Бесчувственный. Ответишь за все

9

Сердце колотилось где-то в горле, бешено и громко, заглушая все остальные звуки. Я вжалась в холодную дверь ванной, чувствуя, как ее шероховатая поверхность впивается в спину даже сквозь тонкую ткань пижамы. Воздух между нами сгустился, стал тяжелым и колючим, как перед грозой.

Его слова висели в пространстве, отравленные злостью и чем-то еще, чего я не могла понять.

Шашни.

Смрад.

Нормальная кандидатура.

Каждое слово било по щекам, заставляя кровь приливать к лицу то от стыда, то от гнева.

— С тобой всё в порядке? — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно высоко. — О чём ты вообще? Никаких «шашней» у меня нет и не было!

Владлен не отступил. Он сделал ещё полшага вперёд, сократив и без того крохотное расстояние между нами до минимума. Его карие глаза, обычно такие спокойные, теперь были тёмными и нечитаемыми. От него исходила та самая тихая, мощная энергия, которую я всегда чувствовала, но которая никогда не была направлена на меня.

До сегодняшнего дня.

— Не ври мне, Агата, — его голос был низким, почти беззвучным, но каждое слово врезалось в сознание. — Я чувствую его на тебе. С момента, как ты села в машину. Его запах, его злость, его... возбуждение. Он тебя трогал?

От этой прямой формулировки по спине пробежали ледяные мурашки. В памяти всплыли ледяные пальцы на моей коже, твёрдое тело, прижавшее меня к раковине, шёпот, обещающий расправу. Меня затрясло мелкой, предательской дрожью.

— Он... мы просто разговаривали, — прошептала я, ненавидя себя за эту слабость, за дрожь в голосе. — Он что-то говорил про тебя... Спрашивал, какие у нас отношения. Я сказала, что мы просто друзья детства. Он пригрозил... Он сказал, что если между нами что-то было, он тебе голову открутит.

Я выпалила это всё на одном дыхании, словно оправдываясь. И тут же пожалела. Лицо Владлена исказилось. Не страхом, нет. Гневом. Холодным, тихим, смертельно опасным гневом. Он резко выдохнул, и его дыхание обожгло мне лицо.

— И он осмелился прикоснуться к тебе? — он произнёс это так, будто речь шла о самом страшном осквернении.

— Владлен, отстань от меня, — я попыталась оттолкнуть его, но мои ладони упёрлись в каменную стену его груди. Он даже не дрогнул. — Мне не нужно, чтобы вы выясняли свои волчьи отношения через меня! Я не трофей и не игрушка!

Во мне что-то сорвалось. Страх сменился яростью, чистой и животной. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела его за этот взгляд, за этот тон, за то, что он считал себя вправе так со мной разговаривать.

— Я не спрашивал, нужно тебе это или нет, — парировал он, и его рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки.

Я инстинктивно дёрнулась назад, ударившись затылком о дверь. Боль пронзила череп, и в глазах потемнело. Это движение, полное страха перед, казалось, отрезвило его. Рука замерла в воздухе, а во взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность.

В этот момент дверь в комнату распахнулась. На пороге застыла Мира с двумя кружками чая в руках. Её глаза перебегали с моего лица на напряжённую спину брата.

— Влад? — её голос прозвучал неуверенно. — Что происходит?

Владлен медленно, очень медленно отступил. Воздух снова хлынул в мои лёгкие, и я чуть не закашлялась, делая первый глубокий вдох. Он не сводил с меня глаз, но теперь в них читалась лишь усталость и какое-то сложное, непонятное мне чувство.

— Ничего, — буркнул он, поворачиваясь к сестре. Его плечи были напряжены. — Обсуждали кое-что.

— Я вижу, — Мира осторожно вошла в комнату и поставила кружки на тумбочку. Её взгляд скользнул по мне, оценивающе, и я поняла, что она всё чувствует — и мой страх, и его гнев. — Может, хватит на сегодня устраивать допросы? Агата еле на ногах стоит.

Владлен молча кивнул, ещё раз бросив на меня тяжёлый взгляд, и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я обмякла, прислонившись к стене, и закрыла глаза. В висках стучало.

— Боже мой, Агат, — Мира подошла ко мне и осторожно потрогала мое плечо. — Что он тебе такого сказал? Я пришла, а вы тут стоите, будто готовы друг друга прибить.

— Стал допрашивать, какие у меня «шашни» с Бестужевым. Сказал, что если уж связываться с оборотнем, то найти «нормальную кандидатуру».

Мира фыркнула, но в её смехе не было веселья.

— Ага, классика. Ревнует. Хотя сам крутит с кем попало. — Она вздохнула и потянула меня к кровати. — Ладно, забей. Он сам не свой после... знаешь, он ведь как оказалось не в столице был.

— В смысле? Ты же говорила что он там все время был...

— Ну, как оказалось нет. Он все это время был далеко на юге. И сейчас он приехал как представитель клана песчаных именно из-за этого мы были на том приеме. Мой отец хоть и занимает хорошее место рядом с альфой но всё же этого недостаточно чтобы попасть на такое собрание. Мы когда узнали — были шокированы. Он же теперь считай... При конфликте кланов — на другой стороне. И ему даже не дадут нейтралитет для нашей семьи. Он не сможет остаться в стороне...

Я позволила ей усадить себя на край кровати и взяла из её рук кружку. Теплый пар щекотал нос, пах мятой и мёдом. Но внутри всё еще было холодно и пусто. Слова Миры о том, что Владлен больше не принадлежит этому клану и все это время обманывал семью меня шокировали. От него я подобного не ожидала.

— Я не понимаю... — тихо сказала я, глядя на темную поверхность чая. — Это безумие. Сириус... он был словно не в себе.

Мира села рядом и обняла меня за плечи.

— Не ищи логику в действиях таких, как Бестужев и мой брат, — сказала она серьёзно. — Они как ураганы. Непредсказуемые и разрушительные. Им плевать на последствия. Ты для него как новая игрушка, которая не боится шипеть. Это его зацепило. Но, Агат, — она повернула моё лицо к себе, и в её глазах читалась неподдельная тревога, — тебе нужно быть очень осторожной. С ними обоими. Я думала, что знаю Владлена как облупленного — оказалось я его совсем не знала.

Я кивнула, сжимая кружку в ладонях, пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Она была права. Я оказалась между двух огней, двух альф, чья вражда друг к другу теперь, похоже, включала и права на меня.

Мы допили чай почти молча. Потом Мира залезла под одеяло и тут же уснула, как убитая, оставив меня наедине с моими мыслями. Я потушила свет и устроилась рядом, уставившись в потолок.

Тишина дома обволакивала меня. Давят своей тяжестью на воспаленный мозг. Но не смотря на это — в голове был белый шум. Голоса Сириуса и Владлена спорили друг с другом, их угрозы и обвинения сплетались в один оглушительный гул.

Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить его. Это не сработало.

Последней мыслью перед тем, как провалиться в беспокойный, обрывистый сон, было твёрдое решение. Я должна держаться от них подальше. От всех. От Сириуса с его больными играми. От Владлена с его внезапной, удушающей ревностью.