Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!

Глава 12

— Прошу, брось меня здесь! — взмолилась Маруся, держась за живот и пытаясь образумить Елисея, что всё это время поддерживал её, держа за обе руки. — Спасай себя!

К сожалению, он выглядел и чувствовал себя нисколечко не лучше, несмотря на то что был добрым молодцем, а не красной девицей. Обжорство в академической «столовке» стало для них первым и самым настоящим испытанием, которое они едва с треском не провалили.

— Ни за что! Я тебя не брошу в беде, милая Маруся! — отозвался он, багровея с каждой секундой всё больше.

Да, нужно было признать, что кормили здесь не плохо. Ну, как не плохо… Просто отлично! А потому еда, доставшаяся этим двоим на завтрак аж в двойном размере, благодаря происшествию, связанному со скатертью-саможранкой, была съедена на ура. А теперь вот тяжесть в желудке подобно камню тянула вниз, и ни учиться, ни влюбляться уже не хотелось. Полежать бы, предварительно проглотив таблетку какого-нибудь переваривающего средства.

— Меня одно интересует, в хоромы царские, то есть, в общежитие, нас определят? — отчего-то задумалась Маруся. На самом деле ей страсть сейчас, как полежать хотелось после столь сытного завтрака.

— Как же! — пообещал Елисей. — Вон видишь там и там, два терема высоких, со ставнями резными?

Два здания, на которые указал Елисей, стояли в противоположных сторонах двора академии, и имели несколько различный, но не принципиальный вид.

— Вижу, — согласно кивнула Маруся.

— Так вот, это мужское и женское общежития, — с гордостью от того, что предоставил эту информацию, сообщил Елисей.

— А почему они так далеко друг от друга? — не поняла Маруся. — Чтобы добры молодцы к красным девицам, и наоборот, по ночам не шастали? Так это тут не поможет… Знаем, проходили.

— Да, но, — Елисей почесал макушку, — наш будущий наставник по физической культуре говорит, что человек всегда должен находить повод заниматься самосовершенствованием тела, то есть спортом. И пересекать внутренний двор академии ради любимой или любимого, один из них. Он ещё и канаты, ведущие, к окнам, распорядился повесить. Чтоб, так сказать, студенты хватку не теряли по дороге к своему счастью.

— Хм, и как же звать его? — личность местного физрука была не менее загадочной, чем всё прочее в этой академии.

— А Илья, по фамилии Муромец… Хороший дядька, хоть и строгий! Чуть что — пятьдесят отжиманий в броне, на солнцепёке. Чтоб, говорит, хватка не терялась…

— Ты-то откуда всё это знаешь?! — подозрительно уставилась на него девушка. — Или учился уже здесь, да был отчислен за… лазания по канату в окна женского общежития?!

На что Елисей с некоторой обидой взглянул на девушку, а после пояснил.

— Нет! Братья старшие сказывали. У меня их двое, и оба давно закончили академию в Тридевятом. Так что историй много я за жизнь услышал, и к кое-каким премудростям уже готов…

Они только-только добрались до какой-то резной беседки, как местный громкоговоритель пригласил всех абитуриентов академии в Сосновый зал для знакомства с преподавателями, которые будут вести у них «вступительные состязания». А, если повезёт, в дальнейшем и обучать их премудростям каждый своего предмета.

— Только не это, — простонала Маруся. — Я не дойду…

— Ты что! — Елисей, несмотря на одолевавшую его тяжесть от обжорства, принялся поднимать девушку подмышки. — Это очень важно! Поначалу вообще ничего пропускать нельзя! Это ты думаешь, здесь не заметят, там не доглядят… А на деле всё про всех знают! И баллов для поступления прогул тебе не добавит…

Пришлось поднимать свою пятую точку и интенсивнее шевелить батонами…

— А куда, кстати, нужно идти? — вопросила Маруся. — Клубочек, веди!

Тот, радостно выпрыгнув из кармана, вначале осмотрелся, нет ли где поблизости Тимофея Иваныча. Шутки-шутками, а стойкая фобия на семейство кошачьих ему была обеспечена. И, поняв, что путь свободен, покатился туда, куда ему было велено — в Сосновый зал.

— Надеюсь, хоть там кормить не будут, — со вздохом, отправилась за ним Маруся, бережно поддерживаемая под руку Елисеем. — Эй-ей, моток шерсти! Не так быстро!

Благо, идти пришлось не так уж и далеко, а физкульт-упражнения в виде быстрой хоть бы позволили избавиться от тяжести, одолевавшей после завтрака. Клубочек привёл их в один из огромных залов, где собралось уже великое множество будущих первокурсников. Вернее тех, кто пока что претендовал на обучение в стенах этой академии.

Ну, что Маруся могла сказать… Эта аудитория более напоминала ей кусочек леса, в котором росли самые настоящие сосны и пахло свежими травами, растущими здесь прямо на полу… А вернее, этот пол был зелёным живым ковром, усеянным полевыми разноцветными цветами, по которому прыгали, стрекоча, кузнечики и другие насекомые. Потолок представлял собой самое настоящее небо, что проглядывало сквозь густющие кроны сосен, а деревянные парты больше напоминали самодельные столики, в то время как лавками здесь служили брёвна. Не класс, а мечта!

Все задние парты были заняты, и Марусе с Елисеем пришлось сесть за первую, и они уже знали, почему. Здесь они находились под самым пристальным вниманием преподавателей, а ведь многих постигла та же самая участь — обжорство, и самые шустрые абитуриенты хотели подремать под шумок, пока преподы будут толкать свои нудные речи.

Маруся с завистью посмотрела на них, но деваться было некуда. Но скоро им стало действительно интересно, когда кто-то объявил, что сейчас перед ними выступит сам декан факультета прикладной магии.

А, вернее, сама…