Я устала быть сильной

64. Счастье

– Данечка, ну что ты такой шумный? Дал бы маме поспать, – причитает бабушка.

Я с трудом разлепляю глаза. Мне кажется, я буквально минуту назад вставала к сыну, а он уже опять капризничает. Мой малыш очень часто просыпается. Наверное, если бы не бабушка, я уже была бы похожа на зомби. Ну а с другой стороны, как-то же выживают женщины, которые воспитывают детей одни? Просто Даня ещё совсем маленький, и ему положено часто есть.

– Разбудили мы тебя? – смотрит на меня бабушка с сочувствием, когда я скидываю одеяло и встаю.

– Не переживай, бабуль, всё хорошо. Ты-то давно встала? – подхожу к ней и, обняв, тут же тянусь к сыну, который заходится криком, будто почувствовав запах молока и требуя его ещё сильнее.

– Да ты же знаешь, я всегда рано встаю, – отмахивается бабушка. – Чаю с молоком приготовить?

– Если не трудно, – улыбаюсь ей.

Кофе я пока что не пью. А вот чай с молоком, который как говорят улучшает лактацию, запихиваю в себя литрами, потому что мне очень хочется кормить грудью моего сына, а молока, как назло, ему не хватает. Даня родился крепышом и аппетит у него тоже, как у богатыря.

Бабушка уходит, прикрывая за собой дверь, а я укладываю Даню на кровать и устраиваюсь рядом, вкладывая в маленький нетерпеливый ротик сосок.

Я назвала сына Даниэлем.

Возможно, это имя, в сочетании с отчеством, звучит немного длинновато – Даниэль Рафаэльевич, – но так мелодично, что я уверена: у моего сына обязательно будет творческая жилка, как и у его отца. Глажу своего малыша по тёмным волосикам и любуюсь тем, как он жадно ест.

Я не могу поверить, что время пролетело так быстро. Кажется, ещё вчера я смотрела на две полоски, сидя в ванной, и не понимала, радоваться или нет. С одной стороны, я не боялась того, что забеременею. Это казалось мне неплохой возможностью реализоваться в материнстве, которого уже давно требовала душа.

Но в то же время мне было страшно, потому что я пила шампанское и вино у Рафаэля, а потом сильно нервничала после нашего расставания. Я ведь до конца не верила, что беременность наступит буквально с первого раза.

А ещё я понимала, что мне не на кого будет положиться. Разве что, бабушка. В том, что она поддержит моё решение, я ни секунды не сомневалась. Но она – пожилой человек, и если бы со мной что-то случилось, одна она моего сына бы не потянула. Однако, отбросив все страхи, я твердо решила, что у нас все получится.

Разве что, я немного сомневалась, стоит ли говорить Рафаэлю. В итоге отказалась от этой идеи, напомнив себе о том, что он связан с криминалом и сам лично признался мне, что не хочет детей и семью. А ещё меня остановил сам факт, что он не ищет встреч со мной.

Я прекрасно понимала, что наши отношения завершены, и не хотела напрягать его лишней ответственностью, к которой он не стремился. Я не хотела, чтобы мой ребенок оказался нежеланной обузой, нарушившей чьи-то планы на жизнь.

По этой же причине я не сказала и родителям. Мне хотелось спокойно выносить своего малыша, не слушая о том, какая я глупая дочь, разрушившая свою карьеру ради ребёнка от уголовника. Потому что Данечка – это мой ангел. Разве имеет кто-то право допустить мысль, что его не должно было быть?

Я помню, когда бабушкин сериал закончился, я пришла к ней, села на пол рядом с её диваном и сказала, что у меня для неё сюрприз. Она тут же всё поняла и спокойно приняла моё решение скрыть беременность ото всех.

Так как у меня был отпуск, я отправила заявление об увольнении на работу по электронной почте. Начальник был в шоке и всячески отговаривал меня, обещая даже уступить Басова. Но только вот уже было поздно, потому что ни Басов, ни Вольский, ни родители не встали бы на одну чашу весов рядом с моим малышом.

После отпуска, вернувшись в Москву, я передала дела своих подзащитных коллегам, собрала вещи и, сообщив родителям, что переезжаю по работе, со спокойной душой уехала обратно к бабуле. И, мне кажется, лучшего решения для уставшей от вечной гонки карьеристки, я даже придумать не могла.

Так как город небольшой, я практически не езжу на машине. Зато, я очень много гуляю с коляской, потому что Даня в ней лучше спит, а я за беременность немного набрала и при активных прогулках вес уходит не хуже, чем на фитнесе.

И, что самое невероятное, – я счастлива.

Несмотря на то, что я ещё не до конца пришла в форму и чувствую себя разбитой после родов, я реально счастлива. Мне не нужно держать планку, мне не нужно никому ничего доказывать, мне не нужно пытаться добиться внимания и подтверждения своей значимости. Меня любят такой, какая я есть: бабушка – за то, что я её любимая внучка, а мой малыш – за то, что я его мама. И я люблю их, а своего прекрасного мальчика больше всего на свете. Я не думала, что дети могут дарить столько счастья и залечивать душевные раны. Оказывается, могут.

Я обещала бабушке, что обязательно расскажу маме и папе о том, что у них есть внук. Она считает, что они имеют право знать. А я боюсь того, что они своим стремлением к идеальной семье, обесценят моего малыша только потому, что он рождён от неидеального мужчины.

Поэтому я оттягиваю этот момент, но обещаю себе, что обязательно сообщу им чуть позже, когда Даня окрепнет, и когда я смогу спокойно воспринимать их слова.

– Да, я понимаю, тебе не нравится, – мурлыкаю, собирая возмущающегося Даниэля на прогулку и надевая на маленькую тёмную макушку шапочку. – Потерпи, мой любимый.

На улице холодно – март с его ледяными ветрами еще не позволяет почувствовать приближение весны, даже воздух еще пахнет зимой. Приходится надеть несколько слоёв одежды на ребёнка, прежде чем выйти с ним на прогулку.

– Ты такой же нетерпеливый, как твой папа, – улыбаюсь, впихивая сильные ручонки в утепленный конверт для прогулок.

Я с теплом вспоминаю Рафаэля и считаю, что Даниэль на него очень похож. Я буду рада, если смогу воспитать его в такой любви и заботе, какой, к сожалению, не удалось увидеть Рафаэлю от своих родителей, погруженных в ненависть друг к другу. Это все, что я могу сделать для любимого, но недосягаемого мужчины: воспитать его ребенка счастливым.

– Всё, бабуль, мы ушли, – качая коляску, вывожу её на площадку и закрываю дверь на ключ.

Завожу коляску в лифт и спускаюсь с седьмого этажа. Поправляя шапку перед зеркалом, смотрю на своё отражение и в глубине души до сих пор удивляюсь, что я позволяю себе ходить на улицу без укладки и макияжа. Мне не нужно соответствовать ничьим идеалам и от этого так легко на душе!

Прогуливаясь по утреннему городу, захожу в кофейню, беру себе стаканчик какао и круассан. С невероятным удовольствием бессовестно ем его прямо на улице.

Я так делала еще во время беременности и безумно наслаждалась своими ощущениями. До сих пор не готова с ними расстаться. Мне нравилось всё: начиная от тошноты по утрам в первом триместре и заканчивая ходящим ходуном животом в последнем. Мне нравилось набирать вес и слушать то, как ругается на меня доктор. Мне нравилось ходить на осмотр в поликлинику и сидеть в очередях вместе с другими беременными мамочками. У меня даже появились знакомые девочки, с которыми мы теперь иногда гуляем вместе.

Мне даже нравилось лежать в больнице и есть больничную кашу, когда мне поставили тонус. Я всё это принимала с благодарностью.

И сейчас, гуляя в объёмном пуховике наивного персикового цвета и в теплых спортивных штанах, я чувствую себя самой счастливой и прекрасной женщиной на свете. Потому что все беременные и мамочки с колясками всегда ассоциировались у меня с нежностью и красотой.

Интересно, если бы Рафаэль увидел меня такой, как бы он отреагировал? Мне кажется, он, привыкший к тому, что его окружают красивые и идеальные женщины, просто бы не узнал меня.

Несмотря на то что прошел уже почти год, я всё ещё думаю о нём. Думаю уже не так часто, как раньше, но всё ещё с той ностальгией, которая отдаётся теплом под рёбрами. Ведь он подарил мне самое ценное, что только может подарить мужчина женщине.

Я очень хочу, чтобы у него всё было хорошо. Я верю, что он жив и здоров, занимается своим бизнесом, развлекается со своими женщинами. Я желаю ему, чтобы он тоже нашёл своё счастье, как нашла его я. Свое, особенное.

Да, мне жаль, что у нас не сложилось, но то, что у меня есть сейчас, я бы ни на что не променяла.

Остановившись, доедаю круассан, запиваю его какао и закатываю глаза от удовольствия. Отряхнув руки, смотрю на время и понимаю, что скоро Даниэль проснётся и захочет есть, поэтому нужно возвращаться в сторону дома.

Разворачиваю коляску в обратную сторону. Сделав пару шагов, притормаживаю и удивлённо смотрю вперёд. Кажется, что я обозналась, но то, как встают дыбом волосы на моём загривке, говорит об обратном.

Силуэт мужчины впереди, которого я приняла за Рафаэля, – это Рафаэль.