укладываю волосы, подчеркиваю глаза и переодеваюсь в темно-синий брючный костюм и бежевую блузку.

Выхожу из комнаты и быстро спускаюсь обратно, сгорая от нетерпения. То, что мы пойдем с Рафаэлем в театр – это, как мне кажется, какая-то новая веха в наших отношениях. Я уверена, что он не таскает с собой туда проституток. Обычно, в такие места ходят, чтобы прикоснуться к прекрасному, а не для удовлетворения низменных потребностей.

– Нет, я не передумал, еще сто раз спроси, – раздается недовольный голос Рафаэля с кухни. – Я лишь рассчитывал, что стрелка с Зориным будет вечером, как это обычно бывает. У меня были планы.

В первую секунду притормаживаю, чтобы не помешать его разговору, а в следующий миг, когда осознаю смысл слов, просто застываю в оцепенении.

Стрелка? Так вот что у него за “встреча”?

– Нет, мы ничего не будем переносить, – продолжает Рафаэль громче. – Через час буду.

Очнувшись, мечусь взглядом по холлу, не понимая, что мне делать: прятаться и делать вид, что я ничего не слышала, или уже не скрываться.

Не успеваю принять решение, как из кухни выходит Рафаэль и резко останавливается, видимо, не ожидав меня здесь увидеть.

– Театр отменяется? – уточняю осипшим от волнения голосом.

– Встречу перенесли. Прости, придется отложить театр на завтра, – хмурится Чудовище.

– Если ты останешься жив после стрелки, да? – усмехаюсь, не выдержав, и снова замечаю в лице Рафаэля ту жесткость и отстраненность, которые он обычно транслирует миру, когда не хочет показывать свои настоящие эмоции.

– Ну, зато это точно будут не проститутки, – хмыкает он, поднимаясь мимо меня вверх по лестнице.

– Да лучше бы это были проститутки! – не выдерживаю и направляюсь следом.

Голос срывается и становится выше. Не люблю истеричных женщин, но сейчас мне хочется закатить скандал, орать и бить посуду, лишь бы только он никуда не пошел.

Причем, я понимаю, что это не выход, что я ничего не смогу изменить, но остановиться не получается.

– Неожиданно, – бросает на меня быстрый взгляд Чудовище, скидывая халат и надевая брюки. – Не переживай, все будет хорошо.

– Ты серьезно? Ты думаешь, это так просто? “Меня могут убить, но ты не переживай”. – сердито усмехаюсь и отхожу к окну, потому что на глаза наворачиваются слезы, а я не хочу, чтобы он их видел.

Распахнув посильнее тяжелые шторы, смотрю на яркое солнечное небо за стеклом.

– Эмма, я так живу бОльшую часть своей жизни, – подходит ко мне Рафаэль сзади и со вздохом обнимает за плечи. – И, если ты думаешь, что что-то может измениться, если мы будем вместе, то ты ошибаешься.

Недовольно фыркаю, пытаясь скинуть с себя его руки, но они лишь крепче сжимают меня в объятиях.

– Не потому, что я не хочу, – вздыхает Чудовище тише и мягче. – Знаешь, у мелких преступников шансы дожить до старости гораздо выше. А из криминала моего уровня живым редко кто уходит. Я пока не собираюсь на тот свет. Но это лишь вопрос времени. Тебе либо придется принять эту реальность, либо отказаться от нее и забыть все, как страшный сон.

– Я не хочу, чтобы ты разбирался с Зориным из-за меня, – сглатываю комок, оборачиваясь и прижимаясь к его груди. – Это я во всем виновата.

– Ты тут ни при чем, это просто стечение обстоятельств. У нас с ним давно назревал разговор. Все будет хорошо, я тебе обещаю. Прими ванну, расслабься. Если хочешь, закажи себе массажистку через охрану или посмотри фильм в кинотеатре на третьем этаже. Если совсем заскучаешь, я не откажусь попробовать что-то еще из твоих коронных блюд. А я постараюсь освободиться побыстрее.

Когда Рафаэль уходит, я не выдерживаю и рыдаю, уткнувшись в подушку. Мне не нужна ни ванна, ни массажистка, потому что я не могу ни о чем думать, кроме как о том, что Рафаэлю может грозить опасность, а я ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать! И я впервые в жизни чувствую себя настолько слабой и беспомощной!

Особенно остро ощущаю это когда проходит три, четыре, пять часов, за окном смеркается, а ужин, приготовленный для Рафаэля, уже давно остыл. Когда весь мир сужается до черной спальни, в которой я мечусь туда-сюда, не в силах найти себе место и, кажется, схожу с ума, рисуя себе самые страшные картинки в голове.

Я боюсь, что Рафаэль убил Зорина. Еще больше я боюсь, что произошло наоборот.

Обессилев, падаю на кровать и проваливаюсь в какое-то вязкое болото из обрывков тревожных сновидений.

Подпрыгиваю от прикосновения к руке.

Бросаюсь на шею сидящего рядом Рафаэля и начинаю рыдать так, как не рыдала никогда в своей жизни.

– Ты меня задушишь, – возмущается он, прижимая меня к себе крепко-крепко и поглаживая по спине.

Внутри лихорадит от эмоций. Штормит от облегченного “живой” до леденящего душу “убил” и обратно.

– Прости, – выдыхаю сквозь всхлипы, не в силах разжать руки.

– Да все нормально, души на здоровье, – усмехается Рафаэль, все же чуть ослабив мои объятия.

– Прости меня, пожалуйста, – икаю сквозь слезы, с трудом заставляя себя отпустить его и отстраниться.

Вытираю мокрые щеки и разглядываю в утреннем сумраке спокойное лицо моего любимого, родного и даже, кажется, невредимого Чудовища.

– За что? – мягко усмехается Рафаэль и проводит тыльной стороной ладони мне по щеке, стирая новую слезинку.

– Я хочу уйти.