Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ)

Глава 13

Правая рука сама потянулась к браслету. Мысль просто раскрыть ладонь и подумать о кинжале, почему-то мне даже не пришла в голову.

— Нет! — тихо прорычал мне прямо в ухо орк. — Не смей!

Его пальцы сжали моё предплечье — именно там, где был браслет с пока всё ещё невидимым кинжалом.

Да к чёрту его запреты! К чёрту смирение!

Его сейчас пополам разрубят, а я что буду делать?

Меч огромного орка-отца уже летел вниз, прямо на рогатую голову моего орка-мужа! А муж этот смиренно склонил голову и чего-то ждал.

— Нет!

Выкрикнула я и, как последняя дура, подняла руку. Головой же понимала, что открытой ладонью не остановлю смертоносное оружие. Но какая-то часть меня надеялась, что это заставит моего орка что-то сделать.

— Нет!

В унисон со мной закричала ещё одна женщина. Неизвестно откуда-то оказавшаяся рядом с нами невысокая орчанка также выставила ладонь над склонённой головой моего орка.

И произошло что-то странное!

Меч лишь полоснул наши раскрытые ладони, поднятые вверх. Лезвие коснулось их одновременно. Боль я почувствовала, но она оказалась кратковременной, да и крови почти не было. Но не это было странным. Моё удивление вызвало то, что сила, с которой размахнулся орк-отец, должна была заставить меч просто разрубить наши ладони напополам. Но этого не случилось. Будто что-то заставило меч остановиться, застыть в воздухе.

А крови было мало потому, что сам меч впитал её. Я этого не увидела, но почувствовала. Не успела разобраться в своих ощущениях и понять, что тут только что произошло, как снова прогремел голос орка-отца:

— Встань, сын мой Крагтаранг! — Убрав меч в ножны, огромный орк отдал оружие женщине, стоящей рядом с ним, а когда мой орк поднялся с колен, его отец ещё громче провозгласил: — Кровь двух матерей доказала, что мой старший сын Крагтаранг — достойный сын нашего рода и его место здесь! Он по праву крови мой первый наследник! Он будущий вождь нашего клана! Хвала всем богам Межмирья и духам леса, гор и Реки Жизни! Приветствую тебя, сын мой!

Только орк-гора договорил, как поднялся такой шум, что я чуть не оглохла. Все, кто до этого стоял молча и смотрел на встречу отца и сына, разом загомонили, начали выкрикивать приветствия, громко хлопать и топотать, откуда-то сверху послышался бой барабанов и вой горна.

Кто посмелее, подходили к нам и хлопали моего орка по плечу.

Ко мне никто не прикасался. Вообще казалось, что все боялись посмотреть на меня. А я по-прежнему была на руках у орка-мужа и ошалело наблюдала за всем происходящим.

Но вот шум немного поутих, народ начал расходиться, и к нам подошла та самая женщина-орчанка. Её кожа была не зелёной, а с оттенком серого, точнее пепельного цвета. При более пристальном взгляде я оценила её привлекательность. Увы, должна признаться, что даже та рыжая деваха на пляже тоже была по-своему привлекательна. И они все были разные, а не на одно лицо, как я подумал первоначально.

— С возвращением домой, — сказала орчанка и нежно погладила своими пальчиками шрамы на щеке моего орка. — Я верила в то, что ты вернёшься! Боги услышали мои молитвы.

Не успела я разобраться в чувствах, которые начали во мне просыпаться от нежности и любви, с какой эта женщина смотрела и прикасалась к моему орку, и того, как он принимал эту нежность, как снова заговорил орк-отец:

— Так, женщина, иди накрывай столы! Сын вернулся — это время для радости, а ты плакать собралась!

Несмотря на свои габариты, вождь орков очень аккуратно отодвинул в сторону орчанку и сказал, обращаясь уже к сыну:

— Твоя Вторая Мать любит поплакать. Баба, что с неё взять, она же не мужик! — загоготал орк-гора. — Ещё бы пару годков, и она сделала бы наше озеро солёным!

Теперь мне стало понятно, что дурное чувство юмора — это у них семейная черта.

На месте орчанки с пепельной кожей я бы обиделась на такие шуточки, но она, видать, привыкла и знала, как ответить ему.

— Вот и пойдёшь сегодня спать к мужикам, а в мою постель не смей ложиться! — сказала орчанка и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в сторону центра поселения.

— Эй, женщина, твоя постель — это шкуры убитых мною животных. Так что это моя постель!

— Твоя шкура, это та, что на тебе! — не поворачиваясь, ответила орчанка. — А всё, что ты принёс в мой шатёр, — это моё!

— Я взял тебя из пещеры! Горная ты баба! — заорал ей вслед орк-отец. — Знал бы, что ты такая, замуровал бы тебя там!

Что она ответила, я не услышала. Зато почувствовала, как затряслась грудь моего орка, к которой он всё ещё прижимал меня. Как бы он ни старался скрыть смех, его отец обратил внимание на ухмылку сына.

— Что смешно? — оскалился вождь. — Вот твоя жена начнёт заявлять свои права на твой шатёр, тогда и мне будет смешно.

— Прости, отец, но сколько лет прошло, а у вас всё по-прежнему! — ответил мой орк. — Я рад этому!

— А про шатёр, — заговорил подошедший к нам Рвал, — так у него пока и нет своего! Но на мой, ушастая, не рассчитывай: я вас временно пускаю. Вторым мужем я не собираюсь становиться!

Рвал заржал в голос, и толпа разнесла эту шутку.

— Если и станешь вторым, то только посмертно! — рыкнул мой орк.

— А что, это тоже вариант! — загоготал вождь. — Так что ты, Рвал, ходи и оглядывайся!

— Вот ещё! — махнул рукой Рвал.

На этом обмен шутками как-то резко закончился. Вождь вдруг стал серьёзным, развернулся и пошёл вглубь поселения. Мы последовали за ним. Орк нёс меня на руках, Рвал шёл следом за нами, чуть отставая.

Мы проходили мимо больших и маленьких шатров. Почти у каждого горел костёр. Возле них кружились люди, точнее не люди, а орки. В ночи и при свете костров мне сложно было определить цвет их кожи, зато я видела клыки, рога, длинные волосы, заплетённые в косы или собранные в хвосты. В глаза бросались почти полуголые сильные мужские тела и такие же сильные, но более тонкие женские силуэты. И несмотря на ночь, то тут, то там бегали дети. Мальчики и девчушки были под стать родителям — крупные. Наша девочка казалась бы на фоне этих детей маленькой, тоненькой, как фарфоровая куколка, а ещё её бы очень выделял цвет волос. Почти все здесь были темноволосыми.

Не дойдя до центра, где горел самый большой костёр и видны были уже выставленные полукругом столы и лавки, вождь свернул чуть в сторону, направо. У большого шатра (чем-то напомнившего мне юрту) мы остановились. Рвал вышел вперёд и откинул в сторону шкуру, открывая вход.

— Будьте как дома! — сказал он вроде бы простую фразу.

Но я успела заметить, как что-то моргнуло. И, кажется, я кожей почувствовала, что это была магия. Рвал пригласил нас в своё жилище, и защитная магия приняла волю хозяина.

Откуда мне это известно, я не поняла, но была уверена, что права.

Когда мы вчетвером вошли в шатёр, вождь посмотрел на старшего сына, потом перевёл взгляд на меня и спросил:

— Дочь?

Я не поняла, кому он задал вопрос — мне или орку. Но ответила на автомате, просто кивнув.

— Дочь! — ответил вслух мой орк-муж.

— Имя?

— Карата.

— Магия?

Вот тут возникла небольшая заминка.

— Ещё не проснулась, — предупреждающе посмотрев на меня, ответил мой орк и добавил, переведя взгляд на отца: — Но при рождении была печать всех четырёх стихий!

После этих слов я услышала, как выдохнул вождь.

— Это хорошая весть! — сказал он и направился к выходу из шатра. — Потом, сын, ты скажешь мне, где прячешь мою внучку. Очень хочу с ней познакомиться. Но всему своё время. Раз магия ещё не проснулась, то ты прав — ещё не время.

А теперь, казалось, выдохнул мой орк. Но никто, кроме меня, этого не понял. Вождь продолжил говорить:

— А сейчас время праздника! Сегодня у нас радостный день. У вас есть немного времени. Хальрита, уверен, позаботится об одежде для твоей жены. Но к водопаду, думаю, вы не успеете сходить. Так что лохань с водой вам принесут. Негоже пачкать хорошие шкуры, — с каким-то подтекстом добавил он и сально улыбнулся, оскалив свои зубы. — Да и за праздничный стол лучше садиться уже сытым, а то хмеля будет много — уснёшь ненароком голодным!

— Тем более чужие! — усмехнулся, Рвал.

— Пошли! — гаркнул на молодого громилу старый громила. — Шкур ему жалко стало для брата!

Рвал не спорил с отцом и пошёл к выходу. Он молча откинул шкуру, открыв проход для отца. Но вождь остановился и, посмотрев на меня, впервые с момента встречи у ворот обратился лично ко мне:

— Дочь лесных эльфов Эйтоуроса, прости меня за моё недоверие. Ты оказалась лучше, чем я думал о тебе. Ты подарила нашему народу самый бесценный дар: родила ту, что по пророчеству спасёт наш лес!

Вождь не ждал ответа, он поклонился мне и вышел.

Рвал опустил шкуру, и мы остались в шатре вдвоём: я и мой муж!

Почему-то в этот момент мне стало не по себе.

Вот что на уме у этого зелёного громилы?

Почему он так странно смотрит на меня?

И о каком голоде говорил его папаша? Где это видано, чтобы за праздничный стол садились уже сытыми? Или вождь не про еду говорил?

Мой муж осматривал помещение и что-то решал.

Я же уже хотела сказать ему, чтобы поставил меня на землю. Пол в шатре был выстлан чем-то вроде циновок и шкур, так что я вполне могла уже ходить тут сама. Но не успела я открыть рот, как из-за шкуры, используемой как дверь, послышался чей-то голос.

— Крагтаранг?