Бесчувственный. Ответишь за все

10

Сон был черным и бездонным, как смола. Я проваливалась в него с головой, стараясь утонуть, забыть о ледяных глазах, о тяжелых взглядах, о запахе чужих страстей и угроз. Но даже во сне от них не было спасения.

Меня вырвала из небытия не тишина, а грохот. Глухой, мощный, от которого задрожали стены и зазвенело стекло в оконной раме. Сердце кувырком провалилось куда-то в пятки, а потом рванулось в горло, бешено колотясь.

Я взлетела на кровати, как ошпаренная, впиваясь пальцами в одеяло. В ушах стоял оглушительный звон, а в груди — ледяной комок первобытного ужаса. Это был не сон.

Рядом с судорожным вздохом поднялась Мира. Ее лицо в полумраке было бледным, глаза — огромными от внезапного пробуждения и страха.

— Что это? — прошептала она, и ее голос дрожал.

Прежде чем я успела открыть рот, новый удар потряс дом. На этот раз он был четче, металличнее. Кто-то бил в входную дверь. Не стучал — бил, с такой силой, что казалось, массивное дерево вот-вот разлетится в щепки.

Воздух наполнился низким, яростным рычанием. Глухим, идущим из самой глотки. Я узнала этот звук. Владлен.

Мы с Мирой, не сговариваясь, сорвались с кровати и выскочили из комнаты в холл. Ноги подкашивались, в висках стучало.

На лестнице, спиной к нам, стоял Владлен. Он был без рубашки, лишь в низких спортивных штанах, и каждую мышцу на его спине было видно под кожей, напряженной до предела. Он был готов к бою. Перед ним, чуть пониже, сгрудились его родители. Отец и мать замерли рядом, бледные как полотно, но с горящими глазами.

И снова — удар в дверь. Древесина треснула.

— Открывай, песчаник! — прорвался из-за двери хриплый, незнакомый голос. — Мы знаем, что она здесь. Отдай девку, и мы уйдем.

Ледяная игла вошла мне в сердце. Девка. Это ко мне.

Владлен не шелохнулся, лишь его плечи напряглись еще сильнее.

— Убирайтесь к черту, пока целы, — его голос прозвучал тихо, но с такой леденящей ненавистью, что по моей спине побежали мурашки. — Вы не в своем праве здесь что-то требовать.

За дверью раздался короткий, грубый смех.

— Право? Право сильного, щенок. Бестужев хочет свое. И он получит. Она выйдет сама, или мы выломаем эту дверь и возьмем ее. А потом разберемся с предателями, что прячут чужих сук.

Сердце упало и замерло. Бестужев. Так он и правда не шутил. Он прислал за мной своих псов.

Я почувствовала, как меняется воздух вокруг Владлена. Он выпрямился, и его аура, всегда такая сдержанная, обрушилась на холл тяжелой, невыносимой волной. Давление. Альфа-давление, против которого не мог устоять ни один оборотень низшего ранга. Я, человек, почувствовала его как физический удар — захотелось согнуться, спрятаться, подчиниться.

— Вы не можете требовать, она человек и не принадлежит ему и к тому же… — произнес Владлен, и его слова прозвучали как обледеневшие камни. — Девушка находится под защитой Клана Песчаных. Никакие приказы Бестужева здесь не действуют. Вы не имеете права требовать ее выдачи. Вы нарушаете нейтралитет.

Тишина за дверью стала звенящей. Давление не ослабевало, наполняя пространство запахом грома, песка и ярости. Я видела, как родители Миры переглянулись — в их глазах читался не только страх, но и гордая, жесткая решимость. Они стояли за сыном. Они приняли его выбор.

— Ты не можешь отдавать приказы от клана песчаных, щенок. Ты не их альфа! — наконец прозвучал из-за двери голос, но теперь в нем слышалась неуверенность и злоба.

— По праву приемника альфы песчаных, я могу объявить о разрыве нейтралитета.

На этих словах Мира и родители Владлена кинули на него шокированный взгляд. Подруга прикрыла рот рукой и отошла на пару шагов мотая головой в неверии.

— Ты что же, и правда переметнулся к этим шакалам? Предал свою стаю?

— Я никого не предавал, а занял место по праву силы, — холодно парировал Владлен. — Теперь у вас есть выбор. Уйти. Или я разорву вас за вторжение и угрозу.

Последняя фраза повисла в воздухе обещанием нечеловеческой боли. Напряжение достигло пика. Казалось, еще секунда и дверь не выдержит, и тогда начнется бойня.

Но последовала тишина. Долгая, тягучая. Потом — сдавленное ругательство, звук отступающих шагов по гравию, и наконец послышался рев удаляющихся моторов.

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Владлен вздохнул, и его плечи на мгновение расслабились. Он повернулся к нам. Его лицо было уставшим, но глаза горели алым. Признак истинного альфы. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни прежней ревности, ни злости. Лишь тяжелая, неумолимая решимость.

— Всё, — тихо сказал он. — Они ушли. Но это ненадолго.

Мира пришла в себя. Она рванулась к брату и вцепилась ему в руку.

— Это правда? Ты… Преемник Шахида?

— Да Мира. Я не хотел вам рассказывать вам об этом но я приехал как законный представитель их клана.

— Владлен… Как ты мог… — Прошептала его мать закрывая лицо руками и вздрагивая всем телом. Отец стоял серый как стена и потерянно смотрел на сына.

А я не могла понять в чем причина. Все, что касается оборотней и их законов— не касается людей.

— Важнее то, Бестужев отправил свой личный отряд за простой человеческой девушкой. Это не такси и личный водитель. А отряд карателей и охотников. — Проговорил Владлен и посмотрел на меня внимательно оглядывая открытые участки моего тела, смущая своим вниманием.

— Зачем она им? — Спросила Мира подходя ко мне и обнимая за плечи.

— Не знаю, — произнес он коротко, не отрывая от меня взгляда. — Сириус наследник. У него есть невеста из очень влиятельной семьи и в вашем регионе стоит запрет на связь с людьми. У меня даже предположения нет, зачем он это все делает. Но ты определенно представляешь ценность для него Агата.

Я стояла, обняв себя за плечи, пытаясь остановить дрожь. Мира прижимала меня к себе крепче. Тело заполняло ощущение обреченности. Какая во мне ценность для такого могущественного оборотня как Сириус?

Все это напоминало сон. Без логики и последовательности. Что вообще происходит с моей жизнью? В один миг она перевернулась и все стало совершенно не понятно.

И от этого становилось еще страшнее. Потому что я не хотела менять в своей жизни ничего. Я хотела быть просто собой. Серой мышкой, которая учится, работает и никому не нужна. Как я теперь пойду в институт в котором шанс встретить его приближается к критической отметке в сто процентов. Он знает в какой комнате я живу. Он может одним щелчком пальцев сломать мне позвоночник. Если захочет.

Я ведь беззащитна перед ним. Как такому противостоять?

И свобода, в которую я так отчаянно рвалась, оказался жестокой сказкой. И в сказках серых мышек просто съедают.