Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!

Глава 30

Маруся, поскользнувшись и смешно замахав руками, всё же не удержалась и шлёпнулась, как была, в зловонную лужу, что расползлась под ногами настоящим болотом. Елисей, не успев её удержать, теперь виновато и с затаённым страхом в глазах ждал, когда она поднимется. И даже руку ей подал, но девушка, пребывая в, должно быть, ужасном смущении, вставать не торопилась.

— Маруся? — осторожно позвал её парень. — Ты чего разлеглась? Ушиблась, может быть? Или…

Но тут девица повернулась к нему, едва не плача, и громко всхлипнула.

— Не смотри на меня! Какой позор…

Всё её лицо было перемазано этой жижей, и руки, и новенькое платье — одно из тех, что ей Златогор подарил. Но Елисей всё равно продолжал тянуть к ней руки, при этом улыбаясь совсем не ехидно.

— Подумаешь! С кем не бывает? — бодренько произнёс он. — Ты, между прочим, и в таком виде самая красивая!

— Правда? — тут же оживилась девушка, развернувшись к нему всем корпусом. — Скажешь тоже!

И тут же приняла протянутую ей руку, попытавшись подняться. Но внезапно случилась оказия: жижа под ногами Елисея оказалась такой склизкой, что он поскользнулся следом, и аккуратно шмякнулся поверх не ожидавшей подобного подвоха девицы в позе, интимней некуда.

Теперь уже они оба забарахтались в болотистой слизи, пытаясь, наконец, справиться с ней. Но получалось слабо, а потому они вскоре выдохлись, взяв передышку. Елисей по-прежнему был сверху, и теперь их исходная позиция выглядела двусмысленно, благо, их по-прежнему никто не видел.

Но тут Елисею пришла в голову «гениальнейшая» идея. С полминуты он взирал на Марусю влюблёнными глазами, а после его губы медленно, но верно потянулись к её губам. Замершее сердечко девушки затаилось в предвкушении чудесного мига. Но внезапно включившийся разум, как всегда, всё испортил.

— А ну-ка прекрати! — взвизгнула она, пытаясь увильнуть от почти случившегося поцелуя.

Елисей понял не с первого раза — вероятно, его собственный разум был занят предвкушением, и горячие губы, сложенные в трубочку в предвкушении поцелуя, продолжали тянуться к губам Маруси.

— Я не хочу, чтобы мой первый поцелуй случился в навозной жиже! — вновь завелась она. — Пусти, говорю! Не то как дам коленкой!

И вот только сейчас до Елисея «дошло».

— Не надо коленкой! — громко возразил он. — Понял-принял!

И они вновь забарахтались, пытаясь обрести вертикальное положение. В какой-то момент им это удалось, но, когда они поднялись, на них места чистого не было — поросята, как есть! А запах…

Маруся никогда в жизни так скверно себя не ощущала. Однако сейчас с Елисеем они выглядели примерно одинаково, и это немного утешало девушку. А ещё они оба, пытаясь скрыть смущение от едва не случившегося поцелуя, начали рыскать взглядами по сторонам, пытаясь хоть что-то осознать.

— Что-то мне кажется, не туда мы забрели, — с сомнением в голосе произнесла Маруся. — Водой — ни мёртвой, ни, тем более, живой тут совершенно не пахнет! А пахнет каким-то навозом и прочими прелестями канализации!

— И то верно, — согласился Елисей понуро.

Вот почему он так быстро всегда сдавался и впадал в уныние тогда, когда надо было просто действовать?! Ох, до чего же потешен был сейчас его вид — грязный и расстроенный! Хорошо, что она себя со стороны не видела… А у Елисея даже блеск в глазах пропал. Тоже боец нашёлся!

— Придётся поискать дальше… — уверенно заявила Маруся.

— А, может, назад вернёмся? — неуверенно возразил Елисей. — Не нравится мне здесь…

— Хорошо! — улыбка красной девицы сейчас была просто уничтожительной, совместив в себе всё — и презрение, и унизительное снисхождение, и ещё что-то такое, отчего парню стало по-настоящему стыдно. — Но тогда, когда задание, данное нам, будет выполнено, я с гордостью сообщу, что выполнила его в одиночку!

И так высоко задрала свой курносый носик, что, вновь поскользнувшись, шлёпнулась.

— Эх, твоя взяла! — Елисей, кое-как помог ей подняться обратно на ноги, и с грустью посмотрел по сторонам. — Но место мне это совершенно не нравится… как будто… как будто…

— Что?! — не выдержала Маруся, перебив его. — Ты же мне клялся и божился, что нужные нам ингредиенты находятся именно здесь! Что-то изменилось?!

— Не в этом дело, — уклончиво ответил парень. — Я до сих пор уверен в этом. Вот только…

— Да что ты меня пугаешь?! — вновь перебила его Маруся. — Ещё скажи, здесь чудовища водятся! Колодцы с водой стерегут, да наглых студентов и абитуриентов от них отгоняют…

Но словно в ответ на её слова, из глубины подвала послышался какой-то гул, который с каждой секундой всё приближался.

Мамочки!

Марусе очень хотелось завизжать от страха, но природная гордость не позволяла ей это сделать. Но вскоре она забыла и о гордости, и о своём крайне неустойчивом положении на жиже, что была разлита тут повсюду. Потому как вскоре из ближайшего поворота она увидела, как прямо на них несётся огромный червяк, размером в диаметре с вековое дерево, а длиной… А тут уже не до подсчётов было!

И она всё-таки завизжала. А Елисей, уже по привычке дёрнув её за руку, что-то закричал, призывая к спасению, но из-за рёва почти настигнувшего их чудовища она не расслышала, что именно. И вскоре оно их настигло…

Маруся зажмурила глаза, увидев в последний момент перед собой безглазую конусообразную голову и овальный рот, полный мелких и острых зубов.

Кажется, это был их с Елисеем бесславный конец…