Бессердечный наследник

ГЛАВА 12

ХАНТЕР

Мгновенная ярость, вспыхнувшая во мне, когда я узнал истинную

причину самоубийства Брейди, утихла, оставив после себя лишь горькое чувство несправедливости и… чертову пустоту.

Прошло два дня с того «извинения» Джейд. Не знаю, говорили ли с ней Джейс или Фэллон, но она не лезет ко мне.

Фэллон и Хана вовсю готовились к сегодняшнему балу. Каждый год мы устраиваем этот вечер, чтобы поприветствовать студентов. На самом деле это просто повод для всех познакомиться, но девчонки используют это как легальный способ нарядиться.

Меньше всего на свете мне сегодня хочется быть душой компании. Я тупо смотрю на пиджак, лежащий на кровати, и мысли снова уносят меня в прошлое.

«Я ненавижу тебя и хотела бы, чтобы на месте Брейди был ты».

Слова Джейд стали похожи на хлыст, раз за разом бьющий по шрамам, которые она оставила.

«Никогда больше мне не звони. Ты потерял это право, когда Брейди убил себя из-за тебя. Я ненавижу тебя, Хантер Чарджилл».

Я даже не помню, сколько раз она говорила, что ненавидит меня. Или сколько раз желала мне смерти вместо Брейди.

У меня нет слов, чтобы описать то, что я чувствую. Самое близкое определение тому хаосу, что творится внутри — истязание. До того как правда всплыла, я просто злился во время наших ссор, но теперь все ее обвинения и жестокие слова вспыхивают в мозгу, издеваясь надо мной. Это бесит. Это раздувает пламя моего гнева.

«Я никогда не прощу тебя, Хантер. Когда-нибудь я заставлю тебя заплатить. Не знаю как и когда, но обещаю: ты заплатишь за то, что сделал с Брейди».

Я горько усмехаюсь, потянувшись за пиджаком. Натягиваю его и бормочу: — Теперь твоя очередь платить, Джейд.

Я проверяю свое отражение в зеркале и вижу ярость на лице. Я никогда не умел скрывать чувства. Тяжело вздохнув, я поправляю пиджак, беру с комода свой «Ролекс» и застегиваю ремешок.

— Это будет долгая, гребаная ночь, — шепчу я закрытой двери.

Понимая, что отвертеться от бала не выйдет, я дергаю дверь и выхожу. Заставляю себя не смотреть на дверь комнаты Джейд и иду в гостиную. Джейс и Ноа уже там, при параде.

— Отлично выглядите, парни, — говорит Мила, подходя сзади.

Я сажусь на диван и улыбаюсь ей: — Красный тебе очень идет. Ты красавица, Мила.

Она сияет от комплимента, а когда она переводит взгляд на Джейса, я смотрю на друга. У него рот приоткрыт, а в глазах — смесь восторга и жара. Прочистив горло, он пару раз моргает и бормочет: — Ну да, неплохо выглядишь.

— Боже, спасибо, — фыркает Мила.

— Мила, поможешь с ожерельем? — спрашивает зашедшая в комнату Фэллон.

Као идет прямо за ней: — Я помогу. — Он берет изящное украшение и встает перед ней.

Я вскидываю брови, наблюдая, как Као нежно убирает ее волосы в сторону и наклоняется к ней. Кажется, все затаили дыхание, когда он на мгновение замер, прижавшись щекой к щеке Фэллон. Затем он отстраняется, и его взгляд скользит по ее серебристому платью, которое сидит идеально.

— Ты выглядишь потрясающе, Фэллон.

Фэллон опускает глаза и начинает теребить бриллиант на шее.

— Спасибо, Као. — На ее губах играет робкая улыбка — редкое зрелище для Фэллон. — А ты в этом костюме почти похож на взрослого.

Она обходит его и направляется ко мне. Я отодвигаюсь к подлокотнику, освобождая место, и Фэллон плюхается рядом. Я кожей чувствую ее напряжение и кладу руку на спинку дивана позади нее. Она бросает на меня благодарный взгляд и шутит: — Еще есть время сбежать с этого бала.

Я смеюсь: — После того, как вы с Ханой так вкалывали? Ни за что.

— Мою молнию заклинило! — жалуется Хана, пытаясь дотянуться до спины.

— Давай я, — внезапно говорит Джейд, выходя в гостиную.

Второй раз за вечер у меня перехватывает дыхание. На Джейд шелковое нежно-голубое платье. Она подкрутила кончики своих рыжих прядей, и от этого медный оттенок волос стал еще ярче. Она выглядит сногсшибательно, но скорее ад замерзнет, чем я сделаю ей комплимент.

Джейд справляется с молнией Ханы.

— Вот и все. Тебе очень идет этот нежно-розовый. А мне с моими волосами этот цвет противопоказан.

— Спасибо, дорогая, — Хана оглядывает всех нас. — Ну что, все готовы. Пошли.

Я встаю, подаю руку Фэллон и пропускаю ее вперед. Когда мы догоняем Хану, та берет Фэллон под руку: — О-о-о, парни сегодня с ума сойдут от тебя.

— Пусть только попробуют. Я попрошу Джейд прописать им всем в кадык, — шутит Фэллон.

Джейс пристраивается рядом со мной. Мы выходим из люкса, оставив Као, Ноа, Милу и Джейд где-то позади. Это привычка, впитанная с детства: Фэллон впереди, Хана в центре, а мы с Джейсом сзади. Отец когда-то объяснил мне, что мы всегда должны выступать единым фронтом, и наш с Джейсом долг — защищать девчонок любой ценой.

ДЖЕЙД

Фэллон просила меня дать Хантеру время, прежде чем пытаться поговорить, но, черт возьми, это так трудно. С тех пор как приходил Колтон, я была раздавлена правдой о нем и Брейди. А теперь во мне живет только сожаление.

Огромная, неподъемная куча сожаления.

Осознание того, что я подвела Брейди — это то, с чем мне придется научиться жить. Я поняла, что в истории с самоубийством близкого человека никогда не бывает окончательной точки.

А еще есть Хантер.

Я в ярости на саму себя за то, что так все испортила. Я прокручивала в голове ту неделю, когда не стало Брейди, пытаясь понять: что, черт возьми, заставило меня думать, будто виноват Хантер? И я не нахожу ответа. Мое единственное оправдание — мне было шестнадцать, и я была обезумевшим от горя ребенком. Я злилась на Хантера за то, что он прервал нас с Брейди, и просто вцепилась в эту злость.

Но это не оправдание.

Я иду рядом с Милой, не отрывая взгляда от широкой спины Хантера. «Сожаление» — слишком слабое слово для того, что я чувствую. Я собственноручно уничтожила дружбу, которая значила для меня все. Я была жестокой, а временами — просто мерзкой по отношению к нему. И тот факт, что он никогда не отвечал мне тем же, лишь доказывает, какой он потрясающий человек.

Потрясающий человек, которого я отталкивала при каждой возможности.

Мне до смерти стыдно за свое поведение, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы все исправить. Даже если на это уйдет еще два года. Я готова на что угодно. Я заслужила его гнев, ведь я ранила и оскорбила его самым низким способом.

Когда мы заходим в зал, мы с Милой сразу идем к нашему столику, а Фэллон, Хана, Джейс и Хантер делают обход, приветствуя студентов. Я слежу за Хантером. Он останавливается у стола Джессики Этвуд и ее свиты. Я хмурюсь, когда Джессика что-то говорит ему с раскаянной улыбкой. Хмурюсь еще сильнее, когда она протягивает ему руку, и Хантер — серьезно? — жмет ее, прежде чем идти дальше.

— Ты это видела? — спрашиваю я Милу.

— Ага. Похоже, Джессика извинилась перед Хантером.

Я смотрю на нее круглыми глазами: — Она просто боится вылететь вслед за Мелиндой.

— Так им и надо. Надеюсь, это поставило их на место.

Мила поворачивается к Као: — А что у вас с Саммер? Вы же вроде собирались прийти вместе?

Као жмет плечами: — После случая с Мелиндой я решил держаться подальше от этой компании. К тому же, я надеюсь потанцевать с Фэллон.

Мои брови взлетают вверх: — Да ладно? Ты наконец-то собираешься ее пригласить вместо того, чтобы пялиться издалека?

Као качает головой с грустной улыбкой: — Нет, просто хочу один танец.

— Ты должен сказать ей о своих чувствах, — вставляет Мила.

— Закрыли тему, — обрывает Као, не отрывая взгляда от Фэллон, которая идет к нашему столу.

Фэллон останавливается и смотрит на Као с какой-то отчаянной храбростью: — Као, не хочешь открыть танцпол со мной?

На его лице проносится шок, но уже через секунду он вскакивает и ведет ее за руку. Я едва сдерживаю смех. Я наблюдаю за ними: скрипка наполняет зал, и даже отсюда я чувствую то напряжение, с которым они смотрят друг на друга.

— Знаешь, отношения дяди Фэлкона и тети Лейлы начались именно так, — замечает Джейс, подходя к Миле под звуки «Secrets» группы One Republic. — Может, и для них это хороший знак.

— Было бы круто, — соглашаюсь я.

Джейс протягивает руку Миле: — Как насчет того, чтобы на пару минут перестать притворяться, что мы друг друга ненавидим, и потанцевать?

Мила сверлит его взглядом, но вкладывает руку в его ладонь, ворча: — Только одна песня.

— Я согласен и на это, — улыбается Джейс.

— Черт, это только мне кажется, или в воздухе пахнет любовью? — спрашивает Ноа, подсаживаясь ко мне.

— Я очень на это надеюсь, — отвечаю я, радуясь за друзей.

Хана падает в кресло и тянется за водой: — Туфли меня просто убивают.

— Понимаю твою боль, — я шевелю пальцами в тесных лодочках. — Не собираешься никого пригласить?

Хана смотрит на танцующих Фэллон и Джейса: — Нет. С меня хватит и их танцев. К тому же, здесь нет никого, с кем бы я хотела потанцевать.

— Ой, больно, — Ноа театрально хватается за сердце.

Хана смеется: — Ноги болят, Ноа. С тобой бы я потанцевала с радостью, но лучше просто посижу здесь до конца вечера.

Я оглядываю зал — цветы, украшения, все выглядит сказочно. Мои глаза ищут Хантера. Я нахожу его за столом Нейта Спаркса и его друзей. Это странно. Хантер смеется над чем-то, что сказал Нейт. Мне казалось, он их не особо жалует.

«Ничего удивительного, Джейд. Ты ошибалась во многом».

Поддавшись импульсу, я встаю и иду к Хантеру. Я надеюсь, что если приглашу его на танец при всех, он не станет меня унижать отказом. Знаю, это подло, но я боюсь, что если упущу момент, он вообще больше не даст мне шанса объясниться.

Нейт замечает меня первым: — Ого, Джейд, выглядишь потрясно.

— Спасибо.

Мой взгляд прикован к лицу Хантера. Проходит несколько секунд, прежде чем он поднимает глаза на меня.

— Хантер, я надеялась... ты не потанцуешь со мной?

Его голубые глаза превращаются в куски льда, и моя надежда мгновенно испаряется. Лицо застывает каменной маской. Он медленно встает, застегивает пиджак, наклоняется к моему уху и шепчет: — Ни в этой жизни.

От резкости его тона по коже пробегают мурашки, будто в зале внезапно выключили отопление. Он разворачивается, чтобы уйти, но я бросаюсь за ним и хватаю за руку. Хантер замирает. Его взгляд, полный брезгливости, опускается на место, где я его коснулась. Я тут же отдергиваю руку.

— Пожалуйста, давай поговорим.

— Ты серьезно хочешь делать это здесь? — огрызается он.

Раньше моя злость делала меня храброй и безрассудной, но теперь я едва сдерживаюсь, чтобы не отступить перед этой ледяной яростью. Прежде чем я успеваю начать умолять о прощении, Хантер делает шаг ко мне — агрессивный, подавляющий жест, — но я не двигаюсь с места.

— Я дал тебе два года, Джейд. Больше я не потрачу на тебя ни секунды своей жизни.

Его слова бьют наотмашь, но я знаю, что заслужила каждое из них.

— Я знаю. И мне так жаль, Хантер. Пойдем на улицу? Выскажи мне все, что чувствуешь. Я хочу все исправить.

Он коротко выдыхает, и угол его рта кривится в жестокой усмешке, которой я никогда раньше не видела.

— Хочешь знать, что я чувствую?

Я киваю, молясь, чтобы он открылся мне.

Хантер наклоняется ближе, глядя мне прямо в глаза. Они пустые и холодные.

— Сначала я злился и был чертовски расстроен. Но потом понял: это значило, что мне не все равно. А сейчас? — Он небрежно жмет плечами. — Сейчас я не чувствую ничего. Ты оскорбляла меня, ты раз за разом обвиняла меня в убийстве. Наверное, я мог бы отплатить тебе тем же, но не стану — я не такой человек. С нами покончено. Нашу дружбу уже не спасти. Ты сама позаботилась о том, чтобы уничтожить все, что у нас было.

— Хантер, — у меня начинают щипать глаза от слез. Я понимаю, что шанса все исправить может и не быть. Я хватаюсь за последнюю щепку надежды: — А как же тот поцелуй?

Хантер издает мрачный смешок.

— Как ты и сказала, Джейд, это был просто поцелуй. Глупая игра и, пожалуй, самая большая ошибка в моей жизни. Это ничего не значило.

Он разворачивается, чтобы уйти, но бросает через плечо ледяным тоном: — И последнее: никогда больше не трогай меня. И не смей делать вид, что мы друзья.