Я устала быть сильной

32. Неудобная правда

Кровь приливает к лицу, а пульс взрывается в висках, оглушая. Смотрю на руку, за которую взял меня Рафаэль, и поднимаю взгляд на папу.

– Сейчас, только с гостями попрощаюсь, – выдыхаю и быстро ухожу в дом.

Будто в тумане захожу в гостиную и ловлю на себе тревожный взгляд мамы.

– Простите, мне срочно нужно уехать, – улыбаюсь родственникам. – Позвонил клиент, нужно мое присутствие. Большое всем спасибо за поздравления, простите, что оставляю вас. Подарки заберу завтра.

– Эмма, – шёпотом зовёт меня мама, когда я, простившись на скорую руку, ухожу в прихожую. – Что произошло? Это неуважение по отношению к гостям.

– Мам, – сглатываю комок в горле, – папа против того, чтобы Рафаэль присутствовал на празднике и очень категорично об этом заявил. И я считаю, что это неуважение ко мне, поэтому, увы, мы пойдём.

– Солнышко, может быть, ты не так всё поняла? Не надо принимать слова папы близко к сердцу. Ты же знаешь, что он просто волнуется за тебя и твоё будущее. Мне тоже не очень понравился твой друг, если честно.

– Но, ты же нашла в себе силы не говорить об этом на мой день рождения? Рафаэль даже мне не жених, но он был достоин того, чтобы присутствовать на празднике. Прости, мам, – усмехаюсь сквозь силу, – но со стороны папы это не забота, а издевательство надо мной. Проследи, чтобы он выпил таблетку от давления, хорошо? Я позвоню тебе завтра.

Мама сдержанно вздыхает, но больше не пытается меня образумить, лишь обнимает, когда я беру сумку и собираюсь выйти. Обнимаю её в ответ, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. Глубоко и медленно вдыхаю несколько раз, отстраняюсь и выхожу на крыльцо.

Отец стоит, упершись в перила ладонями, и демонстративно смотрит вдаль, не оборачиваясь на хлопок двери, а Рафаэль ждёт меня на выложенной плиткой дорожке.

– Пока, пап, – вздыхаю и спускаюсь по ступенькам. Он ничего не отвечает.

Иду к Рафаэлю на ватных ногах. Он молча обнимает меня за поясницу и ведёт к выходу. Садимся в машину и быстро отъезжаем от ворот.

– Отвези меня, пожалуйста, до работы.

– Зачем? – хмурится Рафаэль удивлённо.

– Я пересяду в свою машину и поеду к себе домой, – отворачиваюсь к окну. Меня знобит от нервов, поэтому я обхватываю себя за плечи, чтобы унять дрожь.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты садилась за руль в таком состоянии, – вздыхает Рафаэль, включая печку. – Давай я просто отвезу тебя домой? Или поедем ко мне.

– Со мной всё в порядке, – упрямо щурюсь. – Давай сразу проясним, чтобы ты не сильно радовался победе, – оборачиваюсь и ловлю на себе заинтересованный взгляд Чудовища. – Я ушла от родителей. Но не к тебе, – проговариваю с железным тоном. – Я не понимаю, зачем ты спровоцировал эту ситуацию. Неужели так трудно было обойти щепетильный момент с работой?

– А кем мне надо было представиться? – усмехается Рафаэль. – Адвокатом Денисом Доманским?

– Почему сразу Денисом? – вспыхиваю. – Мог бы просто не говорить про свой дурацкий бизнес.

– Ты сама живёшь ту жизнь, которая тебе не нравится. И предлагаешь мне плясать по чью-то дудку? Я считаю честным не стесняться того, кто ты, и давать людям выбор. Это подло — жить под чужой личиной, чтобы понравиться кому-то, а потом раскрывать карты, когда человек уже привязался к тебе или строит на тебя планы. А ты внезапно оказываешься тем, с кем он ни за что в жизни не стал бы за руку здороваться.

Стону в бессильной ярости. В его словах есть правда. Просто она, увы, слишком неудобная, не дающая возможности немного отбалансировать её в какую-либо из сторон.

– Запомни, Эмма, – Рафаэль прикуривает и открывает окно. – Я всегда выбираю себя. И тебе советую делать точно так же. Всегда уходи оттуда, где тебе плохо. Ты не сможешь всю жизнь жить, оправдываясь. А если сможешь, то в старости будешь несчастной старухой, которая втайне ненавидит весь мир и завидует тем, кто смог жить иначе.

– Ты специально спровоцировал моего отца, – повторяю упрямо. – И заставил меня выбирать.

– Ну, если я такой мудак, по-твоему, – снисходительно усмехается Рафаэль, – то почему ты ушла со мной?