Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья

Глава 58

Я вдруг слышу — или мне лишь кажется, что слышу — далёкий женский голос, мягкий, как шелест придорожных трав:

«…Не оставляй… его…»

Голос настолько тихий и мимолетный, что я на миг не понимаю: я уже проснулась или все еще сплю?

Сердце моментально екает, мысли путаются: «Я же в своей комнате? Тогда откуда этот голос? Разве здесь есть кто-то еще?»

Но сто́ит мне напрячь слух, как все смолкает. Лишь тихое потрескивание двери и приглушенные шаги за стеной. Я осторожно оглядываюсь по сторонам, стараясь не дать панике овладеть собой.

Пустая комната, расцвеченная бледным сиянием утренних лучей. Все тихо. Ни души. Но несмелое эхо того таинственного голоса гулко отдается во мне.

— Поздравляю, Оливия, похоже ты уже начинаешь бредить от усталости…, — мрачно упрекаю я себя вслух.

Сглотнув неприятный ком в горле, я все-таки решаю, что мне нужно побыстрее привести себя в порядок и спускаться, чтобы Рафаэль с Сильви не уехали без меня.

***

Вскоре я уже внизу, где царит привычная суета. Рафаэль коротко кивает мне – видно, что ему не терпится выехать побыстрее, чтобы занять место на рынке. Сильви и кучер Жерар уже загружают ящики со сладостями в телегу; Кассий проверяет охрану.

Я с ходу подключась к сборам, но очень скоро ловлю себя на том, что все делаю бездумно, практически не отдавая себе отчета: погрузить в телегу корзины со сладостями, подхватить мешочек с деньгами для сдачи, разложить воду для питья и мытья рук. Я чувствую себя рассеянной и в то же время будто б сосредоточенной на обрывках снов о прошлом того мага, что сотворил лабиринт. Что-то в этих обрывках мне кажется важным. Но я никак не могу понять что именно…

Мы трогаемся в путь, я отрешенно киваю на обращения ко мне Сильви и Рафаэля, что-то отвечаю в ответ на вопросы, но сама ощущаю себя в каокм-то пузыре, отгороженном от остального мира. Даже на глазах будто пленка какая-то полупрозрачная — вокруг мелькает пёстрый пейзаж: золотистые поля, тропинки, но всё пролетает, словно фантом. А в голове упорно крутится утренний шепот: "...Не оставляй… его”

Прибыв в город, мы разворачиваемся на привычном месте и расставляем лотки. Сильви принимается звонко зазывать народ, а я натягиваю на лицо какую-никакую улыбку, чтобы не отпугивать никого своей мрачной миной.

В таком состоянии проходит весь день: к нашей телеге подходят покупатели, мы предлагаем им десерты из вишни. Иногда возвращаются уже знакомые люди, которые покупали у нас сладости накануне. Кто-то восторженно спрашивает: «Ох, а можно мне теперь купить еще это и вон то? Вчера я не успел, они быстро закончились». А кто-то искренне нас благодарит: «Вы просто волшебники! Моя теща после ваших сладостей сама на себя была не похожа! Ласковая такая стала, как котенок!»

Я киваю, благодарю их, желаю приятного аппетита, щедро делюсь водой с теми покупателями, которые сразу же накидываются на наши сладости, но более-менее возвращаюсь в реальность когда Рафаэль внезапно громко возвещает:

— Ну, поздравляю вас! Сегодня мы продали практически все подчистую!

Моргнув, я обращаю внимание, что солнце уже клонится к закату, а практически все наши корзинки и правда опустели.

— Вот это да, — вырывается у меня само собой, а я чувствую как настроение понемногу поднимается. Да, проблемы с лабиринтом и амулетом по-прежнему остаются нерешенными, но у нас хотя бы есть шанс поправить финансовые дела поместья быстрее, чем мы планировали сначала. А сейчас нам это просто необходимо.

На обратном пути мы снова заезжаем в несколько кондитерских лавок, куда вчера давали пробные образцы. И на удивление часть владельцев соглашается заказать у нас десерты — кто-то, чтобы разнообразить ассортимент, кто-то даже для себя, потому что оказался в восторге от вкуса нашей «пресной» вишни, которую мы умудряемся превращать в яркую, сочную начинку.

— И попробуй только сказать, что день не пошел лучше, чем ты планировала, — ухмыляется Рафаэль, легонько толкая меня плечом, когда мы забираемся в телегу, чтобы поехать обратно.

— Да… да, ты прав, — произношу с оттенком облегчения. А изнутри поднимается волна воодушевления. Я, наконец, чувствую, что улыбка, коснувшаяся моих губ, настоящая, живая и искренняя.

А тут еще Рафаэль подсчитывает выручку, с учетом денег, которые мы получили от кондитеров. Набегает действительно неплохая сумма. Когда Рафаэль ее озвучивает, у Сильви натурально загораются глаза:

— Мы богаты! — восторженно выдыхает она.

— К сожалению, наоборот, — грустно усмехаюсь я, — Этого не хватит даже чтобы погасить долги.

Пользуясь случаем, я прошу Рафаэля составить список кредиторов в порядке важности, чтобы самым проблемным — тем, что наравне с графом Рено поднимают больше всего шуму — уже выплачивать деньги хотя бы только частями.

Сразу после возвращения обратно в особняк и разгрузки телеги, я тихонько отлучаюсь. Ведомая неосознанным желанием, я бегу по тропинке, чуть дрожа от вечерней свежести и внутренней тревоги. Под ногами шуршит мелкая галька, и чем ближе я к тому месту, где раньше была зелёная арка, тем сильнее сжимается моё сердце.

Моим опасениям суждено подтвердиться: на месте, где прежде открывался узкий проход, теперь возвышается глухая стена зарослей. Нет ни единого намёка на арку или проход — точно кто-то специально залатал любой просвет.

При моём приближении листья лишь шуршат, то ли приветственно, то ли предупреждающе.

Глядя на нее, я снова вспоминаю свои необычайно яркие и живые сны. И, неуютно переминаясь с ноги на ногу, задумываюсь, а может ли мой дар показать не только будущее, но и прошлое? И что, если тот женский голос, что просил "не оставлять его", принадлежал той самой девушке, погибшей много веков назад?

Однако, по-прежнему не совсем понятно, кого она имела в виду. Если мага, то он же давно погиб…

Мое сердце болезненно сжимается, и я, подчиняясь внезапному порыву, вплотную подхожу к зеленой стене и прикладываю к ней ладонь. Листья чуть дёргаются, будто злятся, но тут же замирают. В воздухе пахнет вечерней прохладой, чуть сладковатой от садовых цветов.

— Ноэ, — шепчу я тихо, — Я не знаю что для тебя значит тот амулет и не знаю зачем он тебе, но я понимаю, что он для тебя очень важен. Я хочу, чтобы ты знал, не смотря ни на что, я не испытываю к тебе зла. Напротив, если чем-то обидела, то прости, я не хотела… Мне не нужна та сила, которую ты хранишь, мне бы для начала со своей разобраться… Да, возможно, эту силу многие хотят заполучить, но моя цель — защитить поместье, людей, что в нем живут… да и тебя, как бы глупо это ни звучало.

Я слышу своё собственное дыхание, гулкое в вечерней тишине. Никакого ответа не следует, только ветви медленно колышутся. Даже нельзя сказать слышит ли меня сейчас Ноэ или я сейчас говорю сама с собой.

— Я… очень хотела бы поговорить с тобой в спокойной обстановке, узнать побольше о моей тётушке. Я никогда её не видела и мало что знаю о ней, поэтому и была бы рада любой информации.

Я еще некоторое время стою, вслушиваясь в окружающие звуки. Но стихает даже шорох листьев на ветру — теперь меня будто окружает полнейшая пустота.

— Хорошо, — наконец, вздыхаю я, отнимая руку от зелёной изгороди, — Если ты не хочешь сейчас говорить, я пойму. Но… я буду ждать. Если передумаешь — я здесь.

Возвращаясь в особняк, меня перехватывает Килиан. Повар уже приготовил новую порцию сладостей на завтра, но почему-то он все равно выглядит обеспокоенно.

— Мадам Шелби, рад, что вы вернулись. Мы сделали всё, как вы просили, но… у нас уже порядком накопилось помятой вишни. К сожалению, далеко не всё удаётся сохранить в целостности после сбора.

— Понимаю, — тяжело выдыхаю я. Как бы бережно не собиралась вишня, а этого действительно не избежать, — И в каком она состоянии?

Килиан виновато разводит руками:

— Разве что в варенье… правда, у нас на сегодня закончился почти весь сахар. Может, вы знаете какой-нибудь рецепт, где не используется много сахара? Я бы мог предложить сделать пастилу, но, боюсь, времени это займет немеряно.

На секунду я задумываюсь и уже хочу предложить сделать пирожки-кармашки с вишней, дроблеными орехами и медом, но потом отмахиваюсь. Нет, во-первых, пирожки вкуснее когда они только-только из печки. Во-вторых, вряд ли это вызовет хоть какой-нибудь интерес со стороны покупателей.

А это значит, что нужно внимательно посмотреть на ситуацию с разных углов. Было ли что-то такое, чего нам не хватало сегодня?

Я крепко задумываюсь, вспоминая разрозненные рывки сегодняшнего дня и вдруг… меня осеняет.

— Точно! — вскидываю голову и не могу сдержать улыбки, глядя на Килиана, — Я знаю, что нужно сделать!

— И что же, мадам? — даже наклоняется он вперед, будто надеясь, что я сейчас прошепчу ему свой самый сокровенный секрет.

— То, что я очень надеюсь, сможет еще больше выделить нас среди всех остальных торговцев сладостями!

***

На следующий день мы приезжаем в город, преисполненные решимости, с надеждой на то, что сможем повторить успехи вчерашнего дня. А, может, даже приумножить их. Вот только, разложившись, мы замечаем одну странную вещь.

Прохожие не спешат подходить к нам и покупать сладости так же активно, как они это делали вчера. Нет, редкие покупатели все же есть, но их определенно меньше, чем обычно.

Рафаэль растерянно чешет затылок.

— Может, просто всем приелись наши вишни?

Но мне кажется, что дело в чем-то другом. В груди крепнет смутное ощущение беды. Которое, судя по всему, передается Сильви. Потому что в какой-то момент она не выдерживает.

— Да что случилось то? — она в сердцах ставит корзинку со сладостями, с которой она подходила к прохожим в телегу и упирает руки в бока, — Нужно выяснить что тут опять творится!