Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!

Глава 10

В общей горнице собралось народа видимо-невидимо, столько, что и протолкнуться было нельзя. Были тут и добрые молодцы, и красны девицы, и такие существа, которых Маруся отродясь не видела. Ну, ко всяким там лешим-домовым она более или менее уже привыкла, а вот к когтясто-клыкастым, да с пастями, величиной с мусорный бак, было пока сложнее. И девушка была начеку, то и дело оглядываясь, а ну как сожрать захотят?!

Но прочие «абитуриенты», как изволил выразиться Тимофей Иваныч, вели себя более-менее мирно, хвосты не распускали и когти с зубами держали при себе. Маруся потому немного расслабилась, но всё равно пыталась держаться поближе к Елисею. И не только из-за страха перед неведомыми чудищами, жаждавшими здесь учиться. А ещё потому, что некоторые красные девицы, завидев завидного жениха Елисея, так и норовили стрельнуть в него глазками, которые явно были снабжены оптическим прицелом. А это Марусе ой как не нравилось!

Народу здесь было много, но на новые знакомства девушку пока не тянуло, хотя необщительной назвать её было нельзя. Но пока обстановка располагала к приглядыванию, да к прослушиванию, а потому Маруся старалась сильно не выделяться.

Все резко замолчали, когда в эту огромную горницу зашёл высокий худой человек, поражавший контрастом бледной кожи и чернотой длинных, по плечи, волос. Несмотря на это, он был весьма приятен внешне, строг, красив и по его лицу невозможно даже было предположить, сколько ему лет. Но судя по твердости, с которой он держался, по строгому взгляду, коим он одаривал своих будущих студентов, Маруся поняла, что не мало…

«Кощей, сам Кощей! — пронёсся по залу робкий шепоток, усиленный множеством голосов. — Кощей!»

Маруся уже было открыла рот, чтобы высмеять это дурацкое предположение, но тут же закрыла его обратно, понимая, что и сама может попасть не в лучшее положение. Ведь она, по сути, ничего не знала о том мире, в котором она оказалась. И лучше бы ей было почаще молчать.

Но, вот беда, молчать она долго не умела…

— Это какой, Бессмертный что ли который? — спросила она, кажется, слишком громко.

Вот, казалось бы, чего такого — все болтали, и она болтнула. Кажется, лишнего. Потому как тот самый Кощей в тот же миг одарил её таким леденящим взглядом, что Марусе показалось, будто ледяная стрела вонзилась, а после насквозь прошла через её сердце.

— Хочешь проверить, милая девица? — обратился он к ней таким тихим и холодным, словно покрытым инеем, голосом, что у иных мурашки побежали по коже.

Но Маруся, выдержав взгляд его ледяных глаза, честно ответила.

— Да нет! Это пусть добры молодцы проверяют! Я учиться сюда пришла, Кощей… Извините, как Вас по батюшке?!

Надо было видеть эту бессмертную морду, когда какая-то простушка — вот так, прямо, что-то втирала, надо полагать, здесь уважаемому и внушающему всем остальным страх, человеку! Маруся даже хихикнула, но быстро спрятала улыбку за ладошкой, сделав вид, что чихнула.

— …Кощеевич…, — не сводя с неё пронзительный взгляд, в ту минуту непонятно чего выражающий, сквозь зубы процедил Кощей.

Елисей при этом едва креститься не начал, жестом, взглядом, да всем подряд призывая свою подругу наконец-то прикрыть свой хорошенький ротик. Но она не замечала этих знаков.

— Так вот, Кощей Кощеевич! — продолжила Маруся без зазрения совести. — Мне очень рекомендовали это учебное заведение. Говорят, здесь самые лучшие женихи, то есть, учителя, да и программа направленна на поддержку семейной, ой, то есть, профессиональной деятельности! А Ваша смерть меня вот ни капельки не интересует! Я даже никому не скажу, где висит тот сундук, в котором спрятана утка, и…

Елисей всё-таки применил некоторую грубою силу, зажав ей рот ладонью. Маруся только потом осознала, какую глупость несусветную ляпнула, да ещё при всём честном народе, едва не разболтав практически государственную тайну! А тогда она была возмущена и даже пыталась сопротивляться, укусив Елисея за пальцы.

— Ай! — молодец схватился за раненую в неравном бою руку, а девушка всё так же совершенно бессовестно продолжала взирать на того, к кому обращалась.

Казалось, бледность Кощея уже не может стать ещё на пару тонов бледнее. Но именно это и произошло, сразу же после слов, произнесённых этой нахалкой! Народ зашептался, оживился, у кое-кого в предвкушении доблестного подвига заблестели глаза, другие испуганно повтягивали головы в плечи.

— Откуда ты, дитя, такая взялась? — нахмурил смоляные брови Кощей.

— А, долго объяснять! — отмахнулась Маруся. — Скажите, возьмёте меня жениться, эм, то есть, учиться, а, Кощей Кощеевич?!

По горнице уже разносились характерные смешки, но Маруся при полной серьёзности ждала ответа.

— Все претенденты на обучение в Академии Тридевятого царства сначала должны пройти вступительные состязания, а уж потом…

— Знаю-знаю! — уже во второй раз, словно от мухи, отмахнулась от Кощея девушка. — Но попытаться-то стоит? Шанс дадите?

В полной тишине, что вновь повисла здесь, было слышно, как скрипнули зубы Кощея.

— Не имею права отказать, — выдавил он из себя. — Но очень бы хотелось…

— Но почему?! — воскликнула Маруся, жаждая справедливости.

Но тому уже надоело объясняться перед какой-то незнакомой ему безродной девчонкой.

— Давайте уже начнём наше собрание, посвящённое предстоящим испытаниям, — произнёс он.

А выпад Маруси был в очередной раз пресечён Елисеем.

— С ума сошла?! — набросился он на неё шипящим шёпотом. — Это кто же так с ректором разговаривает?!

— С кем?.. — опешила Маруся.

— С ректором! — видя, что до подруги удалось достучаться, принялся отчитывает её Елисей. — Кощей Кощеевич — самый главный тут человек, а ты…

Девушка, на секунду задумавшись, тут же легкомысленно махнула рукой.

— Ой, да ладно тебе! Что я, ректоров за жизнь не видела?! Справимся!

И так мило рассмеялась, что Елисею оставалось только отступиться, покачав светлой головушкой.