Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки

Глава 30

— Эй, Кат, это моё! — воскликнула Аделин, выхватывая кубок из-под руки Катрин с такой ловкостью, будто это была дуэль. Она подмигнула подруге, явно дразня её. — Ты и так уже напилась эльфийских комплиментов, дай мне хоть вина!

Катрин ахнула, её щёки покраснели, и она попыталась отобрать кубок, но Аделин, смеясь, подняла его выше.

— Аделин, отдай! — взмолилась Катрин, но её голос дрожал от смеха. — Это нечестно!

Селеста стиснула зубы, её пальцы сжали браслет так, что он чуть не треснул. Это была не Катрин. Это была Аделин, эта проклятая пироманка, которая всегда лезла туда, куда её не звали. Аделин, всё ещё хихикая, поднесла кубок к губам и сделала большой глоток, её глаза блестели от веселья. Но через секунду её смех оборвался. Она нахмурилась, её рука, держащая кубок, слегка дрогнула, а щёки вспыхнули ярким румянцем, который не имел ничего общего с танцами. Её глаза, обычно искрящиеся дерзостью, стали стеклянными, как будто она смотрела сквозь Катрин.

— Аделин? — Катрин коснулась её руки, её голос был полон беспокойства. — Ты в порядке?

Аделин открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов вырвался хриплый вздох. Она покачнулась, прижимая руку к груди, будто пытаясь унять пожар внутри. Селеста, всё ещё в тени, почувствовала, как её губы растягиваются в улыбке. План рушился, но… это было даже лучше. Если Аделин опозорится, её репутация принцессы рухнет, а Катрин останется без своей защитницы.

Но тут Рейн, ректор академии, появился рядом, его чёрный камзол с золотыми узорами делал его похожим на тёмного дракона. Его голубые глаза, обычно холодные и насмешливые, сузились, когда он заметил странное поведение Аделин. Он шагнул к ней, его рука легла на её плечо, заставляя её повернуться к нему.

— Василек, что с тобой? — спросил он, его голос был низким, но в нём сквозила тревога. Он заметил кубок в её руке и, не раздумывая, выхватил его, поднеся к губам, чтобы проверить. Один большой глоток — и его лицо напряглось, глаза потемнели, как штормовое небо. Он сжал кубок так, что хрусталь едва не треснул, и бросил взгляд на Аделин, которая уже едва стояла на ногах.

— Проклятье, — пробормотал он, его голос стал хриплым. — Это не вино.

Аделин покачнулась сильнее, её дыхание было тяжёлым, как будто она пробежала милю. Она схватила Рейна за руку, её пальцы впились в его рукав, а голос, обычно полный сарказма, дрожал:

— Рейн… мне плохо. Жарко. Голова… кружится. Уведи меня отсюда, сейчас же!

Катрин ахнула, её руки взлетели ко рту, но Кайрен, подойдя к ней, мягко взял её за плечи, отводя в сторону. Рейн, не теряя времени, обнял Аделин за талию, поддерживая её, и повёл к выходу из зала.

Его лицо было напряжённым, но в его глазах мелькнула искра — не только тревога, но и что-то тёмное, почти звериное. Аделин, цепляясь за него, бормотала что-то невнятное, её алое платье струилось, как пламя, а кожа блестела от пота, который не имел ничего общего с танцами. Они исчезли за дверями, направляясь к кабинету Рейна, и зал, казалось, выдохнул, возвращаясь к музыке и смеху.

Селеста смотрела им вслед, её сердце колотилось, а губы изогнулись в злобной улыбке… О, это было идеально. Если принцесса потеряет контроль под действием афродизиака, слухи разлетятся по академии быстрее, чем драконьи крылья. А Катрин, без своей подруги, станет лёгкой мишенью.

Селеста повернулась к Лизетте, которая всё ещё дрожала в тени.

— Это только начало, — шепнула она, её голос был полон яда. — Они ещё пожалеют, что встали на моём пути.