Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья

Глава 80

— Этот амулет… — с трудом вздыхает Ноэ, — В нём таится всё то, что когда-то считал своей слабостью тёмный маг Раймон де Лаон: его самые глубокие мысли, эмоции, память. Его боль, его отчаяние, его страдания. Его человечность. Все, что может уничтожить его. Когда он потерял… любимую, то хотел от этого избавиться, но не смог. Каждая «слабость» так или иначе была связана с ней. Поэтому Раймон запечатал все, что мучило его в отдельном артефакте, чтобы избавиться от любой мелочи, которая могла бы хоть как-то на него повлиять.

Я пораженно сглатываю – этот рассказ во мне отзывается тупой болью.

— Но… почему тогда… — тихо переспрашиваю я, — почему этот амулет так влиял на тебя?

И только спустя секунду до меня доходит.

Расширившимися от шока глазами я смотрю на Ноэ и выдыхаю:

— Боги… потому что ты и есть тот самый маг!

Воцаряется крохотная пауза, в которой тени магии по-прежнему сотрясают лабиринт, то и дело разрывая ночной сумрак всполохами драконьего пламени. Я вижу, как Ноэ закусывает губу и наконец, горько усмехаясь, произносит:

— Ты права. Я и есть тот самый маг. Точнее, то, что от него осталось.

— Но как… — мотаю головой я, не в силах толком ни принять, ни осознать это, — Как такое возможно?

— Как я тебе уже рассказывал, Раймон… вернее я, — продолжает Ноэ, глядя мимо меня, словно вспоминая. — хотел, запечатать собственную силу. Но перед тем как это сделать, я задумался о том, как ее защитить. Мало того, что страж должен быть бессмертным, он еще должен быть достаточно сильным. И тогда я понял… что не существует лучшего стража для моей же силы, чем я сам. Отделив «слабости», избавившись от желаний, былой боли и всего, что связывало бы меня с человеческой оболочкой, я по сути превратил сам себя в тень…

Его призрачные черты вздрагивают, и в них вдруг видится отблеск прежнего величия:

— Долгое время у меня не было даже имени. То, которым я назвался тебе… Ноэ… его дала мне твоя тётушка, Джозефина Беллуа. Она сказала, что оно значит «надежда» на одном её любимом диалекте. Поначалу я противился ему, но потом… потом даже не заметил, как принял его… — Ноэ вздыхает с печальной усмешкой. — Джозефина изменила меня. Настолько, что она была первая, кому я доверился и не только рассказал про этот амулет, но и отдал его ей. Я передал Жозефине амулет, взяв с нее слово, что она избавится от него, потому что я до сих пор не мог сделать этого сам. Вот только она… нарушила слово.

Я опускаю взгляд на исцарапанные ладони.

«Так вот почему Ноэ так взбесился, когда увидел амулет у меня!»

На меня будто снисходит озарение. Почти все теперь становится понятно.

Но вместе с озарением, меня обуревает острая жалость к Ноэ.

— Прости… — вырывается у меня искренне. — Я не знала.

Ноэ болезненно улыбается:

— Теперь ты знаешь. И понимаешь насколько опасно оставлять этот амулет в чужих руках. Если без него я могу принимать подобие человеческого облика, то амулет способен вернуть мой облик со всеми его слабостями. Имея власть над амулетом, он запросто сможет подчинить меня себе и тогда я сам передам ему запечатанную в глубине лабиринта силу. Или же он поглотит меня и сделает это сам. Одно из двух. Но в любом случае, он все равно получит то, за чем пришел.

Сверху раздается новый удар, от которого содрогаются стены.

Я, сжимая кулаки, вцепляясь в Ноэ:

— Нет! Я отказываюсь верить, что всё кончено! Ты сказал, что если я заберу твою силу, то смогу сопротивляться Габриэлу? Но почему тогда ты сам не можешь вернуть себе свою же силу? — я вглядываюсь ему в глаза, чувствуя, как сердце сжимается от сочувствия.

— Если я верну её… — Ноэ дрожащим голосом растягивает слова, — Я могу снова обезуметь и попытаться спалить весь этот мир.

— Этого не случится, — горячо возражаю я, — Самое яркое подтверждение этому — ты сам. Который вовремя опомнился и запечатал свою силу. Да и я буду рядом и ни за что не дам тебе погрузиться в безумие. Да и разве моя тётушка, которая назвала тебя «Ноэ», сделала так не потому что верила в тебя? Верила в то, что ты сможешь справиться со своей тяжелой ношей? Разве не поэтому она не избавилась от амулета? Я не знала свою тетю, но я уверена в том, что она рассуждала точно так же.

Ноэ грустно усмехается.

— Как же ты все-таки на нее похожа…

— Это значит “да”? — облизываю я пересохшие губы и смотрю на него с надеждой.

Ноэ колеблется, плотно сжимает губы, но всё же кивает:

— Хорошо. Пусть будет так. Я доверюсь тебе… и верну свою силу. Но если я… — он сглатывает, — вдруг потеряю себя… меня уже ничего не остановит.

— Если ты хочешь меня напугать, то у тебя не получится, — мотаю я головой, но при этом сердце у меня резко сжимаетсяа в голове мелькает мысль: «Боги, лишь бы не дошло до этого…»

Ноэ поднимается на ноги, и, шатаясь, указывая на тёмный проход, ведущий вглубь лабиринта. Где-то там хранится «сердце» Раймона де Лаона — его истинная магия, которую Ноэ, по сути, и запечатал. Сквозь громадный вестибюль из сплетённых ветвей, по засыпанной обломками дорожке, мы продвигаемся все дальше и дальше.

Наконец попадаем в широкий зал, если так можно выразиться, обнесённый высокими стенами лиан.

По центру высится знакомый алтарь, обвитый толстыми побегами: тот самый, из моего видения. По его краям выбиты темные наполовину стертые символы. Сверху пробивается тусклый свет.

Ноэ, дрожа, протягивает руку к алтарю, и лианы, будто послушные, расходятся, обнажая мрачную каменную плиту. Он поворачивается ко мне:

— Моя сила похоронена здесь, прямо в этом камне… — он не договаривает, напряжённо вздыхая. — Как только я прикоснусь к нему, печать спадёт, и вся моя сила вернётся.

Подхожу ближе, страх у меня в груди колотится нещадно:

— Сделай это, — тихо говорю. — У нас нет выбора. Если Габриэл победит Эльверона, то придет сюда и добьёт нас обоих.

Ноэ кивает, а потом медленно, с едва заметной дрожью, прикасается к камню. Из трещин выплёскивается пурпурно-чёрное свечение, разрастается вдоль узоров, перекидываясь на руки Хранителя.

Я цепляюсь взглядом за его лицо: вижу, как губы Ноэ сжимаются, брови опускаются в мучительной гримасе.

— О-о-ох… — тихо шепчет он, и в его глазах вспыхивает что-то дикое, чужое, неизведанное. — Моя… сила…

Вокруг Ноэ копится темная, практически черная аура, больше похожая на гудящую бурю.

— Ноэ?! — я хватаю его за плечи, но он внезапно отбрасывает меня в сторону с дикой силой. Я тяжело падаю на землю, приложившись спиной так сильно, что все тело сводит.

Когда поднимаю взгляд, Ноэ уже не похож на самого себя. Теперь это фигура высокого мужчины, облачённого в длинные тёмные одеяния, походящие на магическую мантию с рунами. Волосы до плеч, отливают чёрно-серебристым. Глаза горят красноватым огнём, на лице гримаса боли и ненависти.

— Ноэ? — осторожно зову его я.

Вместо ответа, он оборачивается, глаза дико блестят, будто он совсем не узнаёт меня. На его лице застывает презрительная гримаса, а в левой руке вспыхивает багровое пламя:

— Кто ты? И как смеешь говорить со мной?!