Чистокровная связь

Глава 24

Евангелина

Ем аккуратно, на еду не набрасываюсь. Не хочу выглядеть какой-то дикаркой. Блюда необычные, но очень вкусные.

— Девочка, а как тебя зовут? — слышу вопрос, который заставляет меня оторваться от тарелки.

— Евангелина... Но можно Лина, — так меня большая часть знакомых зовет Евой. Или Евкой. И Серёжа также звал...

Я не хочу, чтобы меня так называли. Это отбрасывает меня к тем воспоминаниям о крахе моей жизни. Я ведь учусь. Сейчас на больничном... Но рано или поздно он закончится. Да и пропускать... Такое себе. Как потом нагонять? Про работу тоже думать не хочется. Как всё восстанавливать? И будет ли шанс — восстановить?

— Меня бабушка Лала. Камиль — мой внук, — по-русски она разговаривает очень чисто и понятно. Есть небольшой акцент.

Я не знаю, что мне делать дальше. Почему-то хочется отложить ложку.

— Лекарства, которые ты принимаешь — они у тебя с собой? Или нужно купить? — однако её следующий вопрос меня обезоруживает, и я теряюсь.

— С собой.

— У тебя что-то серьезное? Нужна помощь врача?

— У меня сотрясение. Легкой степени. А по поводу врача — я не знаю. Столько всего случилось, что не до врачей...

У неё очень мудрый взгляд. А глаза похожи на глаза Камиля.

— Нет, к врачу нужно обязательно обратиться. Но это уже завтра. И еще такой вопрос — у тебя есть, во что переодеться?

А вот теперь вспыхиваю и откладываю ложку.

— Лина, ты не обижайся, — слышу тут же, — Но ты приехала в другую страну, в другую культуру. Здесь женщины так не ходят. Это не принято. У тебя есть платье?

Останавливаю себя — чего я хотела? Я же прекрасно помню пословицу — в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Так вот — в этой пословице истина. Если бы я поехала в какую-то страну с похожим менталитетом на отдых, мне бы и в голову не пришло возмущаться установленным там правилам.

— Нет. Нам пришлось очень быстро уезжать. Вы же наверняка слышали почему.

— Кое-что слышала, — поясняет бабушка Камиля, — Но обзавестись одеждой нужно будет.

Киваю в знак согласия. Это не проблема. Проблемы выглядят совсем иначе. Мои проблемы в последнее время страшные и уродливые и от них больно дышать.

— Хорошо... Я, наверное, зря приехала... - говорю то, что чувствую.

— Пути Аллаха неисповедимы, Лина... Я не буду стоять над душой. Поешь, прими лекарства. Камиль придет позже, — отвечает она мне.

— А... Разве у него не другая комната?

Она опускает глаза.

— Нет, — затем добавляет, — Если будет что-то нужно, найдешь меня.

Она разворачивается, чтобы уйти, потом что-то вспоминает и направляется к шкафу.

— Вот тут — чистая одежда для сна. С остальным разберемся завтра.

— Спасибо вам! — благодарю от чистого сердца, — Вы ведь не обязаны...

— Отдыхай...

Она уходит, оставляет меня одну. А я после её ухода задумываюсь — нужно позвонить собственной матери и рассказать о том, что происходит в моей жизни. Должна же я её хоть чуть-чуть волновать?

Камиль

После моего рассказа выжидающе смотрю на деда.

— Что сам приехал — молодец. А девушку — зря привез. Ей здесь не место. И она — не твоя проблема...

Подбираюсь. И чего я хотел? Дед на всё смотрит с положения "как должно быть". Вот только в реальности так бывает редко.

— Её нужно отправить обратно. У неё есть родственники и они должны...

— Нет! Лина обратно не поедет... - то, что я сейчас делаю — это практически святотатство. Спорить со старшим в роду не принято.

Но мне всё равно. Тут на кону его мнение обо мне, а, если я его послушаю, то на кон я поставлю жизнь девчонки, которая по сути ни перед кем ни в чем не виновата. Или виновата? Тем, что в клуб пошла? Или что платье и платок не носит? Недавно я сам бросался подобными словами, а теперь за это стыдно.

— Вот как... - тихо проговаривает дед и переплетает пальцы ладоней, а затем всё также продолжает, — Камиль, ты знаешь наш уклад. Ты привел опозоренную девушку в мой дом. Что ты хочешь от меня? И как бы поступили с ней, если бы она была из наших?

— Дед, Лина — ни в чем не виновата! — с жаром заявляю я. Никогда не думал, что буду ему противоречить, оспаривать его слова и авторитет.

— Хм... Потому что вы — там живете неправильно! Забываете об обычаях, на которых и стоит наш народ. Камиль, очнись! Если бы она была приличной, то с ней бы такого не случилось! Её бы просто не было в том месте. И тебя — тебя там тоже не должно было быть! Тебе двадцать восемь! Давно пора жениться...

— Обычаи... Это хорошо. Но, дед, давай на чистоту — основные обороты мы имеем там, в другой стране. И тут твой авторитет держится на том, что мы зарабатываем там. А Линка — она ничего плохого никому не сделала. И даже, что в клуб пошла, и то, что платье не надела — это всё не стоит её жизни!

Я не замечаю, что вскакиваю с кресла. Не замечаю, что воздух между нами, родными людьми, раскалился...

— Сядь! — резко как выстрелом одергивает меня дед, — Так вот, что ты так завелся... Из-за девушки... Боишься за неё?

Даже несмотря на то, что наша беседа проходит не так, как я планировал, врать ему не хочу.

— Очень боюсь.

— Да уж... Не думал я, что так будет. Но на всё воля Аллаха. Вы остаетесь. Заодно я на твою девочку посмотрю. Но если я и после этого останусь при своем мнении — ты её отошлешь.

— После того, как всё устаканится, — не уступаю я.

Как только привезут паспорт Евангелины, я договорюсь в ЗАГСе, даже липовую справку о беременности ей сделаю. Ничего с ними со всеми не случится. Ну, повозмущаются и успокоятся. Наше место всё равно не здесь.

— Настырный какой... - бухтит дед Тагир, — Твой отец таким же был. Как я его отговаривал уезжать, но он не послушал.

— И был прав.

Дед слегка наклоняет голову.

— В чем-то — да, был прав. А в чем-то — нет. Ты еще слишком молод, Камиль, и не видишь картины целиком. Всё, ступай отдыхать. Поздно уже.

Я знаю, что он не в восторге от меня сейчас, но пока основные цели достигнуты — мы с Линой под защитой, а у отца есть время, чтобы исполнить свои планы. Я, правда, не знаю, что будет после того, как мы с Линой поженимся. Вполне возможно, нас с ней отсюда погонят поганой метлой. Но выяснить это мне предстоит совсем скоро. И затягивать я не собираюсь. Ни к чему. Так у меня будет веская причина защищать собственную жену.

В коридоре меня ждет двоюродный брат. Он отводит меня в ту комнату, которую нам выделили. Одну на двоих. То есть даже не сомневаются, что мы с Линой — любовники. Хотя, это никого не касается.

Лина в комнате, сидит с ногами в кресле и плачет.

— Что? Где болит? — я сразу же бросаюсь к ней.

Просто не могу по-другому реагировать.

— Мне мама звонила... Она так кричала на меня, Камиль... Такими словами ругалась... - моя девочка громко всхлипывает, а мне хочется её матери голову оторвать.

Вот ведь — дура! Нет, чтобы дочку поддержать.