Замуж за демона: инструкция по выживанию

14

Я проснулась от холода. Не просто от прохлады, а от пронизывающего, жестокого холода, который лез под одеяла, кусал за нос, пальцы, забирался под одежду.

Первым делом я подтянула ноги к груди и инстинктивно потянулась к источнику тепла рядом. Ларисс был горячий, почти обжигающий. Меня тут же накрыло волной тревоги.

— Ларисс, — я толкнула его в плечо. Он даже не пошевелился. — Ларисс, проснись!

Я села, откинув одеяла, и вздрогнула от ледяного воздуха. В печи давно погас огонь, а сквозь щели в стенах гулял ветер. Ларисс не открывал глаз, его дыхание было сбивчивым, кожа пылала жаром.

Черт, дело плохо.

Я вскочила, натянула сапоги и поспешно собрала еще украшений и камней. Что ж, придется снова идти к этому мерзавцу.

Снаружи стало чуть лучше — метель утихла, но мороз не ослаб. Снег скрипел под ногами, пока я, сжимая меховую накидку, пробиралась по улице к нужному дому.

Я постучала в дверь. Ждала. Тишина.

Постучала сильнее.

Спустя несколько мгновений дверь наконец распахнулась, и на пороге появился заспанный мужик… в одних штанах.

Он глянул на меня, нахмурился и, на всякий случай, сделал шаг назад.

— Опять ты, — проворчал он, заметно напрягаясь.

Я закатила глаза.

— Расслабься, кастратом делать не собираюсь. Пока.

Мужик фыркнул.

— Чего тебе теперь?

— Дрова, лекарства. И если здесь есть доктор — скажи мне.

Мужик зевнул, почесал грудь и нехотя потянулся за рубахой.

— Пошли.

Я поспешила за ним, молча пробираясь следом по заснеженной улице. Мы миновали несколько домов, пока он не остановился у одного, что выглядел гораздо крепче остальных.

Постучал.

Дверь открыл еще один мужчина — старше, серьезнее, с пронзительным взглядом. Они обменялись короткими фразами, и мой проводник кивнул в мою сторону:

— У нее муж при смерти. Поможешь?

Мужик окинул меня внимательным взглядом, словно оценивая, и наконец кивнул, приглашая внутрь.

— Лечение стоит дорого, — предупредил он.

При этих словах второй мужик странно поежился, но промолчал.

Я молча шагнула вперед, подошла к столу и вывалила на него украшения и драгоценные камни. Разноцветные камешки рассыпались по деревянной поверхности, сверкая в свете единственного светящегося кристала.

Первый мужик присвистнул, почесал макушку и, кажется, даже на секунду растерялся.

— Ну, за такую плату можно и постараться, — сказал он, покачав головой. Потом отряхнул руки о рубаху и решительно добавил: — Всё будет сделано в лучшем виде.

— Наконец-то хоть кто-то рад мне помочь, — буркнула я.

— Да уж, радость сомнительная, — фыркнул, как я поняла, местный медик. — Кстати, зови меня Олаф.

— А я кстати, Сигурд, — коротко представился главный кандидат на кастрацию.

Я выпрямилась, с гордостью вскинув подбородок.

— Тамара, — твёрдо сказала я. — Жена Ларисса, одного из трёх генералов демонической армии.

Мужики переглянулись.

Олаф вздохнул и посмотрел на меня как-то… грустно, даже с сочувствием.

Я сжала зубы, кажется слухи о предательстве Ларисса уже дошли и сюда.

Но я подняла голову выше.

— Мой муж не виновен, — твёрдо сказала я, сама до конца не знала, правда это или нет. — И когда он встанет на ноги, он это докажет.

Мужики переглянулись снова.

Сигурд потер подбородок и хмыкнул:

— Смело.

— Глупо, — добавил Олаф. — Но мне это нравится.

Олаф быстро собрал в потрёпанный холщовый мешок какие-то склянки, свернутые куски ткани, пару мешочков с порошками, от которых меня едва не вывернуло, и мы отправились обратно к нашему… жилищу.

Когда мы вошли, Ларисс по-прежнему лежал без движения, только теперь его лихорадочно колотило, а с пересохших губ срывался бессвязный бред.

Олаф молча опустился на колени рядом с ним, разложил свои зелья и, пробормотав что-то себе под нос, начал осматривать моего новоиспеченного мужа, аккуратно приподняв его веки, проверяя пульс и хмурясь.

Тем временем Сигурд, не теряя времени, принялся изучать наш «дом». Обошёл лачугу по кругу, заглянул в угол, потрогал дряхлую мебель, потом оглянулся на меня с выражением лёгкого сожаления.

— Ты уж прости, Тамара, — развёл он руками, — все сначала попадают в такие халупы. Потом, если руки растут из нужного места, потихоньку обустраиваются. — Он гоготнул и хлопнул по стене, от чего с потолка посыпалась труха.

Я скрестила руки на груди, подавив вздох.

Но если жизнь швырнула меня сюда — придётся выкручиваться.

— А рынок у вас тут есть? Или что-то похожее? — спросила я, окинув взглядом почти пустую комнату. — Как видишь, тут ни дров, ни еды, ни приличных вещей.

Олаф, который как раз растирал спину Ларисса какой-то жутко вонючей мазью, фыркнул:

— Щедро ты заплатила, девка. Сейчас закончу с твоим ненаглядным — сходим ко мне. Дам лекарств, еды кое-какой, одежды, ну и что-нибудь для дома. Посмотришь, может, что приглянётся.

— А я дровами обеспечу, так уж и быть, — добавил Сигурд, сложив руки на груди. — Хорошая ты баба, хоть и человек, но любой демонице фору дашь в стойкости.

Я усмехнулась. Хоть один комплимент за день.

Олаф закончил натирать Ларисса зловонной мазью, после чего насильно влил ему в рот какой-то густой отвар. Ларисс поморщился, попытался вырваться, но сил у него уже не осталось. Спустя минуту его дыхание стало ровнее, а лихорадочная дрожь чуть ослабла. Он заснул, хотя лицо его всё ещё оставалось напряжённым.

— Пусть отдыхает, — буркнул Олаф, поднимаясь с колен и отряхивая руки. — А теперь пойдём.

Я набросила на себя накидку и вышла вслед за ним в утренний холод. Мы шли по узким улочкам посёлка, мимо таких же облезлых домов, слыша, как за стенами кто-то кашляет, ругается, хлопает дверьми.

Едва я переступила порог лома лекаря, он уже принялся рыться в сундуках, коробах, и на полках.

— Давай, бери, что тебе нужно, — сказал он, доставая на стол припасы.

Передо мной быстро выросла гора еды. Засоленное мясо, сушёная рыба, какие-то лепёшки, завёрнутые в ткань, несколько крупных корнеплодов, горсть орехов и даже маленький мешочек сушёных ягод — сладковатых, с лёгкой кислинкой.

— Ого, не думала, что тут можно найти сладкое, — удивилась я, поднимая мешочек.

— Немного осталось, вот и бери, — Олаф махнул рукой. — Не всё же тебе солонину жевать.