Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки

Глава 53

Я стояла в своей комнате, глядя в зеркало, и пыталась унять дрожь в пальцах. Сегодня был день нашей свадьбы, и моё сердце билось так, будто хотело вырваться наружу, чтобы броситься к Рейну. Платье, которое я выбрала, было моим бунтом против традиций: длинное, струящееся, с глубоким вырезом, расшитое тонкими серебряными нитями, напоминающими звёзды. Вместо туфель — сапоги из мягкой кожи, с вышивкой, похожей на драконьи крылья. Я знала, что Рейн оценит мой выбор — он всегда любил мою дерзость.

Мои руки скользнули к животу, где двойняшки шевельнулись, их тепло было как мягкий толчок, как будто они шептались: «Мама, мы с тобой». Они были моим якорем, моим смыслом, и я чувствовала, как любовь к ним переплетается с любовью к Рейну, создавая что-то большее, чем я сама.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Мишель, её рыжие кудри подпрыгивали, как солнечные лучи, а глаза сияли восторгом. Она держала букет из зачарованных роз, которые мягко светились, переливаясь от алого к золотому, как закатное небо. Она замерла, увидев меня, и её лицо озарилось улыбкой.

— Аделин, ты… ты как из сказки! — воскликнула она, бросаясь ко мне и заключая в такие крепкие объятия, что я чуть не задохнулась. — Рейн сойдёт с ума, когда тебя увидит! Хотя, знаешь, он и так от тебя без ума. Я видела, как он вчера смотрел на тебя, когда ты спорила с Катрин о цветах. Будто ты — его целый мир.

Я рассмеялась, чувствуя, как её слова прогоняют мою нервозность. Мишель всегда умела поднять настроение, даже когда я была на грани паники.

— Спасибо, Мишель, — сказала я, поправляя платье. — Но если он сойдёт с ума, я не буду его спасать. Пусть сам выкручивается.

Она хихикнула, подбрасывая букет в воздух, и розы закружились, как светлячки. Следом вошла Катрин, её шаги были мягкими, почти невесомыми. Она держала маленькую шкатулку, в которой лежал защитный амулет, созданный ею и Кайреном. Её тёмные волосы были убраны в элегантную причёску, и в её спокойных глазах мелькала искренняя радость, как будто она сама была частью этого дня.

— Зал готов, — сказала она, её голос был тёплым, но деловым. — Мы с Кайреном всё проверили. Никто не проберётся. А твоё платье… Аделин, оно идеальное. Рейн не сможет отвести взгляд.

Я почувствовала, как щёки горят, и махнула рукой, стараясь скрыть смущение.

— Хватит, вы двое, — сказала я, но улыбка предательски расползалась по лицу. — Я и так на грани, чтобы сбежать в лес от всех этих чувств.

Катрин улыбнулась, её глаза потеплели, и она шагнула ближе, поправляя складку на моём платье.

— Ты не сбежишь, — сказала она тихо. — Я видела, как ты смотришь на него. Это любовь, Аделин. Настоящая.

Я сглотнула, чувствуя, как её слова бьют прямо в сердце. Она была права. Любовь к Рейну была как река, глубокая и неудержимая, которая несла меня вперёд, несмотря на все страхи. Я взяла букет у Мишель, вдохнула сладкий аромат роз и кивнула.

— Пора, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я ожидала.

Зал для церемонии был как из сна. Потолок сиял звёздами, созданными Катрин, которые медленно вращались, словно настоящее ночное небо. Шёлковые ленты, поднятые лёгкими порывами ветра Мишель, струились, как реки света, переливаясь от серебра к золоту. Арки, украшенные резными драконьими гербами, возвышались по бокам, а в центре стоял алтарь, окружённый цветами, которые мягко светились, отбрасывая золотистые отблески на мраморный пол. Гости заполняли зал: студенты академии в ярких мантиях, драконы из Империи в алых плащах, несколько эльфов, приглашённых Кайреном, чьи серебристые волосы сияли в свете звёзд. Их голоса сливались в мягкий гул, пропитанный предвкушением, а воздух был наполнен запахом цветов и воска.

Я остановилась у входа, чувствуя, как сердце замирает. Мишель и Катрин встали по бокам, их руки легли на мои, и я ощутила их поддержку, как тёплый ветер. Музыка началась — мелодия арфы и флейты, мягкая, как шёпот, но такая красивая, что у меня перехватило дыхание. Гости повернулись ко мне, и я почувствовала сотни взглядов, но они не имели значения. Я искала только его.

Рейн стоял у алтаря, и я забыла, как дышать. Его тёмный камзол был расшит серебряными нитями, повторяющими узоры драконьих крыльев, а алый плащ с золотой вышивкой подчёркивал его статус наследника Империи. Но не это заставило моё сердце биться быстрее. Это были его глаза — голубые, как горные озёра, полные такой любви, что я почувствовала, как мир вокруг исчезает. Он смотрел на меня так, будто я была единственной в этом зале, в этом мире, и его улыбка — та самая, от которой я всегда теряла голову — была мягкой, почти уязвимой.

Я шагнула вперёд, и с каждым шагом чувствовала, как моё сердце открывается шире. Двойняшки шевельнулись, их тепло было как мягкий толчок, как будто они шептались: «Мы здесь, мама». Я улыбнулась, представляя, как они будут расти с нами, с этим мужчиной, который стал моим домом. Гости затихли, музыка стала громче, и я шла к нему, чувствуя, как каждый шаг сближает нас не только в этом зале, но и в жизни, в судьбе.

Когда я дошла до алтаря, Рейн протянул мне руку. Его пальцы были тёплыми, сильными, и я сжала их, чувствуя, как наши жизни сплетаются, как нити в гобелене. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела всё: нашу первую встречу, когда я чуть не подожгла его мантию, наши ночи под звёздами, его руку, всегда находившую мою в темноте, его голос, шепчущий моё имя, когда я боялась потерять себя. Я знала, что он видит то же в моих глазах.

— Ты прекрасна, — прошептал он, его голос был только для меня, низкий и тёплый, как летняя ночь. — Моя Аделин. Моя любовь. Моя императрица.

Я почувствовала, как щёки горят, и выдавила улыбку, стараясь не расплакаться от переполняющих эмоций.

— Не начинай, — шепнула я, но мой голос дрогнул, выдавая, как сильно его слова тронули меня. — Я не хочу реветь перед всеми.

Он рассмеялся тихо, и этот звук был как музыка, которая заглушала всё вокруг. Его рука сжала мою сильнее, и я почувствовала, как его тепло течёт ко мне, успокаивая, как волна, накатывающая на берег. Старейшина драконов, высокий мужчина с серебристыми волосами и глазами, глубокими, как бездна, шагнул к нам. Его голос разнёсся по залу, торжественный и мягкий, как древняя песня.

— Сегодня мы собрались, чтобы соединить две души, два сердца, два пути, — сказал он, и его слова звучали, как заклинание, связывающее нас. — Аделин и Рейн, готовы ли вы стать единым целым, разделяя радости и тяготы, защищая друг друга и вашу семью?

Я посмотрела на Рейна, и в его глазах я видела нашу жизнь: смех, ссоры, ночи, когда мы лежали под звёздами, его руку на моём животе, когда он шептал имена для наших малышей. Я знала, что готова — не просто к свадьбе, но к жизни с ним, к битвам, к любви, к семье.

— Да, — сказала я, мой голос был твёрдым, несмотря на слёзы, которые жгли глаза.

— Да, — эхом отозвался Рейн, и его голос был как клятва, которую он выгравировал в моём сердце.

Старейшина кивнул, его руки поднялись, и воздух вокруг нас стал теплее, словно само время остановилось. Он начал произносить клятвы, и мы повторяли их, каждое слово отпечатывалось в моей душе, как звёзды на небе.

— Я, Аделин, беру тебя, Рейн, как своего мужа, своего защитника, своего друга, — сказала я, глядя в его глаза. — Я обещаю любить тебя, быть рядом в бурях и в покое, защищать нашу семью и идти с тобой до конца, куда бы нас ни привела судьба.

Мой голос дрожал, но я не отводила взгляд, и в его глазах я видела гордость, любовь, обещание. Он сжал мою руку, и его голос, глубокий и тёплый, наполнил зал.

— Я, Рейн, беру тебя, Аделин, как свою жену, свою императрицу, свою любовь, — сказал он, и каждое слово было как удар молота, закрепляющий нашу связь. — Я обещаю защищать тебя и наших детей, быть твоей опорой, делить с тобой каждый миг, пока звёзды сияют над нами, и даже после.

Я не сдержала слёзы, и одна скатилась по щеке. Рейн мягко стёр её большим пальцем, его взгляд был таким нежным, что я почувствовала, как моё сердце тает. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего лица, и я услышала его шёпот, только для меня:

— Я любил тебя с первого дня, Аделин. И буду любить всегда.

Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут свободно, но это были слёзы счастья. Старейшина поднял руки, и звёзды Катрин закружились над нами, смешиваясь с мягким светом, который, казалось, исходил от самого Рейна. Гости ахнули, и я услышала, как Мишель всхлипнула где-то позади, а Дариан пробормотал что-то про «слишком много чувств».

— Отныне вы едины, — провозгласил старейшина, его голос был как гром, но мягкий, как дождь. — Пусть ваша любовь будет сильнее бурь и ярче звёзд.

Рейн наклонился ко мне, его рука обняла мою талию, и он поцеловал меня. Его губы были тёплыми, мягкими, и в этом поцелуе была вся наша история — страсть, борьба, любовь, которая пережила миры. Я обняла его за шею, притягивая ближе, чувствуя, как двойняшки шевельнулись, как будто радуясь вместе с нами. Гости закричали, хлопая, и я услышала, как Дариан крикнул что-то про «пора заканчивать с этими обнимашками», а Мишель шикнула на него, явно сама вытирая слёзы.

Я отстранилась, глядя в глаза Рейна, и почувствовала, как моё сердце бьётся в унисон с его. Он улыбнулся, его пальцы переплелись с моими, и я знала, что этот момент — наш, несмотря на все угрозы, несмотря на Селесту и Велара. Но этот момент был прерван.

Воздух в зале дрогнул, как будто кто-то открыл дверь в зимнюю ночь. Холодный шёпот разрезал тишину, ядовитый и острый, как нож:

— Как мило. Но это не конец, пироманка.

Селеста. Она стояла у дальней стены, её рыжие волосы выделялись, как факел, а глаза сверкали злобой. Гости ахнули, некоторые вскочили, хватаясь за оружие или отступая назад. Рейн тут же шагнул вперёд, загораживая меня, его рука сжала мою, но я не собиралась прятаться.

— Ты выбрала плохой день, — сказала я, мой голос был твёрдым, несмотря на сердце, которое всё ещё билось от поцелуя. — Уходи, Селеста, или пожалеешь.

Она рассмеялась, её голос был, как звон разбитого стекла. Она подняла руку, и зал дрогнул, как будто реальность начала расплываться. Гости закричали, некоторые схватились за головы, их глаза помутнели. Я поняла, что это её иллюзия, её ядовитый трюк.

Рейн сжал мою руку, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

— Держись за меня, — сказал он, и его глаза нашли мои, полные той же любви, что была в них минуту назад. — Мы справимся. Вместе.

Я кивнула, чувствуя, как его сила течёт ко мне, как река. Катрин и Кайрен уже бежали к нам, их руки были готовы к бою. Мишель и Дариан стояли у входа, преграждая путь Лизетте, которая появилась за Селестой, её глаза сияли коварством. Я посмотрела на Рейна, и в его взгляде я видела не только решимость, но и обещание — он будет со мной, всегда.

— Пусть попробует, — сказала я, шагнув вперёд, всё ещё держа его руку. — Это наш день, и я не позволю ей его отнять.

Я почувствовала тепло двойняшек, их поддержку, и знала, что мы сильнее. Любовь, которая связывала нас с Рейном, была нашей бронёй, нашим оружием, и я была готова сражаться за неё, за него, за нашу семью.