Чистокровная связь

Глава 17

Мансур стиснул челюсть, стараясь обуздать гнев. Но вместе с тем подумал о том, что понимает почему казнили гонцов, приносящих дурные вести.

— То есть... Я вбухал такие бабки, а ты мне сейчас говоришь, что ничего не выходит?

Молодой мужчина прожигал своего подчиненного взглядом. Но тот был закаленным и работал еще с его отцом, поэтому грозных взглядов не то чтобы сильно боялся.

— То, что предприняли — этого недостаточно. Я вас сразу предупреждал — Миржоевы влиятельны, у них достаточно друзей. В тех же самых кругах, куда мы обращались за помощью.

Мансур не был дураком и сам знал то, что слышал сейчас от начальника службы безопасности. Но слышать — он слышал, и даже признавал справедливость услышанного — только ему нужен был результат. Любой ценой.

— Мне плевать на их влияние! Они отжимают наш доход! Я хочу их уничтожить! — процедил молодой Дадаев.

— Тогда нужно запускать информационную войну. Использовать сеть, размещать посты о том, что Камиль Миржоев изнасиловал простую русскую девушку и ему за это ничего не было. Затем организовывать первую волну беспорядков. Дальше, я думаю, оно само всё разгорится — ситуация в регионе не ахти, а тут богатый кавказец надругался над бедной сироткой, за которую даже вступиться некому...

Мансур задумался. Такой выход будет результативным. Но... Но, скорее всего, привлечет внимание спецслужб и силовых ведомств. Им точно не нужна возня на межнациональной почве. И это может иметь самые непредсказуемые последствия...

Однако свалить Миржоевых очень хотелось.

— А сама сиротка что? — было бы неплохо, чтобы девчонка жаждала справедливости, бегала по инстанциям и жаловалась, обратилась в прессу.

— Тут проблема... Пока не можем до неё добраться. В неё этот Камиль как в косточку вцепился и не выпускает... Плохо, что мед освидетельствование она не проходила, но они её в клинику возили. В частную. Только информацию оттуда мы достать пока не смогли.

Мансур открыл папку, где были собраны данные по тому вопросу, который он пытался провернуть, взглянул на фото девушки.

— Ничего удивительного, что вцепился... Ты её видел? Разве нормальный мужик отказался бы такую кобылку объездить? И где этот — как его... Скворцов?

— Пропал...

Ситуация складывалась не очень. Но урыть Миржоевых так хотелось.

— Запускай кампанию в прессе. И организовывай общественные волнения. А там — разберемся.

Начальник службы безопасности едва заметно поджал губы. Но начальство — есть начальство. Всё, что он позволил себе — это переспросить:

— Вы уверены?

— Да, уверен! — отчеканил Мансур и откинулся на спинку своего рабочего кресла.

— Я всё сделаю. Разрешите идти?

— Ступай.

Его человек вышел, а Мансур снова открыл папку и принялся всматриваться в точеное девичье лицо. Себе её, что ли, забрать? Представил розовые губы на своем члене... Его прошибло волной похоти, а член в дизайнерских брюках принял стойку. Возможно... Когда он добьётся своих целей. А пока девчонка нужна для дела. Как её выцепить из лап Миржоева, чтобы использовать? Надо придумать...

Евангелина

Мне так спокойно во сне, что совершенно не хочется просыпаться. Только меня зовут.

— Лина, детка... Вставай. Нужно позавтракать и выпить лекарства, — я не могу вынырнуть изо сна.

И, кажется, что я в детстве, заболела и меня лечит мама.

— Лина... Ну, что ты как маленькая — не прячься под подушку, — а голос мужской...

Реальность врывается в мир, где мне было хорошо. И всё портит.

Вылезаю из-под подушки и сталкиваюсь взглядом с черными глазами.

Камиль... Он сидит на корточках у изголовья кровати и держит подушку за угол. Пытался меня выковырнуть из моего убежища?

— Доброе утро! — здоровается первый и его рука, как бы невзначай соскальзывает на мою щеку.

Шероховатые пальцы гладят. Вдоль позвоночника — снова дрожь, между ног — напряжение. Мне нравится, когда он меня трогает. И ничего с этим поделать я не могу. Меня потянуло к нему сразу же, как я его увидела. Сергей таких эмоций не вызывал никогда...

Но то, что он сделал... То, что они все делают со мной сейчас — как быть с этим?

Однако, учитывая, что голова болит, да и внизу — тоже — лечиться нужно. А заботиться обо мне кроме Камиля, какие бы цели он не преследовал, больше никто не готов.

— Доброе... - тихо отвечаю я и, наверное, краснею.

Он целует в щеку.

— Ты — такая красивая... - отстраняется, прожигает взглядом.

Как же он смотрит всё время на меня! Зачем он так смотрит? Неужели действительно нравлюсь? А всё, что случилось — просто чей-то злой умысел и трагедия? И как далеко он готов зайти в своем "нравлюсь"? Сделать постельной игрушкой? Я не готова к такому формату отношений. Более того — такой формат точно не для меня.

— Камиль... Не надо... - на глаза почему-то наворачиваются слезы.

— Линочка... Ну, что ты? — он садится на кровать, подхватывает меня на руки, усаживает к себе на колени. И произносит, — Есть одна методика. Ты запираешь неприятные события в ящик в своем сознании и сосредотачиваешься на простых, обыденных вещах. То есть то, что ранит тебя — стараешься про это не думать. А ставишь себе задачи-минимум. Умыться, позавтракать, выпить таблетки, посмотреть телевизор... Поняла?

— Угу... - прижимаюсь ухом к его грудной клетке и слушаю, как стучит его сердце.

Удивительно, но делается спокойнее.

— Только кто будет думать, как мне жить дальше?

— Я... - и это без какого-то промедления и без малейших колебаний.

Я не отстраняюсь от его груди. По-прежнему слушаю, как стучит сердце Камиля. Мне — вот так нормально. Так — и правда все мысли вылетают из головы.

— Что хочешь на завтрак?

— Манную кашу... - не задумываюсь и отвечаю.

Действительно, хочу сладкую манную кашу. С вареньем. Малиновым.

— С малиновым вареньем.

— Ничего себе запрос, — хмыкает Камиль.

Мне кажется, что он улыбается, но отдирать себя от стука его сердца мне не хочется.

— Пошли тогда...

— Куда?

— На кухню. Скажешь, как её варить.

— Кашу?

— Кашу.

Вот теперь отстраняюсь.

— Ты будешь варить мне манную кашу? — переспрашиваю.

— Буду. Идем.

— Я сама тогда... - хочу сказать, что сама сварю, но когда Камиль ставит меня на ноги, меня тут же ведет в сторону.

Он меня ловит.

— Нет, ты будешь сидеть. И подсказывать.

— Ладно... - соглашаюсь, отдышавшись.

Всё же героиня из меня пока так себе.

На кухне меня устраивают на удобном диване. Манку Камиль заказывает, молоко есть.

А вот варенье...

— Мам, слушай, а у тебя малинового варенья нет? — он звонит матери...

Если бы знала, что ей будет звонить, то и не заикнулась бы про это варенье. Я даже сейчас кожей чувствую неодобрение, которое исходило от неё.