Бессердечный наследник

ГЛАВА 16

ДЖЕЙД

Несмотря на то, что мы помирились, между нами все равно чувствуется неловкость.

«Не надейся, что все волшебным образом станет как раньше, Джейд».

Мы вместе выходим из моей комнаты и видим, как наши друзья врассыпную бросаются к дивану в гостиной.

— Раз уж вы все подслушивали наш разговор, нам и рассказывать ничего не нужно, — шутит Хантер. Он направляется прямиком к Джейсу, плюхается рядом и в шутку толкает его в плечо. — Зараза.

— Ой! — Джейс потирает руку. — Не я один тут грел уши. — Он недовольно фыркает. — Тем более, мы ни черта не слышали.

Я первым делом иду на кухню за водой. Фэллон, Хана и Мила так и стреляют глазами то на меня, то на Хантера. Не выдержав их мучений, я говорю: — Мы все обсудили.

Лицо Ханы мгновенно озаряется: — Значит, у вас все снова хорошо?

— Ага. — Я смеюсь, когда она вскакивает и победно вскидывает кулак вверх.

— Слава богу, — бормочет Джейс. — Теперь я могу сосредоточиться на собственной драме.

Мила резко поворачивается к нему: — На какой еще драме?

Тяжело вздохнув, он заявляет: — На том, что ты постоянно доводишь меня до «синих яиц».

Мила давится воздухом, а мы все взрываемся от смеха. Когда к ней наконец возвращается дыхание, она испепеляет Джейса взглядом: — Ха-ха. Очень, блин, смешно.

Лицо Джейса становится смертельно серьезным: — В этом нет ничего смешного. Я уверен, это опасно для здоровья. Ты могла бы хотя бы помочь мне рукой и спасти мне жизнь.

Мила роняет голову на ладонь и качает головой: — Мне его не победить.

— Не-а, — Джейс победно ухмыляется. — Как только будешь готова сдаться, только скажи, и мы пойдем в спальню.

— Боже мой! — вскрикивает она. — Помогите мне кто-нибудь!

— Да стебется он над тобой, — говорит Ноа, содрогаясь от смеха.

— Ничего я не стебусь, — поправляет его Джейс. — Если бы я «стебался», мы бы сейчас оба были на седьмом небе от блаженства.

Он встает и, поправляя что-то в штанах, уходит походкой человека, который только что провел в седле пять часов кряду. Мы снова покатываемся со смеху — даже на лице Милы появляется улыбка.

Когда веселье утихает, Фэллон говорит: — Давайте закажем еду и посмотрим кино. Я слишком вымоталась для чего-то еще.

— Хороший план, — соглашается Хантер.

После тридцати минут споров мы заканчиваем тем, что делаем пять разных заказов, потому что так и не смогли выбрать одну кухню.

— Если заказать еду было так сложно, боюсь представить, как мы будем выбирать фильм, — бормочет Хана, укладываясь на диван: голова на бедре Ноа, ноги свешены с края.

В дверь стучат. Мы удивленно переглядываемся.

— Еду не могли привезти так быстро, — говорит Мила, вставая.

Когда она открывает дверь, то вскрикивает от неожиданности: — О боже! Тристан! — Она обнимает его и затаскивает внутрь.

Хана вскакивает так резко, что сваливается с дивана.

— Черт, я же в трениках!

Я смеюсь, глядя, как она несется в свою комнату с криком: «Не смотрите на меня!»

Тристан смеется: — Ты всегда красавица! Вернись!

— Ни за что! Пять минут! — доносится из коридора.

Я обнимаю Тристана: — Что за внезапный визит?

— Был неподалеку, решил заскочить. — Его взгляд постоянно косится на закрытую дверь Ханы.

— Значит, вы с Ханой?.. — спрашиваю я, скорее из любопытства.

— Ага. — Он глубоко вдыхает, затем спрашивает: — Как вы тут?

— Хорошо, — отвечаю я, но поймав на себе взгляд Хантера, поправляюсь: — На самом деле, все просто отлично.

Хантер дарит мне теплую улыбку, от которой у меня внутри все делает сальто.

«Это потому, что ты рада вашему примирению».

Ложь, наглая ложь, но я не собираюсь признаваться себе в правде.

ХАНТЕР

Разминаясь на беговой дорожке, я поглядываю на нижний этаж. Да, я втайне надеюсь, что Джейд снова начнет тренироваться по утрам.

И вот, как раз когда я замедляю темп, в зал заходит она. Я наблюдаю, как она оглядывается и направляется к боксерским грушам.

Я слезаю с дорожки, вытираю лицо полотенцем и, прихватив бутылку воды, иду к лестнице.

— Привет, Хантер, — здоровается какая-то девчонка. Я просто киваю, не сводя глаз с Джейд. Она натягивает перчатки.

Сегодня на ней облегающие черно-фиолетовые лосины и топ в тон. Мне все еще не нравятся эти сверхзакрытые, но подчеркивающие все на свете наряды, но это спортзал, приходится мириться.

Подойдя к ней сзади, пока она отрабатывает джебы, я не удерживаюсь и шлепаю ее по заднице.

— Боже мой! — вскрикивает она и мгновенно разворачивается, уже занося руку для удара. Я перехватываю ее кулак в сантиметрах от своего лица. Увидев меня, Джейд начинает тараторить: — Хантер! Прости! Я думала, это какой-то придурок напрашивается на взбучку. Я не хотела тебя ударить!

— Тебе не впервой на меня замахиваться, — шучу я. Но тут же жалею о словах, когда на ее лицо ложится тень. Она открывает рот, чтобы извиниться, но я перебиваю: — Не надо, Джейд. Это в прошлом.

— Ладно, — бормочет она. А потом внезапно подается вперед и крепко обнимает меня за талию. — Еще одно в копилку, — поддразнивает она, отстраняясь.

Я невольно улыбаюсь. Джейд оглядывает меня: — Не видела тебя, когда зашла. Ты уже закончил?

— Позанимался кардио. Хочешь поспарринговать?

Джейд склоняет голову, на губах играет улыбка: — Ты серьезно хочешь «оказаться со мной на полу»?

«Оказаться со мной на полу». Это единственные слова, которые мой мозг фиксирует в этот момент. Жар разливается по венам. Нужно быть мертвым, чтобы не признать: Джейд чертовски привлекательна. Ладно, признаю — она просто мечта любого мужчины.

Эта мысль заставляет меня хмуро оглядеть других студентов, чтобы убедиться, что никто на нее не пялится.

— Ага, — выдавливаю я. Голос звучит так, будто у меня снова начался переходный возраст.

— Окей. — Джейд смотрит на меня взглядом «только потом не ной» и берет шлем.

Я надеваю перчатки и шлем, выхожу на мат.

— Покажи, на что способна, Фасолинка.

Она широко улыбается и прыгает ближе, легонько задевая мое плечо перчаткой. Я закатываю глаза: — Ну же, не сдерживайся.

Она делает подсечку, но я отпрыгиваю назад со смехом: — Тебе придется постараться получше!

И тут она, как молния, бросается вперед. Прежде чем я успеваю сообразить, я уже лечу на мат, и Джейд оказывается сверху, оседлав меня. Она пытается прижать мои руки к полу, я почти начинаю сопротивляться, но тут чувствую ее бедра прямо на своем члене — и замираю.

Такое ощущение, будто к моему сердцу приложили дефибриллятор и запустили его на полную мощность. Джейд радостно ерзает на мне. Я рывком высвобождаю руки и хватаю ее за бедра, чтобы она замерла.

— Тебе лучше не ерзать на мне прямо сейчас, — предупреждаю я охрипшим голосом.

Джейд замирает, ее глаза округляются. Когда до нее доходит смысл моих слов, она вскакивает так быстро, что мои руки остаются висеть в воздухе там, где секунду назад были ее бедра.

— О боже! — выдыхает она. Она исполняет какой-то странный танец на месте, срывает перчатки и шлем. — Э-э...

Она снова делает неловкий шаг в сторону, хватает полотенце, воду и пулей несется к выходу.

Ее реакция кажется мне настолько забавной, что я начинаю хохотать. Поднимаюсь, забираю вещи и иду за ней.

Я догоняю ее только у лифта.

— Никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро, — поддразниваю я, подходя сзади.

Она оборачивается, краска заливает ее шею: — Это вышло случайно, — бормочет она.

Двери открываются, она залетает в лифт. Я за ней и жму кнопку нашего этажа.

— Я уверен, что ты сбила меня с ног намеренно, Джейд.

— Хантер! — ворчит она, глядя в пол. — Я про тот момент, когда я на тебя села.

— И потерлась задницей, — хмыкаю я.

— Боже мой, замолчи уже! — вскрикивает она и вылетает из лифта, как только двери открываются.

Заходя в люкс, я говорю: — Ну уж нет, я буду припоминать тебе это при каждом удобном случае.

Джейд сверлит меня взглядом, но прежде чем она успевает ответить, Джейс спрашивает: — Мы что, слишком рано отпраздновали ваше перемирие?

Я ухмыляюсь: — Вовсе нет. Просто подкалываю Джейд за то, как она на мне ерзала.

Джейд тяжело дышит, ее лицо становится краснее спелого помидора. Джейс начинает ржать: — Слишком много инфы для меня!

Я смеюсь, глядя, как она несется в свою комнату, и кричу вслед: «Я просто шучу, Джейд!»

— Шутит он, как же, — бормочет Джейс. Он бросает на меня многозначительный взгляд и играет бровями. — Так значит, ты и Джейд? Никогда бы не подумал.

— Чего? — я хмурюсь. — Ты о чем вообще?

С довольной ухмылкой он говорит: — Скоро сам поймешь. Черт, — он открывает входную дверь, уходя, — я получу истинное удовольствие от этого шоу.

Какое шоу? О чем он вообще? Пожав плечами, я иду в душ, чтобы не опоздать на пары.

ДЖЕЙД

Упав лицом на кровать, я накрываюсь подушкой и кричу. Что это сейчас было?!

Я отбрасываю подушку и переворачиваюсь на спину. Глядя в потолок, пытаюсь разложить все по полочкам.

«Хантер просто шутил, Джейд».

Тогда... почему это было похоже на флирт? И я почти уверена, что почувствовала, как он стал твердым прямо под моей задницей. О боже. Я почувствовала его... член.

Я издаю сдавленный смешок, больше похожий на визг. А потом резко сажусь. В голове вспыхивает мысль: Значит ли это, что я ему нравлюсь? Или у парней это происходит по щелчку пальцев по любому поводу? У меня в этом деле ноль опыта, но я знаю, кому позвонить.

Я хватаю телефон и набираю номер мисс Себастьян.

— Девочка моя! — воркует она в трубку. — Чему я обязана такому раннему звонку?

— Просто хотела поздороваться, — вру я.

— Ну... привет, — игриво отвечает она. — Как дела в универе?

— Хорошо. — Я морщу нос. — Мама Джи, можно задать тебе личный вопрос?

— Конечно. Чем помочь? — На заднем плане слышится шум, и мисс Себастьян рявкает: — Не сейчас, мой красавчик! Я по телефону.

Я улыбаюсь, слыша голос ее мужа: «С кем ты там говоришь?»

— С Джейд. Ей нужен совет. А теперь уноси свою сверкающую задницу из комнаты. Нам, девочкам, нужно уединение. — Спустя секунду она говорит: — Выкладывай, моя хорошая.

— Э-э... сначала обещай, что не скажешь папе.

— Обещаю. Если только речь не о наркотиках — тогда я сама отшлепаю твою задницу своим ремнем со стразами.

— Никаких наркотиков, — быстро заверяю я. Закрыв глаза рукой, спрашиваю: — Хм... а у парней... ну... там... «встает» просто так, без причины?

Я не могу произнести слово «член» при мисс Себастьян. Она все-таки моя крестная!

— Что-что? — она звучит ошарашенно. — Ты про эрекцию?

— Угу. — Я зажмуриваюсь. — Прости, что спрашиваю, просто мне стало любопытно, а больше не у кого.

— Все нормально, детка. Ко мне ты можешь прийти с чем угодно. Так, время серьезных разговоров. — Она глубоко вздыхает. — «Дружок» становится твердым только тогда, когда видит то, что ему нравится.

Я начинаю хохотать от неловкости. Не думала, что буду обсуждать такое с крестной.

— О... мой... бог.

— Чего ты смеешься?

— Ты сказала слово на букву «Ч», — выдавливаю я сквозь смех.

— Член? — хмыкает она.

— Да, именно это.

— Да ладно тебе, ты тоже можешь это сказать. — Она ждет, и когда я молчу, начинает: — Член. Член. Член. Может, если я скажу это много раз, тебе станет проще.

— Перестань! — кричу я, заходясь от смеха. — Ты моя крестная! Я не буду говорить это при тебе.

— Член. Член. Член. — Вдруг мисс Себастьян визжит в трубку: — Не твой, Райан! Выйди!

Слезы текут у меня по лицу, я хватаю ртом воздух. Когда я наконец успокаиваюсь, мисс Себастьян спрашивает: — Какой-то парень распустил руки? Мне приехать и надрать ему зад своими каблуками в стразах?

— Нет-нет, — успокаиваю я ее. — Просто стало интересно, как работает этот орган.

— «Член». Скажи это, — приказывает она.

— Ч-ч-ч... — я прыскаю со смеху. — Член.

— О-о-о... я так горжусь тобой! Впервые сказала это слово, — воркует она.

— Ага. Мечта любого крестного родителя.

— Честно говоря, я лучше буду обсуждать это с тобой, чем ты будешь от меня скрываться. — Она прочищает горло. — Мы ведь говорим о мальчике, который тебе нравится?

Вопрос застает меня врасплох, улыбка исчезает.

— Не знаю, — шепчу я. — Он мне очень дорог, но я не уверена — друзья мы или кто-то еще.

— Что ты чувствуешь, когда он рядом?

Я задумываюсь.

— Раньше мы постоянно воевали. Потом все начало меняться, а после того, как мы помирились, между нами сплошная неловкость.

— О-о-о... обожаю троп «от врагов до возлюбленных». Кстати, мы ведь о Хантере Чарджилле говорим?

Я округляю глаза: — Как ты узнала?!

— Девочка моя, все знают, что вы грызлись как кошка с собакой.

— Даже родители?

— Ага, твой папочка в курсе. Те испепеляющие взгляды, которыми вы обменивались, говорили сами за за себя.

— Блин, — выдыхаю я.

— Ты не ответила. Это Хантер?

— Да. — Мои плечи опускаются. Я не знаю, что делать с этим беспорядком в сердце.

— Расскажешь, что случилось?

— Я узнала, что он не виноват в смерти Брейди, и теперь чувствую себя куском дерьма из-за того, что изводила его два года. Мы поговорили, заключили мир, но с тех пор я не понимаю, что чувствую.

— Это естественно, — утешает она. — Ты думаешь, вы не сможете вернуться к прежней дружбе?

— Нет, мы оба слишком изменились. Между нами целая пропасть.

— Окей. Давай по порядку. Хантер тебе дорог?

— Да, я никогда не переставала о нем заботиться. — Я ложусь на кровать и смотрю в потолок.

— И судя по причине твоего звонка, там чувства не совсем дружеские?

Я молчу какое-то время, а потом шепчу: — Честно... да. Кажется, меня к нему тянет. — Я хватаю подушку и закрываю ею лицо. — Он потрясающий человек, и, кажется, я в него влюбляюсь.

— Чего-чего? Не слышу, когда ты бубнишь в подушку!

Я убираю подушку и говорю громче: — Я думаю, что влюбляюсь в него!

Тут дверь распахивается, и в проеме появляется голова Као: — В кого это ты влюбляешься?

— Боже! Выйди! — Я швыряю в него подушку. В этот момент из своей комнаты выходит Хантер: — Кто в кого влюбился?

Я сползаю с кровати на пол, чтобы спрятаться, пока мое лицо буквально пылает.

— Черт, он слышал, — шепчу я в трубку.

— Као тебя не сдаст, — говорит мисс Себастьян. — Передай моему крестнику привет.

Я выглядываю из-за кровати, Као кидает мне подушку обратно: «Опоздаешь на пары».

— Мама Джи передает привет. Закрой дверь! — Я снова ныряю в укрытие. — Кажется, Хантер слышал про «влюбляюсь».

— Ты же не называла имени, — резонно замечает мисс Себастьян.

— Точно, — я выдыхаю с облегчением.

— Так, чтобы я точно все поняла: ты любишь Хантера?

Я издаю какой-то неопределенный звук.

— Не знаю. Может, это просто раскаяние.

— Дорогая, между любовью и раскаянием — огромная разница. У тебя бабочки в животе летают?

— Иногда кажется, что мои внутренности делают сальто.

— Это оно и есть. А ты знаешь, что он чувствует?

Я хмурюсь: — Мама Джи, он, скорее всего, все еще меня ненавидит.

— Ага, с «вставшим» членом, — сухо замечает она.

Я вскрикиваю: — Не-е-ет!

— О да! — смеется она. — Слушай, детка, у тебя там все трепещет, а у него все твердеет. С этого все и начинается.

Я закрываю рот рукой, потом глаза, потом снова рот.

— И это нормально, — продолжает она, будто только что не вогнала меня в краску окончательно. — Наслаждайся этим. Эх, быть бы снова молодой и влюбленной.

Влюбленной? Неужели это оно?

— Наверное, — отвечаю я.

— Не парься. Но прежде чем наслаждаться «поездкой», убедись, что пьешь таблетки.

— Я сейчас просто провалюсь сквозь землю... Но таблетки я пью.

— Вот и славно. И проследи, чтобы на Хантере был «дождевик», прежде чем он подпустит свой член к тебе.

Я издаю еще один сдавленный звук.

— Хватит уже! Я тут умираю.

Мисс Себастьян замолкает на секунду, а потом говорит серьезно: — Шутки в сторону. Просто слушай свое сердце, Джейд. И я всегда рядом, если что.

— Я люблю тебя, Мама Джи.

— И я тебя больше всего на свете. Все, бегу — мой красавчик еще не завтракал, он там, небось, уже дыру в полу перед спальней протер.

— Да, иди... покорми его, — неловко отвечаю я.

— Убери мысли из помойки! — смеется она. — Я про обычную еду.

Я начинаю хохотать: — Мой косяк. Спасибо, что выслушала.

— Всегда.

Я отбрасываю телефон и лежу на полу с закрытыми глазами.

Да уж, ну и разговорчик выдался.