Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!

Глава 24

Марусю и Елисея два раза не нужно было приглашать. Они шмыгнули внутрь, и чудо-юдо на курьих ножках, тут же захлопнув дверь и распрямившись, стало выше «всего этого». В смысле, выше гадких соломенных истуканчиков, что всё ещё пытались её атаковать, вероятно, не понимая, с кем связались.

Молодые люди бросились к окнам, чтобы оценить происходящее внизу, и не без удовольствия отметили, что «умный дом» явно не собирался дать себя в обиду, отпинываясь от навязчивых чучел, как от клопов, а иногда даже пристукивая по ним сверху, вминая в землю аккуратными несъедобными лепёшечками.

Поняв, что им, наконец, удалось отвязаться от бестолковых манекенов, Маруся и Елисей с улыбкой опустились на ближайшую лавку, но вежливое «кхе-кхе» вновь заставило их подскочить на месте.

Осмотрев внутреннее убранство избушки тщательным взглядом, они обнаружили кота Василия — того самого фамильяра Бабы Яги, что сидел за невысоким столиком и, оттопырив маленький мохнатый мизинчик, отпивал из чашки парное молоко, другой придерживая миниатюрное блюдечко.

— Здрасьте! — тут же нашлась Маруся, понимая, как они выглядели, наверное, со стороны — вбежали, как бешеные, без приглашения и всякого приличия. И даже кота не заметили, а он, между прочим, кажется, был весьма весомой фигурой в академии Тридевятого царства.

— И вам не болеть, гости незваные, — тот, сдув пенку, продолжил столь же невозмутимо попивать своё молоко, однако, не спуская с них цепкого кошачьего взгляда зелёных с жёлтыми крапинками глаз. — Чем обязан вашему визиту?

Молодые люди переглянулись, но на этот раз первым заговорил Елисей.

— Дык там это, манекены тренировочные взбесились! — как на духу выпалил он. — Вон, сами посмотрите! Их там целая куча!

Кот, отставив молоко в сторону, неспешно подошёл к одному из окон.

— Нда, — произнёс он загадочно. — Удивительно…

Это «нда» насторожило Марусю, и она вновь сунулась в окно, взглянуть, что же под ним имел ввиду кот декана факультета прикладной магии. И удивилась, надо сказать, несказанно!

— Дела! — из-за её плеча ахнул Елисей. — И куда они все подевались?

Он спрашивал то ли у Маруси, то ли у себя, то ли у Василия. Но ответил последний:

— Откуда же мне знать? — кот вернулся на своё место, принявшись за прежнее занятие.

— Что же Вы нам, не верите, значит? — спросила Маруся потускневшим голосом. Чувствовала она, что добром это не закончится, ведь Василий был не простым котом. А вреднючим фамильяром самой Ягини Никифоровны.

— Отчего же, — вздохнул кот. — В наше время чего только не случается… Например, чужаки в дом декана вламываются. И даже не раскаиваются в этом…

— Ещё как раскаиваемся! — Елисей воскликнул это так громко, что сомневаться в том просто не приходилось. — Просто… так получилось! Мы бежали от чучел, а на пути нам встретился этот премилый домик!

Последние его слова едва не застряли в горле, ибо в тот самый момент, как он их произносил, Елисей наткнулся взглядом на скелет, мирно стоявший в самом дальнем углу избушки на курьих ножках. И ему сразу как-то стало не по себе…

— А заветные слова откуда знаете? — промурлыкал он себе под нос, словно следователь-дознаватель, продолжая следить за обоими пристально и непримиримо.

— Так оттуда, откуда я прибыла, у нас их все знают! — выпалила Маруся. — Из детских сказок!

Фокус взгляда Василия переместился в её сторону.

— Любопытно, — произнёс он нараспев по-кошачьи. — Получается, в твоём мире, дитя, любой проходимец может вот так ввалиться в жильё самой Бабы Яги, и ему за это ничего не будет?

— Не может! — заверила кота Маруся. — У нас в мире скукотища зелёная! Ни Бабы Яги, ни Кощея там Бессмертного. Да чего говорить! Ни одного приличного жениха не сыщешь! Вот и приходится по другим мирам искать. Желательно, сказочным, чтобы и жизнь была как, в сказке!

Девушка мечтательно раскраснелась, а Елисей покосился на неё так, словно вновь приревновать решил. Но сдержался, умилённый красотой Маруси.

— Мы, наверное, пойдём, — меж тем произнесла девица, чувствуя, что пора сваливать. Сушёные лягушки и летучие мыши под потолком, конечно, добавляли антуража этой древней избушке, и всё же хороши они были скорее для фотосессии, нежели для долгого пребывания в логове самой Бабы Яги. — Спасибо за помощь и всё такое…

— Уже уходите? — что-то было в невозмутимости Василия такое железное, непрозрачное, отдающее холодным металлом, отчего у Маруси мороз бежал по коже. — А как же чай?

— Шутите?! — усмехнулся простодушный Елисей. — Всем известно, что в избушке самой Бабы Яги даже пробовать ничего нельзя, не то, что чаи гонять…

— Да неужели? — стали в голосе кота только прибавилось. — То есть, захаживать сюда без спроса и прятаться можно, а предложенный гостеприимным хозяином чай — нельзя?..

— Именно так! — настоял Елисей. — Знаем мы вашу породу! Сначала напоите, потом… В общем, Маруся, нам пора!

Они было поднялись с места, намереваясь пройти к выходу, но избушка, повинуясь то ли мысленному желанию кота, то ли сама по себе, вдруг захлопнула все окна, заперла на внутренний засов дверь и даже сжалась слегка в размерах.

— Выпусти, говорю! — потребовал Елисей, напрягшись не по-детски — это же надо такому случиться: из одной ловушки, в другую угодить!

Но кот Василий, обнажив когти на одной лапе, что блеснули в полумраке настоящим серебром, предупреждающе произнёс.

— Никуда вы, голубки, не пойдёте, пока хозяйка на вас не взглянет!

И угрожающе зашипел, показывая свою кошачью мощь и силу.