Чистокровная связь

Глава 23

Камиль

Вижу, что Евангелина сильно нервничает, что то, что знает о нашей культуре и традициях или думает, что знает, заставляет её бояться. Я сам испытываю тревогу в определенной степени. Евангелина для моих родных — чужая, не жена мне, по их взглядам она — опозоренная девушка. Всё это может послужить тому, что к ней отнесутся негативно. А сейчас у меня нет возможности с ними поговорить, чтобы всё объяснить и попросить не задевать девушку. Сейчас не важно, что они о ней думают. Сейчас важно, чтобы не доломали.

Нужно поговорить с дедом, но разговор в любом случае не из приятных. И его по телефону, да еще в присутствии Евангелины, вести не будешь. Поэтому... необходимо дождаться, когда приедем.

И да... Я бы, наверное, расписался с ней по дороге, но у неё нет паспорта. Не задумываясь, будет ли это настоящая семья, хотя бы ради того, чтобы обезопасить девушку — я бы это сделал. А там... Будет видно.

Перемещение на автомобилях дает свои плюсы — нас труднее отследить, да и машины мы в дороге не раз меняем. Кроме того, не имеет значения, что Евангелина пока без документов. Доезжаем меньше, чем за сутки. Уже вечер, но еще не так поздно. Дед живет в частном доме в пригороде Дербента. Линка при подъезде к городу начала крутить головой и задавать вопросы. Много, я едва успевал отвечать. Зато ушло это ощущение катастрофы, которое нависло над нами. Можно даже представить, что мы просто приехали в гости к деду.

Легкость сохраняется как раз до того момента, как машины заезжают во двор. Дед и дядя Самир, младший брат моего отца, встречают нас. Кто-то из охраны предупредил, что мы подъезжаем. Оба выглядят бесстрастными, но... холодок чувствуется.

Приветствую сначала деда Тагира, потом дядю Самира, пожимаем друг другу руки. Евангелина всё еще сидит в машине.

— Ты один? — спрашивает дед.

— Нет, — отвечаю ему, — Лина, вылезай.

Она слушается, но явно не знает, куда податься.

Тем не менее, здоровается.

— Здравствуйте...

— Здравствуй, — отвечает ей ровно дед, а Самир просто кивает. Между моим отцом и Самиром большая разница в возрасте — семнадцать лет, поэтому он ненамного меня старше.

Бабушка, жена Самира и его дети в доме, чтобы не мешали.

Дед переходит на родной язык.

— Я думал, ты приедешь один.

— Я просил предупредить, что я буду с девушкой.

— И кто она тебе? Ты понимаешь, что это неуважительно по отношению ко мне — приводить её в мой дом?

Понимаю, что легко не будет. Они уже настроены против Евангелины, возможно, считают, что это всё происходит из-за неё. Не знаю, что говорил отец по телефону.

— Дед — ты всегда был справедливым человеком. Выслушай меня, а после уже будешь судить. Если нам нельзя остаться у тебя, то мы уедем в гостиницу, — стараюсь говорить спокойно.

Нервы и крики здесь ни к чему. Это всё — признаки слабости, а слабых тут не уважают.

— Слушай, племянник... Твоя девушка так одета, — вклинивается дядя, — Я не хочу, чтобы она общалась с моей женой и дочерьми.

Кровь бросается мне в лицо. Не ожидал я, что всё будет до такой степени плачевно.

— Дядя, сейчас ты меня оскорбляешь... Не понимаю, чем я заслужил такое отношение, — да, Лине бы следовало одеть платье, а она в джинсах, волосы покрыть платком, но нам было не до этого.

— Самир! — дед одаривает младшего сына тяжелым взглядом, — Камиль!

Мне достается такой же.

— Если вы еще между собой начнете грызться, то ничего хорошего не будет. Мы поговорим, Камиль, и я приму решение, готов ли я оставить вас в своем доме. Но эту ночь вы в любом случае проведете тут, — и затем добавляет, — Пойдемте в дом.

Я беру Лину за руку, потому что хоть она и молчит, я просто кожей ощущаю её желание пуститься прочь отсюда. Пусть она и не понимает слов, но настроение окружающих ощущает верно — особой радости при виде нас никто не испытывает. Однако — выбор у нас небольшой, а дед — человек довольно разумный, так что есть шанс, что он меня услышит и захочет помочь.

Я иду за дедом и дядей, Лина нехотя плетется за мной.

В коридоре нас встречает бабушка.

— Здравствуй, бабушка! — улыбаюсь я.

— Камиль! — она не сдерживается, обнимает меня, — Мне кажется, ты еще выше стал!

— Лала, — говорит ей дед, — Покажи девушке комнату, где они будут ночевать.

Лина слегка сжимает мою ладонь, когда я поворачиваюсь к ней, вижу, насколько она испугана.

— Лин, ступай с бабушкой. Я приду позже, — тоже пожимаю её холодную руку в ответ, надеясь, что она поймет меня правильно и не будет спорить.

Любое противоречие мне будет истолковано здесь не в её пользу.

Но она просто кивает и тенью следует за бабушкой Лалой. Вот и хорошо.

Дед приводит меня к себе в кабинет. Следом заходит и дядя Самир. Я бы хотел переговорить с дедом без присутствия кого-то еще. И уж точно без присутствия дяди, учитывая его настрой.

— Самир, оставь нас, — делает дед замечание дяде.

Тот прячет взгляд, в котором мелькает что-то нехорошее, но отца слушается беспрекословно и выходит из кабинета.

— Садись, — указывает мне дед на стул возле рабочего стола. Сам опускается в кресло.

— Рассказывай, Камиль...

И я рассказываю. Всё от начала до конца. Знаю, что он не бросится судить. Он попробует понять.

Евангелина

Так неуютно и непривычно. Те мужчины, родственники Камиля, так смотрели на меня, что я была готова провалиться сквозь землю, пока стояла на улице. А сейчас — очень стараюсь не расплакаться. Жалею, что послушала Камиля и приехала сюда. Здесь я еще более чужая. И вряд ли кто-то из этих людей будет меня защищать от чего бы то ни было.

Но иду за невысокой пожилой женщиной. Просто не представляю, что мне еще остается. Мне нужно поесть и выпить лекарства... Голова начинает сильно болеть.

— Вот ваша комната, — показывает она мне.

Комната красивая, с большой кроватью. Но всё равно — мне не уютно.

— Спасибо... Извините меня, если я мешаю... Но можно мне какой-то бутерброд? Мне нужно выпить лекарства, — чувствую, как изнутри начинает трясти, ладони потеют, а ноги мерзнут.

— Эй! Ты чего? — бабушка Лала придерживает меня, потому что меня ведет в сторону.

Я устала... Очень сильно. Зачем Камиль меня из той реки вытаскивал?!

— Ну-ка! — женщина усаживает меня в одно из кресел, — Не вставай, я тебе принесу поесть. Ты поешь и примешь лекарства.

Возвращается быстро. С подносом, от которого распространяются такие ароматы, что во рту тут же скапливается слюна.

— Это бурчак-шурпа, это курзе, чуду, — перечисляет она название незнакомых блюд, — Ешь, а то ты очень бледная.

— Спасибо вам, — благодарю я и принимаюсь за еду.