Чистокровная связь

Глава 15

Камиль

Захожу к Лине, которая продолжает безмятежно спать. Присаживаюсь у её кровати, кладу руку ей на голову, прикасаюсь губами к волосам. Шелковистые, мягкие... Пахнут лекарствами и еще чем-то цветочно-фруктовым.

И сама девушка несмотря на все свои попытки казаться сильной — тоже мягкая и нежная. И беззащитная. Ей не к кому было обратиться за помощью после всего. Где её семья? Почему никого нет рядом? У неё же была возможность позвонить.

Вместе с тем Евангелина — другая, отличная от наших девушек. Связь с ней принесет много проблем. Разумней отпустить. Но всего лишь одна мысль, что к ней прикоснется другой мужчина и что она будет желать его прикосновений, а не моих — только эта мысль погружает меня в настоящий ад.

Я и подумать не мог, что подобная одержимость может появиться за считанные часы...

— Всё у нас будет хорошо, — шепчу я ей, целуя её волосы.

Мысли мои возвращаются к тому уроду, который её подставил под раздачу. Она говорила, что они встречались. Значит, он обозначал свою заинтересованность, признавался в чувствах. И как смог так с ней поступить? За что? На все эти вопросы у меня сейчас будет шанс получить хоть какие-то ответы.

Я поднимаюсь и выхожу из комнаты. Иду к врачу.

Стучу. Она сразу же мне открывает:

— Мне нужно будет уехать сейчас. Девушка остается на вашем попечении. Если что-то будет нужно, у дверей квартиры дежурят мои люди. Можете обратиться к ним.

Она внимательно всё выслушивает, старается сохранить невозмутимое выражение лица, но это ей плохо удается — на её лице проскальзывает сожаление. Видимо, недовольна тем, что во все это ввязалась. Но об этом ей нужно было думать раньше.

— Хорошо. Я вас поняла, — отвечает женщина тем не менее.

У двери в мою квартиру и правда стоят охранники. Это не лишнее. Я даю им кое-какие указания, затем спускаюсь вниз, где меня уже ждет машина. В дороге ни о чем не думаю — просто закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья. Что удивительно, дорога пролетает незаметно.

Меня привозят в какие-то гаражи, проводят в один из них. Там под потолком тускло горит лампочка. На бетонном полу корчится кто-то, в ком я с трудом узнаю расфуфыренного мажора Сергея.

Над ним уже успели хорошо поработать — лицо напоминает кровавое месиво. Мне его не жаль. Тянет добавить.

— Он рассказал? — спрашиваю у Бахтияра, который вытирает руки полотенцем, оставляя на нем кровавые разводы.

— Ага... Всё выложил. Ты был прав. Инициатор всего младший Дудаев.

— И что он тебе пообещал? — подхожу я к этому куску дерьма и присаживаюсь на корточки.

— Что бизнес поможет свой создать. Я с отцом посрался и тот мне кислород перекрыл.

Всё это стало причиной трагедии и едва не стоило Лине жизни...

— А с девушкой зачем так? Вы же вроде встречались? — эти вопросы всё равно слетают с языка. Наверное, есть другие, которые более важны. Но я задаю эти.

— Да *уй на неё! Так ей и надо! — с неожиданной злобой восклицает мажор, — "Ой, я не такая!", " Я не уверена... "

Он передразнивает Евангелину, а мне становится так неприятно. В её поведении не было ничего странного. Во всех религиях предусмотрено, что двое — мужчина и девушка сначала вступают в брак, а уже после познают друг друга.

— А теперь такая, как все остальные! — продолжает выплевывать слова вместе с кровью этот недочеловек, — Вые*анная!

Последнее слово срывает во мне стоп-кран, и хоть я не собирался его трогать, но после того, как он выплюнул его, я принимаюсь его бить. Ногами.

Я его забил бы... Если бы не Бахтияр.

— Погоди! Отец велел не убивать! — рычит он мне на ухо и вытряхивает из гаража на улицу.

Там пытаюсь вернуть себе утраченный контроль.

— Курить будешь? — спрашивает брат.

— Ты же не куришь?

— Сегодня можно.

Он достает из одной из машин сигареты, мы закуриваем, и он негромким голосом сообщает мне то, что узнал.

— Дадаев искал из твоего окружения знакомых, кто бы согласился подмешать тебе дурь и подложить под тебя какую-нибудь девку. Вышел на этого. Он согласился за помощь в открытии собственного бизнеса. Если бы износа не было, то должна была бы быть инсценировка. Но тут им на руку, у тебя снесло крышу от Серегиной подружки. Всё получилось, как нельзя лучше.

— Но адвокату вроде удалось все разрулить... - неуверенно уточняю я, уже подозревая, что план был не так прост.

Ну, даже посадили бы меня, наш бизнес всё равно бы остался. Я же не один. За мной семья...

— Хм... Подозреваю, что у Дадаевых запланировано продолжение банкета, и оно нам не понравится, — задумчиво изрекает Бахтияр.

— Этот гондон в курсе?

— Вряд ли. Он всего лишь исполнитель.

— И что теперь?

— Будем ждать. И реагировать по обстоятельствам. Хотя... Я бы провернул с Мансуром то же самое, что он с тобой. Чтобы не повадно было.

Я вспоминаю, как прыгал за Линой с моста.

— Не надо. В такой игре пострадают и те, кто не при чем.

— Ты еще способен думать о ком-то другом. Меня в тебе это всегда поражает, Камиль.

— С этим что?

— Пока припрячем. Мне кажется, что у отца есть идея, как сделать так, чтобы господа конкуренты увидели небо в алмазах.

— Не нравится мне всё это, — высказываю всё, что думаю.

— Мне тоже не нравится, брат. Но это начали не мы. А потом — что ты предлагаешь — поджать хвост и сбежать словно трусливые шакалы, оставив все этим утыркам? Всегда будут те, кто будет стараться вырвать твой кусок. А то, чем будешь владеть ты, будет зависеть от того, насколько ты способен удержать своё.

Всё, что я слышу от Бахтияра, справедливо. Ведь странно всё бросить и сорваться с насиженного места, вложив столько труда. И почему? Потому что кто-то не брезгует ничем, чтобы добиться своих целей? Но меня напрягает один момент — так ли мы отличаемся от Дадаева? Ведь то, как поступаем с Евангелиной, несправедливо.

Бахтияр отбрасывает окурок. Он светится в темноте, пока летит.

— А насчет девчонки, Камиль... Никого не слушай. Если зацепила, если головой из-за неё готов рискнуть — не отпускай и не позволяй никому вмешиваться... - вот сейчас через этого черствого Бахтияра проглядывает мой братишка. Тот настоящий, которого не стало несколько лет назад.

И ему плохо и больно. До сих пор. Что бы он не говорил.

— Ты не виноват... - произношу то, во что я верю.

— Виноват... Я предал... И её не стало. И вернуть назад ничего не возможно.

Слова брата повисает в ночи своей тяжестью.

Так, что я стремлюсь, как можно скорее вернуться домой. Словно там мне будет легче.

Вернувшись домой, принимаю душ.

— Почему ты привез меня к себе? Я могу уйти? — слышу я тихие вопросы, когда выхожу из ванной. В полотенце, обернутом вокруг бедер.

Евангелина... Она стоит возле окна и смотрит на улицу, где властвует ночь.