Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ)

Глава 53

Вокруг стояла кромешная тьма. И я не просто тонула. Мои руки и ноги были связаны, и кто-то камнем тянул меня вниз. Я брыкалась изо всех сил, но этот кто-то был намного сильнее меня. Он тянул меня за связанные в районе щиколоток ноги и не давал шанса на спасение.

Брыкалась до последнего, пока в лёгких не осталось воздуха и показалось, что умру вот-вот сейчас, если не сделаю вдох. Вдруг мир перевернулся. Или это я поняла, что меня тянет не вниз на дно, а вверх — туда, откуда сквозь толщу воды пробивался свет. Солнечные лучи пронзали воду и уходили вглубь, рассеиваясь над моей головой.

Я перестала бороться и вырываться. Кто-то перевернул меня. Распущенные волосы закрывали моё лицо, и я не видела ничего вокруг. Но мозг зацепился за что-то, какую-то мелочь, деталь, цвет волос.

Моих волос!

Боялась надеяться на что-то и обмануться. Но присмотрелась и реально поняла, что волосы белые!

Ещё пыталась осознать, реальность это или уже я брежу, умирая.

Но вот кто-то большой ладонью отвёл волны этих белых волос от моего лица, и я увидела…

Увидела его лицо!

В этот миг забыла обо всём, даже о том, что вот-вот умру от нехватки кислорода.

Меня переполняло счастье!

Не задумываясь разжала губы, желая произнести его имя.

Но не успела: тело начало скручивать от боли. Казалось, что лёгкие сплющились, и это причиняло неимоверную боль. Я не хотела закрывать глаза, хотела, чтобы последнее, что я видела — это был он!

Наши взгляды встретились, а следом сама темнота накрыла меня.

Имя любимого так и застыло на моих губах.

Тар. Мой орк.

Эр Крагтаранг, старший сын вождя Кагана, любимый сын Хальриты, старший брат Кармтервара, Карбелия и Карзови, отец Эр Караты и Эр Катона.

И наконец, первый муж Эйтоуросы, старшей дочери короля лесных эльфов.

Мой муж!

Мой Тар!

Эти мысли пронеслись в голове за доли секунды, пока я делала первый вдох.

Губы Тара накрыли мои. Он делился со мной своим дыханием.

Как и в тот, первый раз, я не поняла, когда из простого спасения утопающего всё переросло в страстный поцелуй. Хотя лично мне было всё равно, когда это случилось. Оказаться снова в объятиях любимого было таким счастьем, что я уже не думала ни о чём.

Куда делись верёвки, связывающие мои руки и ноги, я тоже не знала. Главное было то, что я могла обнять, прикоснуться, почувствовать его.

И я, не стесняясь, забыв про всё на свете, делала это.

Льнула всем телом к его телу, обвив его руками и ногами, чувствовала его руки, его прикосновения, его дыхание и не прерывала поцелуй. Казалось, что не было этого месяца разлуки, что он не выпускал меня из своих больших рук, а я слышала удары его сердца и знала, что это сердце бьётся для меня. Помнила нашу единственную ночь в ведьмовской пещере — каждый миг, каждый стон, каждую ласку. И ведомая этими воспоминаниями, я уже скользила пальчиками по шее моего орка, затем по шрамам на висках и вот, наконец, я добралась до рогов.

И всё было как прежде: стоило мне лишь прикоснуться подушечками пальцев к основаниям рогов, как Тар не смог сдержать стон, он прервал поцелуй лишь на секунду, а затем с ещё большей страстью прильнул к моим губам своими. Прижал меня спиной к чему-то жёсткому и дал возможность ощутить всю степень его желания и твёрдость намерений.

О том, что мы давно уже были на поверхности воды, да к тому же у нас были зрители, я как-то не задумывалась. Весь мой мир в этот момент был сосредоточен лишь на Таре. А все остальные могли подождать. Я уже смирилась с тем, что потеряла его навсегда, поэтому сейчас боялась отпустить. Если судьбе или богам неважно каких миров взбредёт в голову забросить меня куда-то ещё, мне всё равно — лишь бы с Таром!

Но вмешались не боги. Откуда-то сверху пробасил орк-гора, отец Тара:

— Так! Заканчивайте, тут дети! Рано им ещё видеть, как делают детей!

Тар прервал поцелуй, недовольно прорычал что-то, но всё же чуть отстранился, давая мне возможность осмотреться.

Это точно была не пещера ведьмы.

Во-первых, не было каменного свода над нашими головами. Предзакатное солнце озаряло чистое голубое небо, подкрашивая его розово-золотистыми тонами. Во-вторых, купель в пещере ведьмы была раза в три-четыре меньше, чем тот каменный бассейн, на краю которого мы с Таром сейчас оказались. В-третьих, тут тоже обнаружился водопад, но каменный выступ, с которого срывалась вода, был высоким, а вода неспешно стекала по стене и наполняла бассейн.

Ну а стоящие на том самом выступе Каган и Хальрита с младенцем на руках лишь подтверждали, что это не пещера нашей ведьмы.

Да и самой Сувиры среди многочисленных зрителей, стоявший по всему периметру каменного водоёма, я не увидела. Зато родное личико моей Кари я узнала бы из тысячи лиц. Наши взгляды встретились, и моя девочка бросилась ко мне.

— Мама! Ты вернулась!

Кари подлетела к нам, и Тару пришлось разжать свои руки и поставить меня на каменный выступ. Но одной рукой он продолжал держать меня за талию, даже когда Кари повисла на моей шее.

— Мама, я так испугалась, что ты ушла навсегда! — взахлёб говорила моя девочка, обнимая меня и не замечая слёз. — Но папа сказал, что он вернёт тебя!

Мы плакали обе. Мне казалось, что она ещё немного выросла, пока меня не было. Не физически, а просто стала выглядеть чуточку взрослее из-за страха потерять меня. Это печалило материнское сердце.

Тар не вмешивался в наш разговор, лишь обнимал нас обеих своими ручищами.

— Мам, все мои стихии были бессильны. Я так боялась, мамочка! — повторяла Кари. — Магия стихий не всемогущая. Прости! Ты спасла Катона, а мы не смогли спасти тебя. Я не смогла!

— Ну что ты, глупенькая, ты у нас умница! — успокаивала я дочку. — Ты многократно спасла меня: нашла нас на берегу, открыла портал и, уверена, это именно ты спасла брата.

Пусть я и не знала, что случилось после того, как я сняла с шеи амулет и Эу вытолкнула меня из своего тела и этого мира, но почему-то была уверена, что Кари пришлось сражаться с родной матерью.

Не просто так Эу рвалась вернуться в этот мир, не старое тело так тянуло её обратно. У меня был целый месяц на обдумывание всего, что случилось в тот день. Снова и снова я прокручивала события, вспоминала слова и пыталась найти ответы. И поняла, что эльфийка подготовилась. Она всё просчитала. Нашла союзников в этом мире, провернула финт с петлёй времени и лишь ждала момента, когда я сниму амулет и впущу её в своё сознание.

Мои слова остановили поток дочкиных слёз. Кари посмотрела на меня таким взрослым взглядом, и я приготовилась услышать что-то не очень хорошее.

— Папа сказал, что ты это не ты! И Вира, ещё когда обучала меня магии стихий, предупредила, что амулет Лемнискаты защищает тебя. А ещё она сказала, что может так случиться, что богиня уже не сможет тебя защитить, и тогда это придётся сделать мне. Защитить тебя от тебя! — тихо говорила Кари. — Мамочка, я так боялась навредить, что не сделала этого сразу. Прости! Зло вернулось, а я не смогла сразу его остановить.

В голосе Кари было столько вины и сожаления, что мне захотелось забрать всю её боль.

— Глупая, ты всё правильно сделала. Только ещё большее зло могло победить зло и разрушить проклятие Оласы. А иначе бы твой брат умер. Ты всё правильно сделала! — повторила я и посмотрела на Тара, а потом снова на Кари. — Никто, кроме тебя, не смог бы справиться с этим! Вира хорошо тебя подготовила. Твой брат жив, я вернулась! Всё хорошо. Мы вместе.

Тар кивнул, подтверждая мою правоту. И тут снова сверху напомнил о себе громогласный вождь.

— Так, хорош нюни разводить! — пробасил Каган. — У нас сегодня нет поводов для грусти! У меня родился внук, первый сын моего первого сына! Это повод для хорошего застолья, а не слёз!

Все орки поддержали своего вождя и дружно начали что-то кричать. Поднялся такой шум, что младенец на руках у Хальриты проснулся и заголосил.

— Вот, и внук мой согласен! — громко сказал Каган и обратился к жене: — Женщина, чего стоишь — мужики голодные, трезвые, разве так празднуют великие дни?

— Да, мой вождь, столы уже накрыты, мясо жарится на кострах, а наливальщицы ждут с кувшинами, чтобы наполнить ваши кубки, — покорно ответила Хальрита и всё же в конце добавила: — Стареешь ты, вождь, раз не чуешь запаха жареного мяса, что доносится сюда из посёлка.

— Женщина! — взревел Каган. — Отдай внука невестке, и я прямо тут докажу тебе, что ещё не настолько стар! Могу и в источнике с тобой искупаться!

— Сегодня источник занят! — ответила орчанка с серебристой кожей. — Сегодня мой любимый сын со своей Лемной получает благословение богини. А я этим вечером и ночью на правах любимой бабушки позабочусь о внуке и внучке. Так что тебе, вождь, ещё придётся уговорить меня прийти сюда в другой день! Но на твоём месте я бы не была столь уверена. Вероятнее всего, я не скажу тебе «да».

— Женщина, думай, что говоришь, ты не можешь сказать мне «нет»! — возмутился вождь.

Хальрита лишь улыбнулась и кивнула в нашу сторону.

— За сына не переживайте, завтра к обеду можете прийти в наш шатёр: и отобедаете, и сына заберёте.

— К вечеру можете приходить, а то и вообще дня через два! — исправил жену Каган. — Ты думаешь, моему сыну хватит одной ночи? Женщина, ну ты вообще?! Он снимет с неё рубаху Лемны. Дай боги, чтобы она выдержала, все же эльфийки такие хрупкие.

Теперь-то я поняла, где мы были. И после слов Кагана у меня заалели щёки. Потому что все орки снова дружно начали давать напутствия молодым. Складывалось впечатление, что все реально считали, что у нас сегодня первая брачная ночь. Советы сыпались со всех сторон. И чем больше я краснела, тем злее становился мой орк.

Рука Тара на моей талии сжалась сильнее, и он обратился к Хальрите.

— Спасибо, Вторая Мать за заботу о наших детях. Отец, и тебе спасибо, за благословение.

Так Тар дал понять, что пора бы им всем и честь знать.

Кари поцеловала меня, а потом отца. Обняла нас двоих и на прощание сказала:

— Я люблю вас!

— И мы любим тебя, — ответила я за двоих.

Народ начал расходиться, а я не знала, как вести себя наедине с Таром.

Он не спешил что-то сделать или говорить, пока площадка вокруг источника богини Лемны не опустела полностью. Громкие голоса орков, уже готовых приступить к пиршеству, были ещё слышны. Но становились всё тише и тише, это означало, что уже скоро мы останемся одни.

Когда Кари ушла, я откинулась спиной на каменную стену и смотрела куда угодно, но только не на Тара. И вот мой орк встал прямо напротив меня и придвинулся вплотную. Нас разделяла лишь мокрая рубашка Лемны.

— Скажи, что ты хотела вернуться ко мне, — тихо сказал Тар, наклоняясь ко мне и нежно целуя в правое ушко. — Скажи, что отныне ты моя Лемна, а я твой единственный муж во всех мирах! Потому что куда бы, в какой бы мир ты ни попала по воле богов, я приду и заберу тебя. Лена, ты моя!