Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья

Глава 38

Юдеус отворачивается к окну, его взгляд блуждает по пейзажам, мелькающим за стеклом. Некоторое время в карете стоит тишина, нарушаемая лишь стуком колес по дороге. Я чувствую, как напряжение повисает в воздухе, и решаю не давить на него. Наконец, он глубоко вздыхает и говорит:

— Несколько лет назад, когда я только начинал свою карьеру в юриспруденции, мне удалось завоевать определенную репутацию. Я был очень амбициозен и искренне верил в справедливость, — на его лице мелькает горькая улыбка. — Я принимал самые сложные дела и всегда старался помочь тем, кто действительно нуждался. Иногда, я даже работал себе в убыток, лишь бы добиться справедливости. И такой подход помог мне завоевать имя подающего надежды юриста. Я гордился тем, что, несмотря на свою молодость и отсутствие связей, добился успеха честным трудом.

Он на мгновение замолкает, словно вспоминая, как это было. Я представляю себе его тогда: полный надежд, веры в справедливость и мечтаний о великих делах.

— Тогда мне в руки попали копии некоторых документов, — продолжает он с тяжелым вздохом, — очень важных документов, которые касались герцога Эльверона. Там говорилось, что он тратил огромные суммы на покупку редкостей… Причем, таких редкостей и артефактов, которые иначе как через контрабандистов и скупщиков краденого в Руаль попасть не могли.

Я не могу сдержать удивления:

— Герцог и контрабандисты? Это… это же немыслимо!

Трудно поверить, что тот человек, с которым мы недавно встречались, замешан в темных делах.

Юдеус кивает, заметив мою реакцию.

— Вы правы, на первый взгляд это действительно кажется невозможным. Однако, зная любовь герцога к коллекционированию всяких редкостей, то что было написано в тех документах уже не казалось чем-то невероятным. Напротив, у меня появились сомнения. И чем дольше я искал подробностей, связанных с тратами герцога, тем больше находил доказательств его преступлений.

— И что же вы сделали? — не могу сдержать вопрос, подсознательно ощущая, что сейчас речь пойдет о самом важном.

Юдеус нервно сглатывает, а его голос становится более напряженным.

— Сперва я хотел сжечь эти документы или убрать их туда, где их никто и никогда бы не нашел. Однако, мое чувство справедливости взяло верх — скрыть подобное преступление было выше меня. Вот только, я не знал, что мне делать. Обратиться напрямую к королю я не мог — у меня не было таких связей. А пойти с этими документами к самому герцогу было бы сродни самоубийству. Тогда я решил обратиться к знакомым газетчикам, чтобы узнать их мнение. И они… они убедили меня, что лучше всего будет обнародовать эту находку. Я согласился с их доводами и предоставил им документы для публикации.

— Ох-х… — вырывается у меня болезненный вздох. Несмотря на то, что это события давно минувших дней, я ловлю себя на мысли, что переживаю так сильно, будто они происходят со мной прямо сейчас, — И что случилось после этого?

— После этого… — тихо произносит Юдеус, опуская взгляд, — После этого начался сущий кошмар. Люди были в ярости. Поднялся настоящий скандал, и даже король приехал в Руаль лично, чтобы разобраться с Эльвероном. Поговаривали даже, что его чуть не лишили титула. Но это далеко не вся история. Хоть мое имя нигде не мелькало в статьях, в ту же ночь ко мне пришли люди герцога. Видимо, мои «друзья» газетчики сдали меня с потрохами.

Я ловлю его взгляд и задерживаю дыхание, даже не представляя, что в тот момент чувствовал Юдеус.

— Меня притащили прямо к Эльверону. В тот самый кабинет, где мы сегодня были вместе с вами… — его голос дрожит от воспоминаний, но Юдеус берет над своими эмоциями верх и продолжает рассказ, — А вот дальше было самое ужасное. Честно говоря, я уже был готов к тому, что я окажусь за решеткой или на каторге. Поэтому, я был ошарашен, когда герцог, который не мог сдержать гнева, выложил мне тогда всю правду.

— Правду? — шепотом от волнения переспрашиваю я, не понимая о чем идет речь.

— Правду, — кивает он, — Оказывается, Эльверон уже давно пытался выследить ту банду контрабандистов и торговцев крадеными редкостями. От их рук пострадал кто-то из его близких, и у него были с ними личные счеты. Для этого ему пришлось создать себе определенную репутацию и притвориться заинтересованным покупателем. Он некоторое время скупал у них разные товары, которые в дальнейшем отдавал музеям, выставкам или возвращал их законным владельцам. А вот документы, которые мне передали, были частью решающего, самого большого заказа, во время передачи которого герцог планировал накрыть всю шайку разом. И я… я, сам того не осознавая, сорвал его планы.

— О боги... — шепчу я, ошеломленная его рассказом, — У меня просто нет слов.

— Более того, — поднимает на меня раздавленный взгляд Юдеус, — есть вероятность, что мне подбросили эти документы специально, чтобы подставить герцога и очернить его имя. Я оказался пешкой в игре его недоброжелателей.

— Это ужасно, мсье Сегаль… — с трудом выговариваю я, ощущая как внутри поднимается теплая волна сочувствия и сожаления, — Вы пытались извиниться перед ним и объяснить как все обстояло на самом деле?

— Конечно, — кивает Юдеус, — Я сделал все, что мог. Я предложил герцогу помощь и даже выпустил опровержение статьи в газетах, но этим я только добился того, что вместе с репутацией герцога была уничтожена и моя собственная. Все считали, что Эльверон меня купил, что, в свою очередь, лишь прибавило герцогу ненависти ко мне. В какой-то момент я даже подумал, что мои дни сочтены — Эльверон не потерпит подобного унижения…

Душеприказчик болезненно морщится, а в его глазах мелькает что-то похожее на горечь, пополам с уважением.

— Однако, Эльверон не только не покарал меня и не вышвырнул за пределы своих земель, он даже не запретил мне продолжать заниматься своим любимым делом. Однако, мне тогда пришлось поклясться, что я больше никогда не вмешаюсь в его дела, кто бы мне что ни обещал. Да и вообще, буду держаться от него как можно дальше. Однако, хоть с тех пор репутация герцога снова пошла в гору, моя так и не выправилась. Я распрощался с громкими и престижными делами, став обычным душеприказчиком.

На его лице появляется горькая усмешка. Я же чувствую, как сердце сжимается от жалости и восхищения одновременно. Что за ужасная, а самое главное, несправедливая история.

— Мсье Сегаль, — я мягко касаюсь его руки, — это… это самое невероятное недоразумение, которое только могло произойти. Вы поступили так, как подсказывала вам совесть. На вашем месте, вероятно, я бы поступила так же. Ведь никто не мог знать, что на самом деле кроется за этим делом. Я считаю, что вы поступили правильно.

Юдеус смотрит на меня с благодарностью:

— Спасибо, мадам Шелби. Ваша поддержка многое для меня значит.

Остаток пути мы едем молча, каждый погружён в свои мысли. Судя по лицу Юдеуса, он снова переживает те роковые события. А я думаю о том, как странно переплетаются судьбы людей и насколько сильно одно недоразумение может изменить всю жизнь.

Когда мы подъезжаем к особняку, Юдеус помогает мне выйти из кареты.

— Я свяжусь с вами, как только будут какие-то новости, — говорит он, слегка поклонившись.

— Спасибо вам за всё, — отвечаю я ему с искренней благодарностью.

Он улыбается, садится обратно в карету, а я машу рукой на прощание. Карета отъезжает, и я остаюсь стоять на подъездной аллее. Вечерний воздух свеж и прохладен, легкий ветерок шевелит пряди волос. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с мыслями.

— Оливия! — доносится голос Рафаэля.

Я поворачиваюсь и вижу его, спешащего ко мне с обеспокоенным лицом.

— Как все прошло? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

— На самом деле, не так хорошо, как хотелось бы, — с сожалением отвечаю я и вкратце рассказываю ему о нашем разговоре с Эльвероном.

Рафаэль тяжело качает головой, а потом спохватывается:

— А что насчет разрешения на торговлю?

— К сожалению, с этим тоже пока ничего не ясно, — роняю я.

Я и сама не рада таким новостям, а сообщать их тем, кто не меньше меня переживает за будущее особняка и людей, которые здесь живут, больно вдвойне.

— Понятно, — мрачно роняет Рафаэль, а на его лице проступает беспокойство.

— В чем дело, Рафаэль? — спрашиваю я, предчувствуя, что не так просто он наседал на меня с вопросами по поводу поместья и разрешения, — Что-то случилось за время моего отсутствия?

Щека Рафаэля дергается и я понимаю, что попала в цель.