Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера

2

– Когда-то и я сделал бы такой выбор, но время идет, все меняется. То, что раньше казалось верхом совершенства, однажды превращается в ничто, – сверлит Арсеньев меня взглядом. А я совершенно не понимаю его претензии. Хлопаю глазами, как дурочка и жду, старательно удерживая улыбку на подрагивающих губах. Перед глазами так и стоят широко расставленные ноги Глеба и голый зад блондинки, скачущей поверх. Пытаюсь сморгнуть гадкую картинку, но она стоит как приклеенная. – Мне раф с лесным орехом и капучино на миндальном молоке. Хочу проверить ваше соответствие занимаемой должности, – цедит Глеб.

А я наконец вспоминаю про гордость и вскидываю подбородок.

– А на каком основании, могу узнать? – спрашиваю, все еще стараясь звучать вежливо, но при этом твердо. Боковым зрением замечаю, как Настя дергается в нашу сторону, готовясь прийти на помощь и взять на себя сложного клиента.

– На основании владения этой сетью кофеен, – голос Арсеньева уже напоминает рычание. – Так я долго буду ждать свои напитки?

– Прошу прощения, уже готовлю, – я же срываюсь на писк и резко отворачиваюсь. Снимаю рожок с кофемашины, пытаюсь подставить под кофемолку, чтобы насыпать нужную порцию. Все валится и падает на пол, пачкая все вокруг, ослабшие вмиг руки трясутся.

– А деньги? – прилетает вдогонку издевательское от Глеба. – Или вы меня за свой счет угощаете? И многие посетители удостаиваются подобной чести? Пытаетесь таким образом устроить личную жизнь непосредственно на рабочем месте?

Дергаюсь и обжигаюсь о кофемашину. Кожу печет, и на глаза наворачиваются слезы. За что он так со мной? За то, что исчезла, не попрощавшись? Так уверена, его мать не осталась в стороне и все доступно объяснила. На свой лад, конечно, но мне вообще-то все равно, что именно Эмма Викторовна обо мне наплела. Мнение предателя меня больше не интересует. Как и не интересует его жизнь и он сам.

– Я обслужу, – приходит все-таки на выручку мне Настя, и я ей невероятно благодарна. Потому что присутствие рядом Арсеньева ощущается как черная туча, готовая вот-вот разразиться грозой и даже градом. Слишком давит, чтобы оставаться спокойной. – Иди, приведи себя в порядок.

– Спасибо! – выдыхаю от всего сердца и поспешно скрываюсь в подсобке.

Полощу обожженные пальцы под холодной водой, умываю лицо. Благо никакой косметики на нем нет, и водные процедуры особого урона внешнему виду не нанесут. Выхожу в зал минут через пятнадцать – на дольше оставлять напарницу одну не хватает совести. Очень надеюсь, что к этому времени Глеба и след простынет, но, как выясняется, напрасно.

Мой несостоявшийся муж сидит за столиком и сверлит взглядом дверь для персонала. А стоит мне только выйти, я попадаю на крючок его голубых глаз. Когда-то именно на этот цвет я и повелась. Не на деньги Арсеньева, которых у него навалом, не на статус и уж тем более не на родословную – не собака же он, в конце концов.

Именно чистая лазурь покорила меня в самую первую встречу. Она напомнила мне о детской мечте – море, на котором я была всего лишь однажды, с мамой. С тех пор бредила о еще хотя бы одной поездке, но мама вскоре заболела, и средства понадобились на совсем другое. Зато мечта и впечатления остались.

Глеб поднимается и снова подходит к стойке.

– Анастасия, я увидел, прекрасно справляется с обязанностями, – объявляет он холодно. – А вот про Валерию я сказать того же самого не могу. Последний шанс у вас, девушка, чтобы остаться в моем заведении. Флэт уайт, будьте любезны, – прищуривается испытующе.

Я же мысленно приказываю себе собраться. Мне нужна эта работа! Нам с бабушкой нужны деньги, чтобы не оказаться на улице. А организация, выдающая микрокредиты, я уверена, не побрезгует и квартиру отнять у беззащитных женщин!

В конце концов, рано или поздно Арсеньев уедет из нашего города – делать человеку его уровня тут точно нечего. Я же останусь спокойно жить и работать. А то, что у нас с ним общая дочь, не тот факт, которым я собираюсь делиться. Все равно никто из его семейки не оценит и не обрадуется, так что справимся как-нибудь. Справлялись же до этого момента, не переломились…

Озвучиваю стоимость по памяти и провожу оплату картой, а затем готовлю напиток. Меня все еще потряхивает, но я точно знаю, за что борюсь: за собственную семью. И это придает сил. Еще неимоверно хочется ткнуть предателя носом, мол, смотри: я выдержала все и справилась. Сама! А теперь у меня есть лапочка-дочка, а у тебя – твой бизнес и доступные девки. Каждому свое.

– Ваш флэт уайт, – пододвигаю напиток, и с гордостью замечаю, что мои руки не трясутся. Хотя внутри я напоминаю себе дрожащего зайца, попавшего в лапы к волку. – Сахар и крышечки можете взять не стойке, – указываю кивком на специально оборудованный уголок.

Но вместо того, чтобы отправиться за сахаром, Глеб подносит стаканчик к губам и, глядя мне прямо в глаза, делает пробный глоток. Как провинциальная студенточка, поступающая в театральный, со страхом жду оглашения вердикта.

– Отвратительно, – сделав глоток, объявляю вердикт. Хотя конечно вру безбожно. Напиток у Лерки выходит что надо.