Чистокровная связь

Глава 5

Евангелина

Прикрываю глаза. Не хочу видеть искаженное похотью мужское лицо. Надо расслабиться. Тогда не будет так больно. Хорошо хоть болевые ощущения есть, но не такие острые, чтобы их невозможно было терпеть. Но... Вспоминаю, как девчонки отзывались про секс и парней... И вот это приводило их в восторг?!

Камиль прекращает терзать мой рот. Но не тело. Движется внутри меня резко, мощно, совсем не жалея.

— Сучка... Какая узкая... Ммм... - стонет с явным удовольствием.

Меня от этого низкого звука пробирает. То ли холод, то ли еще что. И вместо того, чтобы расслабить мышцы внутри и хоть немного облегчить собственную участь, я, наоборот, сжимаюсь.

А мужчина... Камиль — он принимается двигаться еще более размашисто. Вот тогда становится уже нестерпимо больно.

— Пусти! — сиплю я тихо. Голос пропал.

Двигаю бедрами, чтобы хоть как-то разорвать наш контакт.

Но куда там! Тогда на меня накатывает апатия. По щекам начинают течь молчаливые слезы.

— Красивая... Все красивые такие бля*и? А? — слова бьют хуже пощечин.

За что он так со мной? Что я ему вообще сделала? Я же... Не дала ни малейшего повода.

Меня спасает то, что он недолго. Надолго его не хватает. Прикусывает меня за основание шеи, делает особенно мощный толчок, а потом, словно опомнившись, выскакивает из меня, орошая мой живот своим семенем.

— Дебил! — произносит с чувством.

Я чувствую облегчение от того, что его нет внутри. И холод, и опустошение.

На него не смотрю. Не хочу его видеть.

Он наконец-то встает с меня. Я тут же сажусь, морщась от резкой боли внутри. Но делать ничего не могу. Ни кричать, ни обвинять, ни звать на помощь. Ни даже просто — встать и уйти. Руки повисли плетьми вдоль туловища, ноги плотно сжаты. Пусть только не трогает меня больше!

— Откуда кровь? — задает дурацкий вопрос. А следом еще более дурацкий, — У тебя месячные?

Молчу. Чувство, что язык отнялся. И все силы выкачали. Тело болит, душа кровоточит. По щекам продолжают течь слёзы.

Камиль

После оргазма сознание возвращается. Я и сам не понимаю, что на меня нашло — такого дикого возбуждения я, мне кажется, никогда не испытывал. Встаю и выпрямляюсь. Член опал не до конца. И... он в крови. А еще — у меня совершенно отшибло весь мозг. Я не воспользовался презервативом.

— Откуда кровь? У тебя месячные? — задаю вопросы девушке.

На её белье не было прокладок. А что, если я ей тампон загнал куда-то не туда?

Она молчит. Тогда я перевожу взгляд на её лицо. Она сидит словно неживая. Взгляд устремлен в одну точку. Не месячные это... Я ей что — плеву только что порвал и не заметил?

У ней шок. Одежда разорвана.

Я... Что я вообще натворил? Во рту странный привкус. Голова кружится. К горлу подкатывает рвота. Эти випки оснащены отдельными душевыми и туалетами. Успеваю туда добежать и меня выворачивает.

Проблевавшись, обмываю член. Поправляю одежду. В голове кавардак. Умываюсь холодной водой, надеясь, что это смоет нелицеприятную реальность. Но... думать, что делаю, надо было раньше. Реальность никуда не девается.

Возвращаюсь в комнату. Евангелина встала, дошла до двери. Теперь стоит возле неё, согнувшись, почти голая. Колготки обрывками волочатся сзади. Обувь осталась на ней... Одной рукой держится за стенку, вторая прижата к животу. Взгляд по-прежнему бессмысленный.

— Куда собралась в таком виде? — спрашиваю. Выходит довольно грубо.

Как-то надо разруливать. А как? Тем более, самого начинает знобить. Снова тошнит. Липкий пот выступает по всему телу.

— Открой... Я хочу уйти... - еле шелестит.

Делает пару шагов и дергает за ручку.

— Иди приведи себя в порядок. Там ванная...

— Я хочу домой...

Не кричит и не бьётся в истерике. Это, наверное, хорошо.

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.

— Я тебе дам денег. Столько, сколько скажешь... - почему-то уверен, что так всё можно уладить.

— Знаешь, куда их себе засунь? — вот теперь взгляд у девушки начинает проясняться.

Но ничего хорошего в нем для меня нет. В нем плещется такая яркая боль, что мне хочется зажмуриться.

Вместо этого беру её в охапку и несу в ванную.

— Не смей! Не смей меня трогать! Недостаточно наиздевался?! — хрипит, пытаясь вырваться.

Это ей, естественно, не удается.

— Твой приятель — Сергей, сказал, что ты так зарабатываешь! — повышаю голос.

— Что?! — она давится своим вопросом и начинает кашлять.

Оставляю Евангелину в ванной и возвращаюсь в комнату. Там есть холодильник. Достаю оттуда бутылку с водой. Иду обратно к девушке, открываю крышку и пою её, потому что сама попить она не может.

— Он не мог! — шелестит она, вернув возможность говорить.

— Но он сделал! — я не собираюсь выгораживать этого недоноска. С ним у меня еще будет разговор.

Девушка смотрит на меня так, как будто я её ножом ударил. Бледнеет очень сильно. Будто покойница. И замолкает.

— Давай помогу... - ничего не отвечает.

Снова смотрит в одну точку. Я беру чистое полотенце в упаковке, разрываю её, смачиваю полотенце теплой водой, протираю ей промежность, тело. Обрывки колготок снимаю, усадив на пуф в ванной. Для этого приходится её сначала разуть. Потом снова обуваю.

И... Я б себе сейчас самому навалял. Но, когда я дотрагиваюсь до неё, у меня трясутся руки, как у алкоголика со стажем, и я снова возбуждаюсь. С чего? Откуда такая реакция?

Не до потрахушек сейчас.

Её одежда приведена в негодность. Так я её вывести отсюда не рискну. Снимаю с себя футболку.

— Руки подними.

Мутный взгляд вперяется мне в лицо.

— Бог вас накажет. За всё, что со мной сделали... - шепчет сухими губами, которые уже успели потрескаться.

— Евангелина! Я тебя сейчас отвезу домой. Но! Ты же не можешь идти голая? Подними руки, я одену на тебя футболку.

Прикрывает глаза, потом зажмуривается. Когда открывает, то вроде бы ей удается овладеть собой. Во всяком случае делает так, как говорю. Я натягиваю на неё свою футболку.

Если бы у меня была сестра, жена, и кто-нибудь так бы поступил с ними — убил бы. А тут... Когда сам...

Нижнего белья на Евангелинке нет. Хотя ей бы не помешали трусы и прокладка. Кровотечения тоже нет. Выделения небольшие есть. И да — я посмотрел.

— Я сама... - снова шепчет, — Сама домой уеду. Пошли вы все... Гады...

— Дома надо сидеть! — неожиданно цыкаю на неё, — А не по клубам шляться!

Это-то тут при чем?

— Сама она... Пошли... - отпустить её не могу.

Хотя мне тоже плохо. И становится еще хуже. Но за девушку страшно. Почему-то кажется, что, если отпущу, то живой до дома не доберется.

Вывожу её из випки, где только что лишил девственности. Ладно — разберемся со всем.

Сейчас главное — увести её отсюда. И самому убраться.