Чистокровная связь

Глава 13

Камиль

Всё тело болит. Тошнота подкатывает к горлу. По пути захожу в туалет. И надо, и хочу выиграть немного времени. Оно нужно, чтобы разобраться в себе. Мне понравилась девчонка, я не хочу её отпускать. Да, зажимается, да, шарахается. Боится, ненавидит и... тоже тянется. Я ей не противен. Не знаю, что может получиться из вводных данных нашего знакомства, но попробовать хочу. Нет, даже не так — испытываю настоятельную потребность.

Возможно, потому, что сторонится. И это ставит передо мной цель — завоевать.

Родителям такой расклад не понравится. Они уже год ведут разговоры о моей женитьбе. И даже семью обозначают, из которой хотели бы взять девушку. Однако... До сих пор мне удавалось их тормозить. А сейчас? Удастся ли? Я не был согласен на их вариант изначально. Теперь же... Облизываю собственные губы — на них её вкус. Торкает... Опять.

Начинаю умываться холодной водой. Я — не юнец уже. Я хочу её — это понимаю четко. Готов ли противостоять всем вокруг ради этого? Вглядываюсь в свои расползшиеся зрачки — пожалуй, готов.

И еще одно — я верю Лине. Верю, что она говорит правду. Не знаю, на чем держится эта вера, но держится, не уходит и не оставляет меня. Как что-то незыблемое.

Наконец, появляюсь на кухне.

Мать сидит за столом, сложив на коленях руки и уставившись на них же неподвижным взглядом. Отец стоит у окна — смотрит на улицу.

— Ну? Как погулял, сынок? — на взводе.

И из-за того, что со мной случилось. И из-за того, что мать снова влезла, отодвинув его. С одной стороны — она его бережет. С другой — этого не одобряют окружающие. Но... Когда было туго, это мать вытащила все на себе. Окружающим было плевать. Вроде сочувствовали, вроде помогали, но всё равно — как бы со стороны.

Отец старается придерживаться строгих правил. И не одобряет ни меня, ни Бахтияра. По его мнению, мы ведем слишком свободный образ жизни. Особенно я.

— Хорошо, пап. Разве не видно? — но... после всего с чем столкнулся, меня не тянет смиряться.

Он разворачивается, устремляет на меня прямой взгляд. Я его без труда выдерживаю.

— Рассказывай! — велит он.

И я выкладываю всё — от начала и до конца. И свои подозрения насчет Дудаева — тоже.

Отец слушает и — или стоит у окна, или ходит по кухне. В конце моего рассказа, у него сдают нервы и он тоже садится за стол.

— Свари кофе, — это тоже мне. Квартира моя, я хозяин, они гости.

— Вакиф... - мать смотрит на него.

— Джамилят! Вечно ты... - она продолжает смотреть, — Ладно! Завари чай.

Велит мне. И дальше продолжает командовать:

— И позови девушку.

— Не надо! — сразу ощериваюсь.

— Камиль! — повышает голос отец, — Да что с тобой?

— Не надо её трогать! — настаиваю я на своем.

Не хочу... И так всё очень непросто, а они сейчас...

Но всё происходит не так, как я хочу.

— Что вам нужно от меня? — тихий голос раздается с порога кухни.

Я думал, она всё-таки уснула или всё же не пойдет сюда. Но нет — Евангелина решила, что со всем справится. Только справится ли? И отец, и мать впиваются в неё взглядами.

— Это, скорее, что тебе нужно от нас? — отец снова встает и отходит к окну.

— Ничего... Я всё объяснила вчера вашему сыну, — тихий голос и прямой взгляд. Лина начинает приходить в себя, — Мне бы, конечно, хотелось немного справедливости, но, видимо, её не будет.

— Какой? Чтобы его посадили? — спрашивает отец резко.

— Суд, наверное, должен был бы решить. И вину, и размер наказания. Но, я так понимаю, его тоже не будет, — щеки у Линки начинают пылать. А вот речи она ведет правильные.

— Тогда что ты делаешь здесь? — отец переходит грань.

— Папа! — вмешиваюсь я.

— Сама себе задаю этот вопрос. Но это легко исправить. Если отпустите... - глаза у девушки загораются гневом. Наша бы не посмела так разговаривать с мужчиной старше себя, который ей в отцы годится. Тем более, в такой ситуации.

Но меня волнует совершенно другое.

— Ты останешься здесь! — цежу я.

— Вакиф, перестань, пожалуйста, — обращается к мужу мать и затем переключается на девушку, — Тебя ведь Евангелина зовут?

— Да.

— Хорошо, — мать тоже встает и приближается к ней. Мне хочется вклиниться между ними и закрыть собой девчонку, — Мне нужно знать, что это всё не спектакль, что тебе не заплатили за то, чтобы ты посадила моего сына.

Нижняя губа у Лины начинает дрожать, как и голос.

— Не нужно всех ровнять по себе. Вы-то не постеснялись заплатить, чтобы он не отвечал за то, что сделал со мной! — из ярко-красных её щеки становятся смертельно бледными.

Линка отводит взгляд, цепляется им за стул. Делает шаг в его направлении, пошатывается. Её ведет в сторону. Успеваю подхватить. Беру на руки. Хрупкая. изящная... Отношу на диван, усаживаю.

— Хватит. Что насели? — обращаюсь к родителям, — Лин...

Взгляд у неё расфокусированный. На диване сразу откидывается на спинку.

— Что? — спрашиваю у неё, провожу пальцем по щеке. Глажу. У неё потрясающе нежная кожа.

— Голова... закружилась... - не сразу выговаривает.

Мать становится за моей спиной.

— Что-то болит? — спрашивает у Евангелины.

— Да... Нет... Не знаю... - она прикрывает глаза, одной рукой вцепляется мне в плечо.

— Собери её и отвези к врачу, — слышу я распоряжение отца.

— У меня... документов... нет... Меня... не примут... - отвечает Лина.

— Камиль... Собирайтесь! — отец настаивает.

И правильно делает.

— У меня нет одежды... - выдыхает девушка.

— Штаны на неё свои одень и футболку. На ноги тапки домашние. Надо было вчера везти, — замечает мать.

Помогает мне собрать Евангелину. Родители отвозят нас в клинику друга отца. Хорошая клиника и ценник там тоже немаленький. Зато всё делают быстро и качественно. Лину забирают, осматривают, делают необходимые процедуры.

Отец с матерью остались в холле клиники.

Джамилят и Вакиф

— Как думаешь — притворяется? — спрашиваю у мужа.

— Не знаю. Посмотрим, что скажут врачи после осмотра, — задумчиво произносит он.

Мы с ним вышли на улицу. Так лучше. Не нужно, чтобы нас слышали посторонние.

— Меня беспокоит другое...

— Что? — эхом отзываюсь, хотя знаю уже, что собирается сказать.

— Видишь, как Камиль на неё реагирует? — этот вопрос мужа вполне предсказуем.

— Вижу... Что будем делать?

Муж долго-долго смотрит мне в глаза.

— Если девочка — чистая и не врет, то ничего не будем делать, жена.

— Думаешь, это будет правильно?

— Время меняется, Джамилят. И наша прошлая попытка сделать так, как велят традиции, едва не стоила нам старшего сына. Пусть их...

Он машет рукой.

А я не знаю, готова ли я с ним согласиться.