Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!

Глава 22

На самом деле жизнь, что началась у Маруси с её попаданием в этот сказочный мир, ей очень даже нравилась. Друзья, подруги, новый коллектив — как тут не радоваться? А перспектива самого что ни на есть ближайшего замужества, да не с кем-нибудь, а с самым настоящим принцем, радовала ещё больше.

И сегодня должны были объявить о начале состязаний — что, где, когда. Но пока девушки были предоставлены самим себе, и можно было расслабиться, посидеть в столовке и поесть вкусной русской народной еды.

К слову сказать, Елисей сегодня в трапезной так и не появился. Маруся, хоть и кичилась, но всё же немного переживала за него — всё же она тоже была слегка повинна в том, что произошло. С Пересветом было не так, она его едва знала. А вот за разум Елисея Маруся конкретно переживала, надеясь, что он не сильно повреждён. Но вот в том, что он хотя бы не был голоден, она была просто уверена: зерна в их с Пересветом клетках было достаточно, чтобы поддержать себя в форме.

Но она всё равно то и дело поглядывала на дверь — авось появится. Но Елисей, если и собирался сегодня трапезничать, то явно не торопился. Зато вот Златогора, едва помещавшегося в не такой уж и узкий проход в трапезную, не заметить было невозможно. Это зелёный четырёхглавый великан, зайдя, осмотрелся. Но едва завидев Марусю в компании двух её подруг, он сразу же направился в её сторону.

— Я не помешаю? — улыбка каждой из его четырёх голов была такой располагающей, что ответить «нет» было просто невозможно. Да и Маруся ещё была в своём уме, чтобы отказывать такому приятелю по глупости.

— Конечно, нет! Златогор! О чём речь?!

А сама так и косилась на Алёнушку, что покраснела с головы до пят, и глаза спрятала, как будто не понимала, что сама себя выдаёт.

Змей Горыныч, пододвинув к себе стул покрепче — благо, тут и такие имелись, на богатырей рассчитанные, подсел к стайке красных девиц, одна из которых и в самом деле уже была таковой.

— Как вчерашние танцы? Повеселились? — вежливо спросил тот.

— Дааа, — протянула Маруся, не желая говорить правду и даже вспоминать, что там произошло. — Повеселились — подходящее слово. Кстати, Златогор, я же тебя своим подругам официально не представила. Это — Снегурочка…

Она указала на бледную деву, что устало закатила глаза к потолку, всем своим видом показывая, что ей не интересно это знакомство. Но Маруся продолжила:

— А это — Алёнушка, — и, скосив взгляд на козлёнка у её ног, добавила. — И её братец Иванушка. Правда, он немного не в себе.

— Беее, — обиженно проблеял козлёнок и отвернулся.

Златогор же будучи воспитанным Змеем, привстал со стула, чтобы приветствовать каждую девицу по очереди. И даже кислая моська Снегурочки его не смутила и не сбила с пути истинного.

— Очень рад, очень рад знакомству! — несколько раз повторил он. — Маруся, у тебя замечательные подруги, да такие красавицы, что глаз невозможно отвести…

Ой-ёй… Лицо Алёнушки постепенно начинало напоминать цветом помидор, и Маруся ощущала всеми фибрами, что она уже готова сорваться с места и убежать, волоча на поводке своего рогатого братца, но тут всё внимание удобно расположившейся компашки отвлёк на себя вбежавший в трапезную Пересвет.

Он был бледен, взволнован, растрёпан и так же, как Златогор минуту назад, вначале огляделся по сторонам, а после бросился к Марусе, приземлившись ровно на колени у её ног.

— Маруся! Умоляю, прости! — запричитал он, словно был не царевичем, а каким-то нанятым плакальщиком на известном мероприятии.

— За что?! — искренне удивилась девушка. Если уж кому и нужно было просить прощения, так это ей. Не он её в клетку посадил, да овсом всю ночь кормил. А после провожал с улюлюканьем в путь-дорогу до мужского общежития.

— За всё! За то, что вечер тебе испортил! Да горячность проявил! Только прошу, не превращай меня больше в птицу! В особенности, в петуха! Репутация, она, знаешь ли, вещь такая…

Ах, вот оно что! Оказывается, несчастный царевич подумал, что это она его… того… И тут в голове Маруси созрел коварный план. Девочки её молчаливо поддержали, опустив взоры ясные на яства разные, украшавшие их стол. А она сама произнесла:

— Не буду, Пересвет! Прости! Погорячилась! — она едва сдержалась, чтобы не захихикать. — Ты это, на коленочках-то не стой, присаживайся давай. Негоже царевичу при людях в ногах у кого-то валяться…

Когда до Пересвета дошёл смысл её слов, он словно только сейчас понял, что на него глядит вся трапезная. И поспешил подняться, откашлявшись в кулак. А после, подтянув к себе стул, присоединился к завтракающим, хотя сам к еде даже не думал притрагиваться.

И тут Маруся обратила внимание на то, что Снегурочка, что совсем недавно строила рожицы в отношении Златогора, теперь смотрит на этот экземпляр принца точно так же, как Алёнушка смотрела на Змея Горыныча! И даже краснеть точно так же начала, хотя это, в принципе, было невозможно.

Да вот беда, оба — и тот, что с четырьмя головами, и тот, что с одной — смотрели исключительно на Марусю. И ей даже стало как-то неудобно от этого. Тем более, ни тот, ни этот ей ни капельки не нравились в известном смысле. На ум же пришёл Елисей, и сердце тоскливо заныло. «Как он там? Где он там?» — вновь завелась мысленная шарманка. И от влюблённых взглядов двух других «женихов» стало только тошно.

— Извините! — она поднялась нарочно бодро. — Но мне надо кое-куда по делам отлучиться!

И не дожидаясь, пока кто-нибудь начнёт возражать или расспрашивать, быстрым шагом покинула трапезную.

Она знала, куда ей сейчас предстоит пойти.