Девушка в муслиновом платье

Глава 13

Утром мистера Росса по его просьбе разбудил коридорный, которому это стоило немалых трудов. Убедившись, что еще совсем рано, Хильдебранд хотел было повернуться на другой бок и продолжить сон, когда события прошедшей ночи вдруг всплыли в его памяти. Он охнул и сел в постели, всю его сонливость как рукой сняло.

На рассвете с ним произошла удивительная метаморфоза: план, который при лунном свете казался разумным и вполне оправданным, виделся если не безумным, то опасным и безрассудным. Еще раз все обдумав, мистер Росс пришел к выводу, что его околдовали. Не то чтобы ему не нравился придуманный им же план: при определенных обстоятельствах он с радостью посадил бы Аманду в седло и ускакал. Проблема состояла в том, что возникшая ситуация не тянула на драматическую. Приключенческий сюжет требовал присутствия ужасного дракона и нескольких рыцарей. В крайнем случае можно было бы обойтись кожаной курткой и длинным локоном, спадающим на прекрасное женское лицо, а дракона и рыцарей заменить на круглоголовых[13]. Однако то, в чем предстояло участвовать ему, было вопиющим анахронизмом: ему придется избегать встречи не с драконом, а с экипажами и повозками, а за совершенный подвиг его будут ждать не награды и почести, а, вероятно, тюрьма или по меньшей мере суровый нагоняй от родителей.

День обещал быть жарким. Хильдебранд сидел на кровати, обхватив руками колени, и неподвижно смотрел в окно. Он всерьез обдумывал возможность отказаться от своих обязательств перед Амандой, но чем больше ему этого хотелось, тем отчетливее он понимал, что пойти на попятный не сможет. Во-первых, средь бела дня он не поднимется по лестнице к окну Аманды, чтобы сообщить ей о своем решении; во-вторых, при расставании он заверил ее, что она может всецело положиться на него. Подвести девушку в последний момент было бы с его стороны непростительной подлостью. Она, скорее всего, и так уже усомнилась в его решительности. Не оставалось ничего, кроме как начать осуществлять свой план и довести его до блистательного конца. Вместо того чтобы тщательно все взвесить, он заставил себя думать о страданиях Аманды, находящейся в руках коварного сэра Гарета. Это укрепило его решимость действовать. Из пары черных шелковых носков он сделал весьма сносную маску и примерил ее перед зеркалом, предварительно обмотавшись накидкой для верховой езды и сдвинув шляпу на лоб. Эффект был столь потрясающий, что молодой человек существенно приободрился. Правда, во время завтрака у него был плохой аппетит. Он выпил кофе, съел кусочек ветчины и, на случай если сэр Гарет спросит о нем, завел разговор с усталым и заспанным официантом о своей предстоящей поездке в Уэльс. Подробно расспросив о дороге и населенных пунктах, мимо которых ему придется ехать, он встал из-за стола с полной уверенностью, что, если сэр Гарет спросит о нем, ему скажут, что мистер Росс выехал в Уэльс рано утром, чтобы преодолеть максимально большое расстояние до наступления жары.

Однако сэр Гарет не стал спрашивать официанта о нем, потому что по своему опыту знал, как не любят молодые люди вставать на рассвете. Когда племянник Ли Уэдерби гостил у него в деревенском доме, ему часто приходилось прибегать к весьма жестким методам, чтобы вытащить юношу утром из постели. Потому он и не рассчитывал встретить Хильдебранда за завтраком.

Сэр Гарет был рад увидеть, что его пленница ведет себя так, будто смирилась со своей судьбой. Она больше не спорила с ним, и, хотя выражение ее лица было недовольным, а взгляд недружелюбным, завтракала она с большим аппетитом. Он тактично не заводил с ней разговора, ограничившись банальными замечаниями, на которые она отвечала холодно и односложно.

Их отправление было ненадолго отложено из-за опоздания одного из почтальонов, которому следовало сопровождать экипаж в качестве форейтора. Накануне у почтальона был выходной, и он заявил, что не знал о желании воспользоваться его услугами в столь ранний час. Хозяин пожаловался сэру Гарету, что с этими двумя почтальонами у него немало хлопот: они все время отлынивают от работы, ссорятся друг с другом и пропадают неизвестно где, когда должны быть под рукой. Одному лишь мистеру Россу было на руку отсутствие почтальонов, он ехал рысью по дороге на Бедфорд и подыскивал подходящее место для засады, размышляя о том, что почтальон из «Белого льва» почти наверняка узнает его красивую гнедую, которая всю ночь простояла в одном из денников.

Карета, которую вынужден был нанять сэр Гарет, была старой и непрезентабельной. Заметив, какой пренебрежительный и несколько оскорбленный взгляд Аманда бросила на потертое сиденье, он извинился за то, что везет ее в экипаже, недостойном ее положения, и пообещал, что в Бедфорде они пересядут в самую красивую и быструю карету. Аманда презрительно фыркнула.

Она явно не собиралась сменить гнев на милость. А сэр Гарет не имел ни малейшего желания заводить вежливый разговор в столь ранний час и не пытался ее развеселить. Он откинулся в своем углу и смотрел в окно на прилегающую к дороге сельскую местность. Видно было немного, так как вдоль узкой дороги тянулась неровная живая изгородь. Городов они не проезжали, а деревушки, что попадались на их пути, были маленькими и ничем не примечательными. Виднелись фермерские постройки, к ним тянулись узкие проселочные дороги. Через некоторое время, устав от однообразного пейзажа, сэр Гарет повернул голову и посмотрел на Аманду. Его удивила перемена в ней: выражение мрачной покорности исчезло, вместо него появилось плохо скрываемое возбуждение. На щеках играл румянец, глаза блестели, она сидела выпрямившись, стиснув руки на коленях.

– Аманда, – обратился к ней сэр Гарет с притворной строгостью, – какую проказу вы затеваете?

Она вздрогнула и ответила с виноватым лицом:

– Я вам не скажу! Но я говорила вам, что сделаю так, чтобы вы пожалели!

Он рассмеялся и не стал задавать ей вопросов. Ему было любопытно, какой еще фантастический план она вынашивает, но особого беспокойства по этому поводу не было. Однако он решил не спускать с нее глаз, когда они остановятся поесть и отдохнуть. Вообще он сомневался, что она отважится вновь совершить побег, прежде чем они доберутся до Лондона. Надо будет предупредить Беатрикс и мисс Фелбридж, чтобы внимательно присматривали за ней, пока он не передаст ее в руки деда.

Сэр Гарет откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и стал думать, как же ему действовать дальше, если в Хорсгардзе окажется, что жених Аманды покинул город. Вдруг раздался громкий крик, и карета со скрипом остановилась.

– Что за черт! – воскликнул сэр Гарет, выпрямился и выглянул в окно, чтобы выяснить причину неожиданной остановки.

На перекрестке он увидел зловещую фигуру человека в маске и широком плаще. Он целился в изумленного форейтора из пистолета с серебряной рукояткой и хриплым голосом угрожал вышибить ему мозги, если тот осмелится пошевелиться. Разбойник находился верхом на красивом коне. Ему явно стоило больших трудов одновременно удерживать на месте лошадь и нацеливать пистолет.

Быстрого и внимательного взгляда сэру Гарету оказалось достаточно, чтобы все понять. Его губы дернулись, он повернулся к Аманде и со словами «Ну, маленький чертенок!» распахнул дверцу кареты и соскочил на землю.

Мистер Росс смешался. События развивались не так, как он ожидал. Он нашел отличное место для засады на маленьком перекрестке, и форейтор по его приказу охотно выполнил по крайней мере первую часть замысла – остановил лошадей и сдался. К несчастью, Принц, которому также было приказано стоять на месте, оказался не таким послушным. Во-первых, он не привык, чтобы над его головой кричали так громко, а во-вторых, чувствовал, как нервничает его хозяин. Конь беспокойно задвигался, попятился назад, потом подался вбок, пытаясь освободиться от узды. Обеспокоенный мистер Росс понял, что Аманде будет очень трудно сесть на него, и растерялся еще больше. Девушка должна была сразу выскочить из кареты через дверцу с правой стороны, но она никак не могла ее открыть. И еще он не ожидал, что сэр Гарет бесстрашно пойдет к нему. Все шло не так, как он рассчитывал. Хильдебранд торопливо спешился и приказал сэру Гарету оставаться на месте, но так как он продолжал держать уздечку и непредусмотрительно сошел с лошади с левой стороны, то сразу почувствовал, что оказался в затруднительном положении. Ему нужно было правой рукой целиться в сэра Гарета, а прижатой к груди левой удерживать лошадь, которая упрямо пятилась.

– Перестаньте размахивать своим пистолетом, глупец! – сказал сэр Гарет.

– Поднимите руки! – огрызнулся Хильдебранд. – Еще один шаг – и я стреляю!

– Чушь! Прекратите этот спектакль! Сейчас же отдайте мне этот пистолет!

Сэр Гарет спокойно приближался к нему, и Хильдебранд инстинктивно шагнул назад. Краем глаза заметив, что форейтор сполз с седла и собирается напасть на него сзади, он попытался стать так, чтобы видеть обоих мужчин. Но в этот миг на него наткнулся встревоженный Принц. От неожиданного толчка палец на курке напрягся, и грянул выстрел. Аманда вскрикнула, форейтор пригнулся за лошадьми, Принц поднялся на дыбы, храпя от испуга, а сэр Гарет, схватившись рукой за левое плечо, зашатался, сделал шаг назад и упал рядом с колесом кареты.

– Как вы могли? Как вы посмели? – закричала Аманда, выскакивая из кареты. – Вы обещали мне, что не будете стрелять! Посмотрите, что вы наделали! Вы тяжело ранены, сэр? Ах, мне очень жаль!

Сэр Гарет видел ее как в тумане. Все кружилось у него перед глазами, ноги и руки стали ватными. Силы покидали его, но он понимал, что с ним произошло, и, прежде чем потерять сознание, сумел произнести одно слово: «Несчастный…»

Аманда опустилась перед ним на колени. Он неловко лежал на левом боку, схватившись за левое плечо. Приложив все свои силы, Аманда сумела перевернуть его на спину. Тут она увидела обуглившееся отверстие на его плаще и, что было еще страшнее, зловещее темное пятно, которое быстро увеличивалось. Она попыталась стянуть плащ с этого плеча, но ей не удалось. Одежда сэра Гарета была скроена очень аккуратно и плотно облегала его фигуру. Она крикнула: «Помогите мне кто-нибудь! Помогите же!» – и с лихорадочной поспешностью принялась снимать галстук с шеи раненого. Молодой форейтор заколебался. Его лошади не были горячего нрава и уже успокоились, однако сам он свирепо смотрел на предполагаемого разбойника и явно собирался идти к нему, а не к Аманде. Сворачивая галстук сэра Гарета в подушечку, Аманда обернулась и со злостью приказала:

– Я сказала, помогите мне!

– Да, мисс, но… Он может сбежать, – сказал форейтор и нерешительно шагнул к Аманде, продолжая внимательно следить за Хильдебрандом.

– Нет! Нет! – выкрикнул наконец Хильдебранд хриплым голосом. – Я не убегу! Не убегу!

– Ничего, идите сюда! – велела Аманда. Она сунула руку со свернутым галстуком под плащ сэра Гарета и попыталась прижать его к ране.

Форейтор подчинился и подошел к ней, но, увидев восковое лицо сэра Гарета и его пропитанный кровью плащ, решил, что он мертвый, и невольно вскрикнул:

– Господи, да он же преставился!

– Поднимите его! – приказала Аманда и стиснула челюсти, чтобы не стучали зубы. – И снимите с него плащ! Я помогу вам, но мне нельзя отрывать руку от раны.

– Так нельзя делать, мисс!

– Делайте, как я велю! – крикнула она сердито. – Он не умер! У него кровь хлещет из раны. У мертвых раны не кровоточат! Торопитесь же!

Он бросил на нее сочувственный взгляд, но подчинился. Приподняв сэра Гарета, стал снимать с него плащ. Аманда помогала ему, старательно прижимая руку с галстуком к ране, но кровь продолжала идти: она окрасила пальцы Аманды, стекала и капала на ее муслиновое платье. Мистер Росс, усмирив, наконец, своего коня, повернулся к ним, желая оказать посильную помощь, и увидел эту ужасную сцену. Дрожащей рукой он стянул с себя импровизированную маску и бросил ее на землю. Если бы в этот момент Аманда и ее помощник могли бы взглянуть на него, то увидели бы, что лицо у него было таким же белым, как у жертвы. Пересохшие губы Хильдебранда разжались, он судорожно сглотнул, сделал нетвердый шаг вперед и безмолвно упал на запыленную дорогу.

Форейтор оглянулся и раскрыл рот от удивления.

– Вот тебе и на! – произнес он. – Будь я проклят, если он не упал в обморок! Вот тебе и разбойник с большой дороги!

– Снимите с него галстук! Быстрее! – сказала Аманда.

Форейтор фыркнул:

– Пусть лежит!

– Пусть, пусть! Только принесите мне его галстук. Одного мне недостаточно. Поторопитесь!

Форейтор по-прежнему считал, что все усилия Аманды тщетны, но сделал то, что она велела, только ненадолго задержался возле неподвижного Хильдебранда, достав из седельной кобуры второй пистолет и сунув себе за пазуху. Принц нервно дрожал и вскидывал голову, но спокойствие почтовых лошадей, видимо, действовало на него, и он оставался возле лежащего хозяина.

Аманде удалось несколько приостановить кровотечение, импровизированный тампон весь пропитался кровью. Ее охватила паника. Форейтор хотя и слушался ее, но не сразу реагировал на приказания и явно был не способен действовать самостоятельно. Хильдебранд, вместо того чтобы броситься ей на помощь, упал в обморок и только теперь начинал проявлять признаки жизни. Рассерженная на них обоих, обезумевшая от страха за сэра Гарета, Аманда была готова закричать. Однако гордость и настойчивость пришли ей на помощь: она дочь солдата, собирается стать женой солдата и ни за что не признает себя побежденной. Огромным усилием воли она подавила подступившую истерику и попыталась сосредоточиться, хотя почувствовала себя совершенно разбитой. Пуля попала сэру Гарету в углубление в плече. Убрать свою уставшую руку со скомканными галстуками она сможет только после того, как на это место будет наложена повязка. Она беспомощно огляделась, не зная, что предпринять, и вдруг вспомнила, что к задней части кареты ремнями прикреплены чемоданы сэра Гарета. Она немедленно приказала форейтору снять их.

– Рубашки! – вскричала она. – Там должны быть рубашки! Из них можно сделать повязку! И еще там должны быть другие галстуки, с помощью которых можно будет привязать ее!

Парень кинулся отстегивать ремни, но тут же крикнул:

– Мы не сможем открыть их без ключа.

– Тогда ломайте замки! – бросила она нетерпеливо. – Ах, если бы кто-нибудь мне помог!

К этому времени Хильдебранд с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал головокружение и слабость, ноги его дрожали, но отчаянный крик Аманды заставил его взять себя в руки. Кровь прилила к его лицу, охваченный стыдом, он пробормотал: «Я сделаю это!» – и нетвердым шагом направился к чемоданам.

– Да, конечно! – сердито произнес форейтор. – Ты это сделаешь, не так ли? И смоешься с вещами этого джентльмена!

– Дурак! – вырвалось у Аманды. – Неужели вы не видите, что он не разбойник? Позвольте ему открыть этот чемодан! Я приказываю вам!

В ее голосе было столько ярости, что форейтор невольно уступил. Чемодан оказался незапертым. Хильдебранд дрожащими руками откинул крышку и принялся рыться в вещах сэра Гарета. Он нашел несколько рубашек, много галстуков и большую губку, при виде которой Аманда воскликнула:

– Ах, да, да! Заверните ее в рубашку поплотнее и несите мне. Или нет! Отдайте ее форейтору. Не смотрите в эту сторону, Хильдебранд, а то опять упадете в обморок. Нам нельзя терять время!

Он был еще слишком слаб, чтобы ответить ей, и, не решаясь смотреть в сторону Аманды, делал то, о чем она просила. Накладывая с помощью форейтора импровизированную повязку на рану сэра Гарета, Аманда поинтересовалась, где находится ближайшая гостиница или поместье. Поначалу парень не мог вспомнить ничего, кроме Бедфорда, до которого было восемь миль, но после того, как ему резким тоном было велено шевелить мозгами, сообщил, что в миле от перекрестка находится деревня Стаугтон, где есть гостиница. Но она едва ли подойдет для такой важной персоны, как сэр Гарет. За это Аманда в порыве раздражения обозвала его дубиной стоеросовой. Это недостойное леди выражение, позаимствованное ею из словарного запаса деда, сильно напугало медлительного форейтора. Она велела ему снова прикрепить чемоданы к карете и, пока он занимался этим, обратила свое внимание на Хильдебранда, сказав, что ему придется помочь перенести сэра Гарета в карету.

– Только не говорите мне, что не можете, потому что вы должны это сделать! – сказала она строго. – И я запрещаю вам терять сознание, пока мы не поместим сэра Гарета в карету! Потом можете падать в обморок, если хотите, только я не смогу остаться, и вам придется самому о себе позаботиться. А я оставлю вас без малейшего сожаления, потому что мы попали в это положение по вашей вине! И вы еще смеете падать в обморок… Это выводит меня из себя!

– Конечно, я помогу поднять его, – пробормотал несчастный Хильдебранд. – Я не хочу падать в обморок, это происходит помимо моей воли.

– Вы все сможете сделать, если проявите хоть немного решимости!

Слова Аманды подействовали на него ободряюще. Он содрогнулся, увидев испачканное кровью платье Аманды, но быстро отвел глаза, проглотив подступившую тошноту, и безмолвно попросил у Всевышнего не дать ему опозориться еще раз. Бог внял его просьбе. Они осторожно подняли сэра Гарета и внесли в карету. Успех придал Хильдебранду уверенности, с его лица сошло виноватое выражение, и он заявил, что сейчас же поскачет в деревню и предупредит хозяина гостиницы, чтобы тот готовился разместить тяжелораненого.

Аманда одобрила его намерение, однако форейтор, продолжавший считать Хильдебранда опасным, запротестовал и даже достал из-за пазухи пистолет. Когда мистер Росс заявил, что поедет прямо перед ним и может всадить ему пулю при попытке сбежать, Аманде пришлось вмешаться и убеждать форейтора.

– Какое все же вы безнадежное глупое создание! – воскликнула она. – Это была всего лишь шутка… пари! Ах, я не могу вам всего сейчас объяснить, но это случайность, несчастный случай! И сэр Гарет понял это! Вы должны были слышать, как он произнес слово «несчастный», перед тем как потерял сознание! Неужели вы думаете, что он назвал бы настоящего разбойника глупцом? Разве это не свидетельствует о том, что он его знает? Уверяю вас, он никуда не сбежит, потому что он любит сэра Гарета. Езжайте сейчас же, Хильдебранд! А вы садитесь на свою лошадь и следуйте за ним! Только, умоляю вас, езжайте потише!

– Стреляйте в меня, если хотите! Мне все равно! Лучше уж пуля, чем виселица или каторга! – С этими отчаянными словами Хильдебранд вскочил на Принца, ударив каблуками его бока, и поскакал по дороге.

Экипаж последовал за ним гораздо более медленно. Дорога была узкой, и объехать все рытвины было невозможно. Замечая особенно большую яму, форейтор натягивал вожжи и заставлял лошадей переходить на шаг, чтобы несколько смягчить толчок. Но как он ни старался, эта короткая поездка показалась Аманде ужасно долгой и трудной. Она не сводила глаз с повязки, опасаясь, что та сдвинется и кровотечение возобновится. В узкой карете высокий сэр Гарет находился в положении полулежа. Голова его покоилась на плече Аманды. Обхватив его руками, она прикладывала усилия к тому, чтобы его меньше трясло. В какой-то момент ей показалось, что она чувствует слабое биение его сердца, и от этого ее измотанные нервы сдали, а из глаз хлынули слезы.

Убедившись, что повязка держится хорошо, она подумала о других беспокоивших ее вопросах. Во-первых, нельзя было допустить, чтобы Хильдебранд жестоко поплатился за свой поступок. Она не стала заниматься самобичеванием, хотя понимала, что и сама несет ответственность за случившееся. Конечно, она взяла с него обещание не стрелять, ей не следовало полагаться на то, что он сохранит самообладание в критической ситуации. Ни один человек, обладающий хоть каким-то чувством справедливости, не мог осуждать ее за то, что она приняла предложенные Хильдебрандом услуги. Тем не менее она сознавала, что заслуживает сурового порицания, поскольку согласилась на осуществление плана, связанного с риском для сэра Гарета. Если бы она не оклеветала его, Хильдебранду и в голову не пришло бы останавливать карету. От сознания того, что незаслуженно очернила сэра Гарета, Аманда испытывала непривычное мучительное чувство раскаяния. После того как, сраженный пулей, он упал на землю, вся ее злость к нему пропала: теперь она видела в сэре Гарете не вредную зануду, а доброго и бесконечно терпеливого покровителя. Разумеется, Хильдебранд не мог догадаться об этом после всего, что она ему наговорила. И хотя со стороны Хильдебранда было непростительной глупостью не понять с первого взгляда, что сэр Гарет замечательный во всех отношениях человек, будет несправедливо, если он понесет суровое наказание за свой поступок. Сэр Гарет не желал ему зла. Своим последним словом он попытался оправдать Хильдебранда. Мысль об этом душевном благородстве так подействовала на Аманду, что она воскликнула:

– Ах, как я сожалею о том, что оболгала вас! Это я во всем виновата!

Сэр Гарет не слышал ее слов. «Даже если бы он был в сознании, – подумала она с присущей ей практичностью, – одним раскаянием положения не исправишь». Она не решалась отнять руки от раненого даже для того, чтобы вытереть слезы с лица. Перестав плакать, Аманда заставила себя думать о том, что ей делать дальше. Руки сильно ныли от напряжения, но она не обращала на это внимания. Главным для нее сейчас было избавить Хильдебранда от судебного преследования. Несмотря на его глупость и нерешительность, он еще может ей пригодиться.

Когда карета достигла маленькой деревушки, Аманда уже полностью овладела собой и знала, что нужно делать. Хотя лицо ее было заплаканным, хозяин гостиницы «Телец», напуганный сбивчивым рассказом бледного молодого человека, находящегося на грани нервного расстройства, очень быстро смекнул, что Аманда сделана из другого теста. Несмотря на слишком юную внешность, она действовала совсем по-взрослому. Под ее контролем хозяин и форейтор перенесли сэра Гарета по лестнице в спальню и уложили на кровать. Пока они занимались этим, она шепотом приказала Хильдебранду, чтобы он не говорил ни слова и полностью положился на нее. Потом расспросила у потрясенной супруги хозяина, где поблизости есть врач. Выяснив, что та знает только доктора Чантри, который проживает в Итон-Соконе, Аманда велела Хильдебранду немедленно садиться на лошадь и скакать туда во весь опор, чтобы врач как можно скорее осмотрел сэра Гарета.

– Да, конечно! – воскликнул мистер Росс. – Но я не знаю, как туда добраться и разыскать этого врача. И что мне делать, если его не окажется дома?

– Господи, не будьте таким беспомощным! – вскричала Аманда. – Эта женщина скажет вам, где он живет. А если он куда-то выехал, то вы последуете за ним. И не вздумайте возвращаться без врача! – Она повернулась к миссис Чиклейд и попросила: – Объясните ему подробно, куда ехать, ведь вы видите, какой он бестолковый!

– Я не бестолковый! – возразил задетый Хильдебранд. – Но я никогда раньше не был в этих местах и даже не знаю, в какую сторону ехать.

– И я тоже не знаю! – парировала Аманда, поднимаясь по крутой лестнице. – Но на вашем месте я не стояла бы здесь, как остолоп.

С этими словами она удалилась, оставив его преисполненным негодования и решимостью доказать, что он чего-то стоит.

Когда Аманда вошла в комнату, хозяин закончил затягивать повязку на теле сэра Гарета и послал форейтора в пивную за бренди. Она с облегчением отметила, что нашла в этом дородном и флегматичном мужчине надежного помощника, способного проявлять инициативу, и с волнением спросила его, будет ли раненый жить.

– Трудно сказать, мисс. Он еще не отдал Богу душу, но крови, кажется, потерял много. Посмотрим, поможет ли ему капля бренди.

Однако когда парень вернулся с бренди в сопровождении миссис Чиклейд и хозяин попытался влить тонизирующее средство в горло сэра Гарета, у него ничего не вышло: бренди стекал с уголков рта раненого. Не желая напрасно расходовать замечательный напиток, хозяин поставил стакан на стол и заявил, что нужен врач. Аманда ответила, что Хильдебранд уже отправился за ним. Форейтор тут же заявил, что они больше никогда не увидят этого негодяя, и тут же в ярких красках принялся описывать сцену нападения на карету.

До этого Чиклейды знали только то, что им рассказал Хильдебранд, то есть совсем немного. Рассказ форейтора немедленно убедил миссис Чиклейд в том, что она была совершенно права, когда настоятельно советовала супругу не связываться с этими людьми, Хильдебранд сразу показался ей очень подозрительным, и, кроме того, ее очень интересовало, что общего у Аманды с этим опасным проходимцем.

– Никакой он не разбойник! – отрезала Аманда. – Это все было понарошку… шутка!

– Шутка? – поразилась миссис Чиклейд.

– Конечно! Он и не думал стрелять из своего пистолета, обещал мне, что не будет стрелять!

– Если он не собирался стрелять, то для чего тогда вытащил его и взвел курок? – с умным видом спросил форейтор.

– Ах, он сделал это на всякий случай! – пояснила Аманда. – Если бы вы не остановили карету, он выстрелил бы поверх вашей головы, чтобы припугнуть. И хотя вначале я была против этого, теперь очень сожалею, что он не выстрелил сразу, потому что в этом случае никто бы не пострадал.

– Ну и ну! – воскликнула миссис Чиклейд. – Вы ничем не лучше его! Думаю, вы вступили с ним в сговор с целью ограбить бедного джентльмена. Это же ясно как день! Мне любопытно, как вы с ним сошлись. Такой нахальной девицы я еще не видела!

– Успокойся! – велел супруге хозяин низким голосом. – Согласен, дело очень странное, но ты не имеешь права столь грубо разговаривать с этой юной леди, моя дорогая. Кто этот джентльмен, мисс?

– Я могу сказать вам! – снова вмешался форейтор. – Это сэр Гарет Ладлоу, замечательный человек! Он и эта девушка останавливались в Кимболтоне прошлой ночью. Он нанял меня, чтобы я довез их до Бедфорда.

Хозяин задумчиво посмотрел на Аманду.

– Итак, мисс, вы не его жена, у вас на руке нет обручального кольца, и он не такой уж старый, чтобы быть вашим отцом, а для брата он вроде бы немолод. Внесите ясность. Кто он вам?

– Объясните, если сможете! – потребовала миссис Чиклейд.

– Он мой дядя, – спокойно ответила Аманда. – И мистеру Россу он тоже приходится дядей. Мистер Росс – это молодой человек, который случайно ранил его из пистолета. Мы с ним двоюродные брат и сестра. И мы действительно сговорились, но только для того, чтобы подшутить над дядей. Но сэр Гарет узнал его. Он, видимо, понял, что ему ни в коем случае нельзя доверять пистолет, потому что велел кузену не размахивать пистолетом и еще назвал его глупцом. Ведь так было?

– Да, – неохотно согласился форейтор, – но…

– А потом вы сошли с лошади, и, конечно, кузен подумал, что вы собираетесь напасть на него, это и послужило причиной инцидента. Он растерялся, да еще его лошадь забеспокоилась, и в результате произошел выстрел. Он и не думал стрелять в сэра Гарета! В тот момент он даже не смотрел в его сторону!

– Он сказал этому джентльмену: «Еще шаг – и я стреляю!» – вспомнил форейтор. – И еще он грозился, что вышибет у меня мозги!

– Очень жаль, что он не выполнил свою угрозу! – сказала Аманда. – Я уже устала разговаривать с таким бестолковым человеком! При наличии хоть капли здравого смысла вы бы сообразили, что если бы Хильдебранд хотел сбежать, то мог бы сделать это, когда мы с вами перевязывали сэра Гарета! А если бы он собирался застрелить его, то вряд ли так глупо бы упал в обморок, чему вы были свидетелем!

– Упал в обморок! В самом деле? – вмешался хозяин. – Впрочем, меня это не удивляет. Когда он ворвался сюда, вид у него был неважный. Что ж, возможно, все было так, как вы говорите, мисс. Но сейчас нет смысла спорить об этом. Марта, проводи юную леди в другую спальню, где она сможет смыть с рук кровь и надеть чистое платье. А потом разожги печь, джентльмену, должно быть, холодно здесь. А вы, молодой человек, сходите за его багажом, а потом поможете мне снять с него одежду. На простынях ему будет удобнее.

Аманда нерешительно посмотрела на сэра Гарета. Но в этот момент она ничем не могла ему помочь, а хозяин внушал ей доверие. Поэтому она позволила строгой хозяйке увести себя в комнату рядом с той, куда положили сэра Гарета.

Когда Хильдебранд вернулся с известием, что врач скоро подъедет в своем кабриолете, Аманда уже сменила платье и еще больше восстановила против себя миссис Чиклейд, потребовав молока для Джозефа. Женщина заявила, что не выносит кошек и не позволит надоедливому котенку шататься по ее кухне. К счастью, в это время вошел хозяин и велел супруге быть учтивой с постояльцами. Джозеф получил свое молоко.

Хозяин сообщил, что сэр Гарет ненадолго пришел в сознание, когда с него стягивали сапоги. Он что-то неразборчиво пробормотал и вновь погрузился в забытье, прежде чем ему успели предложить бренди. Однако хозяин счел обнадеживающим то, что он хотя бы подал признаки жизни. Хильдебранд, взбежавший наверх и узнавший эту радостную новость, не выдержал и расплакался, ведь он опасался, что может не застать сэра Гарета в живых. Его чрезмерная чувствительность ничуть не тронула Аманду, зато ослабила невыносимое нервное напряжение юноши, и через минуту он уже спокойно воспринял известие о том, что за время его отсутствия у него появились два новых родственника.

– Вы хорошо поняли? – с волнением переспрашивала его Аманда. – Сэр Гарет – ваш дядя, и вы остановили карету, потому что мы с вами сговорились подшутить над ним.

Он мало что понял, но все же кивнул и унылым голосом добавил, что сэр Гарет, скорее всего, не признает его, когда придет в себя.

– Такого быть не может, – возразила Аманда. – Он никогда не поступит так некрасиво.

Это замечание тоже было для него непонятным, но прежде чем Хильдебранд успел потребовать объяснений, прибыл врач, и он остался со своими раздумьями в одиночестве.

Доктор Чантри очень удивился, когда его встретила столь юная особа, но сразу принял на веру, что она является племянницей пациента. Он склонен был думать, что во время операции, если таковая понадобится, миссис Чиклейд окажет ему более квалифицированную помощь, чем Аманда, но, оценив все, что она уже сделала для сэра Гарета, переменил свое мнение. Он послал хозяина за горячей водой и стал доставать инструменты из сумки, одновременно расспрашивая Аманду о случившемся и бросая на нее внимательные взгляды из-под густых бровей. В конце концов он заявил, что она замечательная девушка, и извинился за то, что поначалу усомнился в ее мужестве.

Операция по извлечению пули стала для Аманды суровым испытанием. Только неимоверным усилием воли она заставила себя оставаться у постели раненого и подавать врачу инструменты и тампоны.

Под руками врача сэр Гарет ожил и издал стон, заставивший Аманду вздрогнуть. Врач сказал ему слова ободрения, и он открыл глаза, сначала он обвел комнату недоуменным взглядом, но уже через мгновение осознал, что с ним произошло, и слабо, но внятно сказал:

– Я вспомнил. Мальчик не виноват.

Врач шепотом велел хозяину подержать раненого, но через минуту тот вновь потерял сознание.

– Ну и хорошо, – пробормотал доктор Чантри, когда обеспокоенный хозяин сообщил ему об этом. – Пуля сидит чертовски глубоко, скажу я вам. Нет смысла приводить его в сознание раньше, чем я достану ее и хорошенько его перевяжу.

Аманде показалось, что операция тянется ужасно долго, и, когда доктор наконец закончил перевязку, она с облегчением вздохнула. Сообщение врача о том, что пуля не задела жизненно важных органов, весьма ободрила Аманду. Но все же доктор добавил, что никто не знает, чем все это закончится, и выразил надежду, что при надлежащем уходе раненый поправится.

– Но он не умрет, правда? – взволнованно спросила Аманда.

– Надеюсь, что нет, юная леди, но рана нехорошая, и он потерял много крови. Одно могу сказать вам точно: если бы не ваше самообладание, его бы уже не было в живых.

Аманда, прежде всегда мечтавшая сыграть роль героини, сейчас считала себя чуть ли не убийцей и поэтому проигнорировала его комплимент.

– Скажите мне точно, что я должна делать, чтобы ему стало лучше. Я сделаю все!

Он похлопал ее по плечу:

– Нет, нет, вы еще слишком молоды, моя дорогая. Ну, не волнуйтесь. Не думаю, что возникнут какие-либо осложнения, но сейчас нам нужна опытная сиделка.

– Я пошлю за мисс Бардфилд, сэр, – сказал мистер Чиклейд.

– О, за повивальной бабкой? Да, отличная идея! Все, что сейчас ему нужно, – это покой, но попозже я пришлю сюда своего слугу со стимулирующим сердечным средством и настойкой опия на тот случай, если больной забеспокоится. Я дал ему снотворное, но если рана воспалится, у него может подняться температура. Только не надо сильно беспокоиться. Вечером я проведаю его.