Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ)

Глава 26

— Ар-Элла Карата, Эра Крагтаранг и Эллы Эйтоуроса! — как-то слишком торжественно произнесла ведьма и после долгой паузы добавила: — Этот ребёнок — надежда, залог равновесия миров и процветания двух народов! Ты правильно отметила: союз орка и эльфийки был неслучайным — в крови их ребёнка смешалась магия разных народов, и она должна была стать носителем магии сразу всех четырёх стихий.

— Магия четырёх стихий? — эхом отозвалась я.

— Да, сразу всех четырёх. Редко кто обладает силой двух одновременно. А магией сразу четырёх стихий за всю историю Межмирья обладал только один маг. Он и стал потом первым богом Межмирья. Верховным. Он сотворяет миры, он управляет течением Реки Жизни. Он всё, и он во всём!

Ведьма говорила тихо, но то, что она произносила, было не просто словами. Она не просто верила, а как будто знала, что всё так, как она говорит. И никак иначе. Заметив мой скепсис на её почти фанатичную речь про Верховного бога, ведьма улыбнулась и философски заметила, окинув взглядом мою бывшую кухню:

— В нашем с тобой бывшем мире люди могут верить или не верить в бога или богов, кому как больше нравится. А в землях Межмирья в богов не просто верят или молятся им по праздникам. Боги присутствуют в жизни своих созданий ежечасно и в любой момент могут вмешаться. Но чаще всего богам не до нас, смертных — у них свои проблемы и дела. Миров много, а богов мало.

— Ну, думаю, так обстоят дела во всех мирах, — улыбнулась я.

— И то верно! — ответила ведьма и вернулась к предыдущему вопросу. — Магия стихий — это очень большая сила, и в то же время — ещё большая ответственность. А ещё их сложно контролировать в одном теле. Ведь они противостоят друг другу.

— Поэтому орк с эльфийкой ушли в Долину Смерти? — тут же сделала я предположение. — Это же какое-то особое место, да?

— Всё верно, они… — начала говорить ведьма и остановилась, чтобы исправиться, — то есть вы, должны были вернуться, лишь когда Карата научилась бы контролировать магию стихий. А иначе бы она могла причинить кому-то вред, или того хуже — уничтожить всё живое. Честно говоря, никто не ждал вас так рано.

Пусть Сувира и попыталась отвлечь моё внимание последней фразой, но я поняла из оговорки, что у орка был план, согласно которому он собирался вернуться с дочерью, но без жены. Получалось, что он знал способ обойти узы привязки, и превращение эльфийки в живую статую — это уже был запасной вариант. Как оказалось, не так прост мой муженёк. Но расспрашивать об этом ведьму было бы без толку. Она не выдаст мне тайны моего зелёного громилы. Так что тратить на это драгоценное время я не стала.

Сейчас главным было то, что сам Тар передумал. А значит, у меня ещё будет время узнать всё из первых уст. Как это сделаю, я ещё не знала, да и вообще не представляла, что будет дальше между нами. Но решила пока не заморачиваться. Пока на мне рубаха Лемны я почти неприкосновенная, вот и буду пользоваться всеми возможностями. Но это потом, а сейчас нужно успеть получить от ведьмы ответы на другие вопросы.

— Эльфийка забрала магию Караты, и что теперь?

Сувира обречённо вздохнула.

— А теперь вся надежда, что ты сможешь снова пробудить в ней магию.

— Я? — не поверила и переспросила. — Ты, наверное, имела в виду, настоящую эльфийку, мать Караты?

— Нет! Эйтоуроса умеет только забирать, она не способна дать что-то или поделиться чем-то. А для того чтобы возродить магию стихий, нужна самая сильная магия! И в тебе она есть.

— Ты о чём, Сувира? Я человек! В нашем мире нет магии, ты забыла?!

Ведьма встала и подошла к плите. Таймер на духовом шкафу отмерял последнюю минуту. Но ведьма схитрила: она уменьшила температура и выиграла несколько лишних секунд. Она знала, что времени не хватает, и потому спешила сказать мне всё, что знала, что предполагала и о чём догадывалась.

— Сначала я не поняла, о чём говорил Таран. Подумала даже, что он просто возжелал твоё тело. Но тело без души — это лишь пустой сосуд. А орку нужно то, что наполняет этот сосуд. Он, конечно же, не знает, что ты из другого мира. Но то, что жена, которую он знал много лет и ненавидел, резко изменилась, он понял. Ты впервые заступилась за дочь. Он решил, что, когда твои соплеменники её чуть не убили, в тебе проснулась та самая сильная магия. Только он ошибся, конечно. В Эйтоуросе нет и не было никогда даже частички этой магии. Истинная дочь своего народа, она не способна на любовь. Она такой родилась, такой выросла и такой умрёт. Уверена, даже сейчас она пыталась вернуться в своё тело не для того, чтобы спасти дочь, а чтобы получить второй шанс и наконец попасть в более подходящий для неё мир. Не мир людей, а какой-то другой. Таран вовремя привёл тебя ко мне. На какое-то время камень смерти заблокировал связь духа Эйтоуросы с её эльфийским телом. Но уверена, она будет ещё пытаться это сделать. Уж больно ей не нравится наш мир без магии. Только Боги Межмирья выбрали наш мир и именно тебя не случайно. В нашем с тобой мире нет магии — той, к которой привыкли здесь, которой владела Эйтоуроса. Но зато у нас, простых людей, есть другая сила, способная на много большее, чем магия стихий. Любовь — это тоже магия! Особенная: она может исцелять, может убивать, а может сделать невозможное возможным! То, что ты сделала ради Караты там, на берегу Реки Жизни, — это была она, сила магии сердца! Материнского сердца!

Ведьма говорила, таймер тикал, очертания предметов начали размываться. А мои глаза застилали слёзы. Да, я знала, почему боги Межмирья выбрали меня, но только Сувира ошибалась.

— Любовь не исцеляет, она не способна на это, — прошептала я.

Перед глазами снова была моя малышка, мой котёнок. Но в этот раз она как будто спала. Только вот лежала моя девочка не в своей детской кроватке в нашем доме на втором этаже. Нет, она лежала в своём любимом розовом платьишке, её личико обрамляли кудряшки. Моя девочка безмятежно спала вечным сном. Моя материнская любовь не исцелила её. Болезнь оказалась скоротечной, и доктора ничего не смогли сделать. Я потеряла её, а вместе с ней и желание жить, ведь её уже не было со мной.

Боль утраты была невыносимой. И сейчас она снова накрыла меня. Рыдания душили, а сердце разрывалось на части. Я не слышала, как таймер отсчитал последние секунды и звуковой сигнал оповестил, что мясо готово — можно доставать его из духовки. Я не видела, как моя кухня снова стала тёмной пещерой. Я даже не почувствовала, что вместо высокого стула с мягким сидением сижу на каменном выступе. Тело само как-то изменило положение, и вот я уже, уткнувшись лицом в коленки, рыдаю. И не могу остановиться. Это были те самые невыплаканные слёзы, которые я копила в себе с момента, когда узнала страшный диагноз, когда проживала каждый день моей малышки как последний, и наконец — когда укладывала её в белый гроб и смотрела, как его закапывают. Тогда я не проронила ни единой слезинки, и вот плотина рухнула: я плакала и не могла остановиться.

— Проклятая ведьма! Я убью тебя, что ты сделала с ней? — прогремел где-то рядом знакомый голос, а потом я почувствовала не менее знакомые руки моего зелёного громилы. Он начал укачивать меня, как ребёнка, тихо говоря: — Маленькая, всё хорошо. Я с тобой! Ты моя! Моя Лемна! Я не отпущу тебя. Хочешь, я убью эту ведьму? Что она сделала? Маленькая, скажи, и я голыми руками оторву ей голову! Не плачь! Лемна, моя эльфиечка.